«Три дня дороги с юной красавицей, и ни единой ласки? — взревел хан, сверкнув очами. — Ты, презренный раб, осмеливаешься предлагать мне поверить в такую небылицу?».
Наяа, побледневший до цвета войлочной кошмы, под грозным взглядом повелителя тем не менее сумел взять себя в руки и вымолвил с достоинством:
«Владыка, как повелишь, но истина одна: не прикасался! Задержка вышла лишь из-за страха перед вражеской засадой, приходилось петлять и осматривать каждый кустик на пути».
Хан скривился в усмешке: каждое слово нукера представлялось ему лживым. Владыка уже собрался было кивнуть стражам, державшим сабли наголо. Ещё миг — и голова смельчака Наяа покатится к ногам немилосердного хана!
«Государь, дозвольте слово в защиту Наяа!» — неожиданно раздался девичий звонкий голос. Кочевники разом обернулись на прекрасную Хулан. Девушка шагнула вперёд и произнесла громко:
«Я согласна на проверку чистоты, великий хан!».
Молодой Тэмуджин называл племя меркитов острым камнем в своем сапоге. При этом, вражда началась задолго до того, как он родился и стал великим завоевателем. Отец Тэмуджина, Есугей-баатур, в своё время увёл его мать Оэлун едва ли не из свадебного шатра: красавица была из народа олхонутов и, кроме этого, являлась невестой меркитского предводителя Чиледа.
Меркиты сполна рассчитались спустя восемнадцать лет: нагрянули на стойбище молодого вождя Тэмуджина. Силы оказались неравными, и Тэмуджину пришлось уносить ноги в спешке. Его юная жена Бортэ была пленена меркитами. Похищение жены юного воина стало поворотным моментом для дерзкого племени.
Тэмуджин отправился в степи и сумел заполучить союзника — Тогрул-Хана, главу могучего монгольского племени кереитов. Тогрул-Хан согласился выступить вместе с Тэмуджином против меркитов, дабы добыть обратно Бортэ.
На этот раз удача в бою улыбнулась Тэмуджину. Оскорблённый муж разбил меркитов: часть кочевников перебили, часть убежала в Забайкалье. Взяли в плен меркитского военачальника Хаатай-Дармала, двое же других — Дайр-Усун и Тохтоа-беки — ускользнули. Но главное — красавица Бортэ вернулась к законному супругу, да не одна, а с новорожденным мальчиком.
Тэмуджин прознал, что в меркитской неволе Бортэ стала наложницей военачальника Чильгира-Боко, от которого понесла и родила сына Джучи. Чильгир-Боко пал в битве, и Тэмуджин признал Джучи своим кровным сыном. Позже, однако, Джучи не раз попрекали его сомнительным происхождением. Даже родной брат по имени Чагатай величал Джучи «наследником меркитского плена».
Вернув себе жену и расквитавшись с обидчиками, Тэмуджин не думал оставлять меркитов в покое. Монголы продолжали наскоками разорять их стойбища:
Тэмуджин постановил, чтобы никого из меркитов не оставляли в живых, а всех убивали, так как племя меркит было мятежное и воинственное и множество раз воевало с ним… Немногие оставшиеся в живых или пребывали тогда в утробах матери, или были скрыты у родственников.
Осенью 1204 года Тэмуджин в Горбатой степи нанёс Тохтоа-беки жесточайший удар. Тохтоа с горсткой преданных всадников едва ушёл живым и затаился в найманском племени. Последний из сильных меркитских вождей — Даир-Усун — понял, что дальше сопротивляться Тэмуджину — значит погубить свой народ.
Даир-Усун запросил у Тэмуджина пощады, а в знак примирения предложил в дар свою дочь Хулан. Монгольский военачальник, наслышанный о невиданной красоте Хулан, не смог отказаться от такого дара. Даир-Усуну передали: пусть везёт прекрасную деву, ибо Тэмуджин принимает ее как дар примирения.
Отец сам повёз дочь к своему заклятому врагу. В дороге Даир-Усун встретил Наяа, нукера Чингисхана из племени баарин. Наяа сказал, что меркиту нужен вооружённый сопровождающий:
— Едем вместе, покажем твою дочь Чингисхану… Если поедешь один, то в такое смутное время не только тебя самого в живых не останется, но и с дочерью твоею может случиться недоброе.
Даир-усун согласился. С тех пор как к ним присоединился Наяа, путники стали двигаться куда медленнее. Молодой воин не торопился, то и дело устраивал привалы. Отцу Наяа объяснял: дороги опасны, нужно сперва всё разведать, а уж потом ехать.
Только на исходе третьего дня Наяа наконец доставил красавицу Хулан к господину. Чингисхан, прождавший так долго, пришёл в неистовство: хан подумал, что задержка неспроста и что Наяа в пути вовсю пользовался неопытностью Хулан. Тэмуджин велел схватить молодого военачальника, «допросить его с пристрастием и судить по всей строгости».
Наяа всё обвинения отверг. Он, по его словам, служил хану верой и правдой и просто не мог допустить, чтобы Хулан по дороге убили. Отсюда и чрезмерная осторожность.
Девушка подтвердила слова Наяа. Больше того, Хулан сама предложила Тэмуджину провести осмотр, проверить её «на чистоту», чтобы снять подозрения и с себя, и с Наяа:
— Наяа сказал нам, что состоит у Чингисхана в больших нойонах. А задерживал нас потому, что на дороге, говорил, неспокойно… Кто знает? Может, встреча с ним нас спасла. Если бы теперь государь, пока спрашивают Наяа-нойона, соизволил вопросить ту часть тела, что по небесному изволению от родителей прирождена.
Чингисхан подумал и согласился на проверку.
Лучшие лекари и знахари съехались в ставку Тэмуджина. Осмотр Хулан провели в особой, отдельной юрте. Знахари проверяли девушку долго, дотошно; наконец вынесли заключение: чиста!
Обрадованный Чингисхан пообещал верному Наяа, что того ждут великие дела. А Хулан тут же пригласили в юрту Тэмуджина, где она и пробыла несколько дней, почти не выходя наружу.
Хулан, несмотря на своё сомнительное меркитское происхождение, стала любимой женой Чингисхана, уступая по статусу только Бортэ.
Тэмуджин пожаловал Хулан титул хатун — по-русски «ханша». Молодая красавица родила хану двух сыновей: Харачара и Кюльхана, впоследствии ставших выдающимися военачальниками.
У Хулан была своя ставка, или орда — огромная подвластная территория, включавшая в себя Хэнтейские горы.
О том, как дорога была Хулан Чингисхану, говорит тот факт, что он всюду старался держать её при себе. Первая жена Бортэ и более молодые жёны-татарки Есугэн и Есуй ни разу не сопровождали хана в его дальних военных походах. С ним всегда была одна Хулан.
И эта же привязанность мужа сыграла с Хулан злую шутку. В 1215 году, во время индийского похода монголов, молодая женщина заболела и умерла. Войско Чингисхана в тот миг пыталось преодолеть горный перевал. Тэмуджин, узнав о кончине жены, горько оплакал её и велел похоронить под толстым слоем льда…
