27 ноября 1983 года Дворец спорта в Лужниках был набит до отказа. На льду, озарённом прожекторами, скользила пара, которую зал знал поимённо, поштучно, покадрово. Ирина Моисеева и Андрей Миненков исполняли свой последний танец. Прощальный бенефис на турнире «Московские новости». Публика аплодировала стоя. Зрители плакали. Журналисты строчили в блокноты. Звучали речи, поздравления, тёплые слова.
Но одно имя в тот вечер не прозвучало ни разу. Имя тренера, которая десять лет назад приняла двух худеньких подростков, едва стоявших на коньках, и вырастила из них двукратных чемпионов мира. Татьяну Анатольевну Тарасову в тот вечер словно вычеркнули из их биографии. Словно десяти лет совместного труда не существовало. Словно медали, овации и мировая слава появились сами по себе, из ниоткуда.
Тарасова тогда промолчала. Ирина и Андрей тоже ничего не объясняли. Публика недоумевала, а те, кто знал подробности, качали головами. История этой обиды, этого молчания и этого долгого, мучительного пути к прощению заслуживает того, чтобы её рассказать с самого начала.
ПЕРЕЛОМ В ЧЕТЫРЕ ГОДА И КАТОК НАПРОТИВ ДОМА
Ирина Моисеева родилась 3 июля 1955 года в Москве, в знаменитом «ажурном доме» на Ленинградском проспекте. Каток стадиона Юных пионеров находился почти напротив их дома. Бабушка привела внучку в секцию фигурного катания, когда девочке едва исполнилось четыре года. Первый же сезон оборвался резко: Ира упала на льду и сломала ногу. Целый год без коньков, без тренировок, без того странного счастья, которое она уже успела почувствовать на льду. Другой ребёнок забросил бы это дело навсегда. Ирина вернулась.
Андрей Миненков родился 6 декабря 1954 года, тоже в Москве, и тоже жил неподалёку от того же стадиона. Они с Ириной оказались в одной группе и были знакомы с шести лет. Катались рядом, ходили на одни и те же тренировки, росли бок о бок, не подозревая, что судьба уже связала их крепче, чем казалось.
Оба начинали как одиночники. К одиннадцати годам стало ясно, что одиночное катание ни для одного из них не станет путёвкой в большой спорт. Тренеры вынесли суровый приговор: бесперспективные. Ирине предложили попробовать себя в танцах на льду и дали выбрать партнёра из двух мальчиков. Много лет спустя Андрей вспоминал этот момент с усмешкой:
– Ире предложили двух мальчиков на выбор. Был я и ещё один. Она с большим прицелом всё рассчитала. Так мы оказались в паре.
А вот как Ирина объясняла свой выбор спустя двадцать семь лет совместной жизни:
– Даже не знаю, чем он тогда приглянулся. И сейчас не знаю! Нравится такой, и всё.
Так, в начале шестидесятых годов, двое «бесперспективных» детей с московского катка стали танцевальной парой. Их первым тренером стал Игорь Александрович Кабанов, опытный специалист по танцам на льду. Он поставил их вместе и полтора года вёл к первым шагам в новой дисциплине. А потом в его жизни всё изменилось.
ТРЕНЕР, В КОТОРУЮ ТОЖЕ НИКТО НЕ ВЕРИЛ
В 1967 году Кабанову предложили должность в Спорткомитете СССР. Уходя на административную работу, он передал всю свою танцевальную группу молодому тренеру. Ей было двадцать лет, она только начинала карьеру, и за глаза её называли «блатной дочкой». Татьяна Анатольевна Тарасова, дочь легендарного хоккейного тренера Анатолия Тарасова, в профессиональном сообществе воспринималась с изрядной долей скепсиса.
Молодая, неопытная, пришедшая в большой спорт на отцовской фамилии. Что она может дать серьёзным спортсменам?
Тарасова поначалу вообще не хотела брать танцоров. Она работала с парниками и одиночниками, группа была укомплектована. Но Кабанов настаивал.
– Возьми, Таня, не пожалеешь, посмотри за Моисеевой и Миненковым, классными будут спортсменами, — убеждал он.
Тарасова согласилась посмотреть. Позже она вспоминала тот просмотр с нежностью и смехом одновременно:
– А они на коньках ещё толком стоять не умели, правда, тренировались самозабвенно. Такие тоненькие, нежные, тихие. У Иры аж ножки подкашивались, и вся она как будто из студня состояла.
Техники не было почти никакой. Зато было другое: невероятное трудолюбие, полная самоотдача и удивительная совместимость. По росту, по внешним данным, по энергетике эти двое подходили друг другу так точно, словно их вылепили из одного куска глины. Тарасова взяла их в свою группу.
Начались тренировки. И с первых же дней работа пошла на удивление легко. Все постановки Тарасовой ребята схватывали мгновенно, с каждой тренировкой в них всё ярче проступала индивидуальность. Для молодого тренера, жаждавшего доказать свою состоятельность, они стали идеальным материалом, живым воплощением её идей о танцах на льду как об искусстве.
Тарасова позднее говорила, что именно с ними прошло начало её творческой жизни, все первые задумки, которые она хотела показать миру, она осуществила с этой парой.
– Они приходили на тренировки, молодые, влюблённые друг в друга, влюблённые в жизнь, в спорт, наверное, влюблённые и в меня, — признавалась тренер.
БЕЛЫЕ ВОРОНЫ НА СОВЕТСКОМ ЛЬДУ
Тарасова сознательно сделала ставку на артистизм и музыкальность. Она видела фигурное катание не как механическую отработку элементов, а как танец, в котором важна каждая деталь: от наклона головы до выражения лица. Она требовала от учеников:
– Вы должны смотреть друг на друга так, чтобы с двадцать первого ряда дворца спорта была видна встреча ваших глаз.
Подход был новаторским, но вызывал раздражение у судей и чиновников. Пара Тарасовой получала заниженные оценки за недостаточную техническую сложность. Саму Тарасову критиковали открыто: мол, молодая, неопытная, портит перспективных детей. Миненков много лет спустя вспоминал об этом без обиды, но и без иллюзий:
– Мы в танцах были в определённом смысле белыми воронами. К тому же с достаточно молодым тренером, которая далеко не всегда имела возможность нас защитить. Её очень много «клевали». А вместе с ней крепко доставалось и нам.
Зато зрители полюбили пару безоговорочно. Моисеева и Миненков выходили на лёд, и зал замирал. Болельщики не анализировали уровень сложности дорожек шагов. Они просто смотрели и чувствовали. И аплодировали стоя, когда музыка стихала.
В 1973 году дуэт дебютировал на международной арене. На чемпионатах Европы и мира заняли седьмые места, результат скромный, но специалисты обратили внимание.
В том же году на московский турнир на призы газеты «Московские новости» приехал Лоуренс Демми, председатель технического комитета по танцам Международного союза конькобежцев. Посмотрев на выступление 19-летних фигуристов и их 26-летнего тренера, он подозвал всех троих и сказал:
– Будете так тренироваться, через четыре года выиграете чемпионат мира.
Они выполнили прогноз с опережением на два года.
ЗОЛОТО, КОТОРОГО НИКТО НЕ ЖДАЛ
Чемпионат мира 1975 года проходил в высокогорном Колорадо-Спрингс. Лидеры советской сборной Людмила Пахомова и Александр Горшков пропускали турнир из-за тяжёлой болезни партнёра. Фаворитами считались Линичук и Карпоносов, британцы Грин и Уотс, американцы Коннор и Милз. На Моисееву и Миненкова всерьёз не ставил никто.
К тому же путь к золоту начался с неудачи. На недавно завершившемся чемпионате Европы пара стала только четвёртой: оригинальный танец под «Шербурские зонтики» судьи раскритиковали. Тарасова в срочном порядке поставила новую программу, но заболела воспалением лёгких, и танец вычищали уже с хореографом Валерией Кохановской.
После обязательной программы в Колорадо-Спрингс Моисеева и Миненков шли четвёртыми. После оригинального танца вырвались на первое место. И удержали лидерство в произвольной. Чемпионы мира. Им было по двадцать лет.
Вручая медали, сэр Лоуренс Демми извинился, что ошибся в своём прогнозе: он обещал четыре года, а получилось два.
Год спустя, на Олимпийских играх 1976 года в Инсбруке, танцы на льду впервые вошли в олимпийскую программу. Моисеева и Миненков завоевали серебро, уступив только Пахомовой и Горшкову. А когда великая пара ушла с любительского льда, дорога к чемпионскому трону оказалась свободна.
СЕЗОН СЕМЬДЕСЯТ СЕДЬМОГО: КРОВЬ, СОТРЯСЕНИЕ И ЗОЛОТО
Сезон 1976/77 начался с трагедии, которая могла оборвать всё. На чемпионате СССР, во время разминки, на Ирину налетел фигурист Андрей Витман, катавшийся в паре с Мариной Зуевой у тренера Чайковской. Удар, падение, сильнейший удар головой. Ирину подвели к бортику. Она пришла в себя, и пара вышла на лёд. Они откатали программу и стали чемпионами страны. Уже потом выяснилось, что Ирина каталась с сотрясением мозга.
Через неделю, на чемпионате Европы в Хельсинки, во время оригинального танца Ирина снова упала, на сей раз прямо перед судьями и зрителями. Программа оказалась под угрозой. Но произвольный танец они исполнили так, что впервые в карьере стали чемпионами Европы.
Несколько месяцев спустя в Токио Моисеева и Миненков во второй раз выиграли чемпионат мира. Это был их звёздный сезон, абсолютный триумф. После возвращения из Японии они сыграли свадьбу.
Свадебное платье невеста выбирала прямо в Токио, причём к этому ответственному делу привлекла тренера. Нужный размер и рост (Ирина была 173 сантиметра) с трудом нашли в английском магазине. Свадьба состоялась 1 июня 1977 года, сразу после возвращения чемпионов в Москву.
КОГДА ЛЮБОВЬ СТАЛА МЕШАТЬ
Тарасова позже скажет, что именно после свадьбы всё начало меняться. Не сразу, не в один день, но неуклонно. То, что раньше оставалось за порогом дома, мелкие обиды, бытовые разногласия, недовольство друг другом, теперь стало просачиваться на каток. Ирина и Андрей начали ссориться прямо на тренировках, при других спортсменах, при тренере.
Сами фигуристы этого не отрицали. Много лет спустя, в совместном интервью, Миненков объяснял механизм разрушения с обезоруживающей честностью:
– От родного человека ты требуешь большего. Мы так друг от друга и требовали. Нам всё время казалось, что каждый должен выжать из другого до конца.
Моисеева подтверждала:
– Часто ссорились, да.
Тарасова видела, как напряжение разъедает профессионализм пары изнутри. Элементы, которые раньше получались с первого раза, теперь требовали десятков повторений. Синхронность, главное оружие дуэта, рассыпалась.
На соревнованиях они выступали хуже, чем на тренировках: нервы и недоверие друг к другу не позволяли показать максимум. Тренер пыталась разговаривать с ними, объяснять, убеждать. Ничего не помогало.
ВЕСТСАЙДСКАЯ ИСТОРИЯ И ПРОИГРАННЫЙ СЕЗОН
К сезону 1977/78 Тарасова задумала прорыв. Она поставила Моисеевой и Миненкову программу на музыку из мюзикла «Вестсайдская история» Леонарда Бернстайна. Впервые в истории танцев на льду произвольная программа была выстроена на музыке одного произведения, с единой сюжетной линией. Сегодня этим никого не удивишь. Тогда это было дерзостью, опередившей время.
Пара повторно выиграла чемпионат Европы в Страсбурге. Но на чемпионате мира в Оттаве специалисты новаторство не оценили и отдали золото Линичук и Карпоносову. Для Моисеевой и Миненкова, привыкших к лидерству, это стало ударом. Миненков позже скажет об этом с горечью:
– Мы были самыми удачливыми из всех неудачников. Всё-таки дважды становились чемпионами мира, два раза выигрывали чемпионаты Европы, были призёрами двух Олимпийских игр. Парадокс заключается в том, что многие искренне считают нас олимпийскими чемпионами.
Проигрыш 1978 года обострил всё: и внутренние конфликты пары, и их отношения с тренером. Тарасова видела, что семейные ссоры нарастают, что фигуристы губят себя, и решилась на жёсткий шаг.
Она поставила ультиматум: либо берёте себя в руки, либо уходите к другому тренеру. Одновременно она стала уделять всё больше внимания другой своей паре, Наталье Бестемьяновой и Андрею Букину, молодым, голодным до побед и, что немаловажно, не выяснявшим отношения на льду.
Моисеева и Миненков восприняли это как предательство.
ВЕНА, 1979. ПОСЛЕДНИЙ ТАНЕЦ
Кто ушёл от кого, вопрос, на который существуют две версии. Сами фигуристы говорили, что решили прекратить десятилетнее сотрудничество с Тарасовой. Тарасова в книге «Четыре времени года» утверждала, что сама отказалась от спортсменов, устав от их конфликтов. Вероятнее всего, правда лежит посередине: разрыв был обоюдным и давно назревшим.
На чемпионате Европы 1979 года в Вене Моисеева и Миненков выступали в последний раз как ученики Тарасовой. Татьяна Анатольевна заняла привычное место у бортика. Позже она рассказывала:
– Они катались, а я плакала. Так мы прощались.
ПОСЛЕ ТАРАСОВОЙ
Новым наставником пары стала Людмила Пахомова, та самая легенда, чьими преемниками они когда-то были названы. Под её руководством фигуристы приняли участие в Олимпиаде 1980 года в Лейк-Плэсиде и завоевали бронзу. Не серебро, как четыре года назад, и уж тем более не золото, о котором мечтали. Золото забрали Линичук и Карпоносов.
Но и с Пахомовой отношения не сложились. Ссоры на тренировках продолжались. Не прошло и полутора лет, как сотрудничество распалось. Миненков вспоминал:
– Она говорила, мол, ребята, уходите. А мы, нет, не хотим, перейдём к другому тренеру и уйдём тогда, когда пожелаем, а не когда нам кто-то скажет.
Последним тренером стала Наталья Дубова. С ней в 1982 году Моисеева и Миненков завоевали бронзовые медали чемпионатов мира и Европы. Это были последние награды в их карьере.
Бессменным хореографом пары на протяжении многих лет оставалась Елена Матвеева, бывшая балерина Большого театра. Именно она ставила их знаменитые программы, включая «Ромео и Джульетту», финал которой придумала первым: герои застывают, скрестив руки на груди, прижавшись друг к другу.
МОЛЧАНИЕ, КОТОРОЕ ДЛИЛОСЬ ГОДЫ
27 ноября 1983 года, на прощальном бенефисе в Лужниках, фамилия Тарасовой не прозвучала ни разу. Десять лет совместной работы, два мировых золота, олимпийское серебро, сотни тренировок, тысячи часов на льду, всё это было вычеркнуто из прощальных речей, словно не существовало.
Фигуристы тогда искренне считали, что именно решение Тарасовой сломало их карьеру. Что без этого разрыва они выиграли бы ещё больше, поднялись бы ещё выше. Обида была глубокой и настоящей.
Тарасова молчала. Она уже тренировала Бестемьянову и Букина, которые вскоре станут олимпийскими чемпионами. Она двигалась вперёд. Но боль от этого молчания, от демонстративного вычёркивания из биографии людей, которых она вырастила, оставалась с ней.
ЖИЗНЬ ПОСЛЕ ЛЬДА
В 1984 году у Ирины и Андрея родилась дочь Елена. После завершения спортивной карьеры их пути в профессиональном смысле разошлись.
Ирина стала детским тренером по фигурному катанию. Среди её воспитанников был маленький Илья Климкин, будущий известный фигурист. В 2006 и 2007 годах Моисеева и Миненков вместе участвовали в качестве судей в телешоу «Танцы на льду» на канале РТР.
Андрей после ухода из спорта поступил в Московский институт радиотехники, электроники и автоматики, занялся наукой, защитил диссертацию. Но в девяностые, когда кандидатские зарплаты перестали кормить семью, ушёл в бизнес.
В 1993 году с компаньоном основал торговый дом «Холод», который стал генеральным дистрибьютором мороженого «Марс» в странах СНГ. Шоколадные батончики, ставшие мороженым, «Сникерс», «Баунти», «Твикс», всё это оказалось на российских прилавках во многом благодаря бывшему чемпиону мира по фигурному катанию. Сам Миненков признавался без ложной скромности:
– Ни чемпионское честолюбие, ни навыки научного мышления в этом деле помочь не могли.
ПРОЩЕНИЕ
Время делало своё дело. Обида притуплялась, эмоции остывали, и на смену им приходило то, что невозможно приобрести в молодости: способность посмотреть на прошлое трезво.
Ирина Моисеева спустя годы признала то, что когда-то казалось ей немыслимым:
– Только по прошествии времени мы поняли, что на самом деле она очень грамотно сделала, желая лучшего для нас.
Это были не пустые слова ради приличия. За ними стояло осознание простой и горькой правды: Тарасова не предавала их. Она видела, как семейные конфликты разрушают профессионализм пары, пыталась достучаться, пыталась остановить, и когда ничего другого не осталось, приняла единственное возможное решение. Жёсткое, болезненное, но продиктованное не злостью, а отчаянием.
Все трое были живыми людьми со своими ошибками. Тарасова не была идеальным тренером. Моисеева и Миненков не были идеальными учениками. Но каждый из них был настоящим, искренним, честным в своих чувствах, даже когда эти чувства разрушали то, что строилось годами.
В 2018 году Ирина Моисеева и Андрей Миненков были избраны в Зал славы мирового фигурного катания. Справедливость, пусть и запоздалая. Пара, которую специалисты долго не принимали, оказалась вписана в историю вида спорта как первопроходцы: именно они первыми предложили миру танец на льду с единым сюжетом под единую мелодию, то, что стало нормой для всех последующих поколений.
К 2019 году Ирина и Андрей жили в доме в Подмосковье. Дочь подарила им внучку. В свободное время супруги играли в теннис. Они прожили в браке больше сорока лет, пережив вместе всё: триумфы, провалы, обиды, прощения и ту особую тишину, которая наступает, когда ссориться уже не из-за чего, потому что главное давно решено.
Когда-то Миненков сказал о своей карьере фразу, в которой слышится и горечь, и ирония, и странная гордость:
– Мы с Ирой действительно никогда не были готовы наступить на собственное горло ради медали. Важнее было сделать «своё» и добиться признания у зрителей. Это правда.
Они сделали «своё». И зрители их признали. А что до судей и чиновников, то история расставила всё по местам.
