Тася наотрез отказалась впускать эту женщину в свой дом. Ее наглые глаза, ее ужимки давно раздражали жену Булгакова. Странно, что он не видел ничего, и только восхищался европейским лоском их частой гостьи. «Она просто использует тебя», — тихо проговорила Тася. В ту минуту ей было мучительно больно.
Свое счастье она выстрадала сполна. Тася влюбилась в Мишу, когда ей было шестнадцать лет. А ведь могла сделать партию получше! Дочь дворянина, девочка из состоятельной семьи, где к обеду всегда подавали фамильное серебро и тонкий фарфор. Накрахмаленные скатерти хрустели, а на пальцах матери переливались бриллианты и изумруды.
Их разлучили, но роман продолжался в письмах. Когда стало ясно, что ничего с этими чувствами поделать нельзя, пришлось смириться: 26 апреля 1913 года, Мишу и Тасю обвенчали.
«Фаты у меня не было, — позже рассказывала Тася. — Была юбка в складку, мама купила блузку… Под венцом мы постоянно хохотали».
Влюбленная до безумия, она оставила учебу. Думала только о муже, старалась свить прекрасное семейное гнездо. А когда началась Первая мировая, поехала за Мишей на фронт, ассистировала ему, старалась изо всех сил. После они оказались в Смоленской губернии, куда Мишу отправили работать в земскую больницу. И где он едва не умер. Тася не сразу распознала, что ее любимый человек как-то неотвратимо, страшно меняется. Списывала на усталость, болезни… Но, когда он в приступе ярости бросил в нее примус, испугалась.
Тася вытаскивала Булгакова из пучины, в которую он погружался, а он бессердечно заставил ее забыть о ребенке. Как Тасе хотелось прижимать к себе собственное дитя! Но чуть позже она осознала, что Миша – сам как ребенок. Смогла бы она тащить на себе двоих? А когда он заболел тифом и снова оказался на грани, сумела бы разрываться на части?
Когда они переехали в Москву именно Тася взвалила на себя весь быт. Следила, чтобы Миша не замерз за своим рабочим столом – он писал «Белую гвардию». Но именно в доме №10 по Большой Садовой, в квартире номер 50 они начали стремительно отдаляться друг от друга.
Однажды Миша познакомил жену со своей новой знакомой – Любой Белозерской. Вся в облаке заграничных духов, она принесла граммофонные пластинки и принялась танцевать фокстрот, совершенно незнакомый Тасе танец.
— Не умеете? – весело воскликнула Люба. – Давайте я вас научу!
Она отплясывала так зажигательно, что Миша рассмеялся. И этот смех заставил Тасю похолодеть – в нем чувствовалось восхищение и даже некое подобие влюбленности… Неужели Миша способен увлечься другой женщиной?
Общие знакомые рассказывали, что Люба ушла от мужа, и что она вот-вот может вернуться в Германию. В «ожидании вызова» проходили месяцы, и в Москве Любе было решительно негде жить. Когда Миша заикнулся о том, что Белозерская может перебраться к ним, Тася воспротивилась решительно. Она была сыта по горло этой «иностранкой» и ее фокстротом. Почему Миша не замечал, что Белозерская только пользуется им?
Он не замечал, потому что не хотел. Очарование Любой росло день ото дня. Какая веселая, светская, утонченная! Она родилась в 1895 году и была дочерью дипломата, связанного родственными узами с князьями Белосельскими-Белозерскими. В двухлетнем возрасте Люба потеряла отца, и тогда мать забрала ее и других детей (всего их было четверо), а потом перебралась в Пензу, к родным. Недолго прожив там, Люба со временем поступила в петербургскую гимназию и попутно занималась балетом.
О карьере балерины она мечтала наравне со многими сверстницами, ведь это был иной волшебный мир! Уже гремела слава Кшесинской, уже все знали, что сам император влюблен в Матильду… И ее судьбу тоже перечеркнула война и революция.
Шел 1917 год, и Люба была растеряна. Как жить дальше? Куда двигаться? Она уехала на юг, попыталась устроить личную жизнь, но затея обернулась неудачей. В девятнадцатом веке на брачном рынке ее окрестили бы «залежалым товаром», однако наступило новое время. Давний знакомый, еще по Петербургу, сделал Любе предложение, и она вышла за него замуж. Без любви и без сантиментов. Ей просто нужно было за кого-то держаться.
Илья Василевский – муж – увез ее в Париж. Там Люба ненадолго устроилась танцевать в кабаре, а супруг принялся издавать газету. Определенно, их дела налаживались! А вот семейного счастья не получилось. Во-первых, Василевский страшно ревновал хорошенькую Любу ко всем своим знакомым. Во-вторых, ни малейшего чувства к мужу в Белозерской так и не проснулось. Пожив в Берлине, супруги вернулись в Москву, где и расстались окончательно. Отныне они шли каждый своей дорогой.
Булгакова она приметила в начале 1924 года, на литературном вечере. Рассказывали, что у Любы намечался, попутно, другой роман. Однако Миша заинтересовал ее особенно: в его лукавом взоре, в его улыбке, в синеве его глаз она почувствовала что-то близкое. И да, о нем говорили как о подающем надежды писателе!
То, что Булгаков был женат на Татьяне Лаппа, не смущало Любу. Познакомившись с ней, она фыркнула – что за бледное существо? Тася растворилась в муже, в ее глазах не горело огня. А Люба была вся – воплощенный огонь.
Ей негде было жить, но Тася не хотела видеть Любу возле себя. Она справедливо опасалась этой женщины. Но Булгаков, буквально одержимый Белозерской, решительно оставил жену и сошелся с Белозерской. Ей же посвятил «Белую гвардию», хотя обещал поставить в посвящении имя Таси. Покупал на гонорары шубки, украшения, все, чтобы порадовать любимую.
30 апреля 1925 года Люба официально стала женой Булгакова. Миша расцвел, его публикации приносили огромные гонорары – десятки тысяч рублей в год! Сначала их приютила Мишина сестра, потом они заняли две комнаты в Малом Лёвшинском переулке, затем получили собственную квартиру из трех комнат, где за обстановку полностью отвечала Люба.
Она хотела и умела тратить деньги. Обставляла дом элегантно, со вкусом, часто пропадала в антикварных магазинах. У Любы были все приметы роскошной жизни, включая автомобиль и собственную лошадь. Однако наступал закат Булгакова – он стал неугоден власти.
Люба видела, что деньги уже не те, что Булгакова перестают печатать и ставить в театрах, и от этого очень злилась. Однажды, когда Миша работал, а она болтала по телефону, он сделал ей замечание – мешает!
— Потерпишь, — пожала плечами Люба. – Ты же не Достоевский!
Ее настиг бумеранг. Булгаков мог простить жене многое, но только не уничижительного отношения к себе. Он искал отдушину и нашел. Когда в 1932 году порог квартиры переступила Елена Шиловская, то Люба попятилась назад.
Это был ее самых плохой кошмар. Она когда-то сделала то же самое, разбив сердце первой жены Миши. Теперь с ней поступали точно таким же образом.
Елена Шиловская стала последней и главной музой Михаила Булгакова. Любу переселили из квартиры в другую, намного меньше, но за которую платил писатель, пока был жив. Она не выходила замуж, прожила долгую жизнь и написала мемуары.
Каждая из них считала себя той самой Маргаритой. Каждая искала в героине произведения Булгакова сходные с собой черты. Но ни одна из них не была близка к истине. Рядом с Мастером не конкретная женщина, а они все. Понемногу. Тася, Люба, Елена.
