Пока гэбист из Кэмпэйтай неторопливо разоблачался, она плакала в углу. То, что ее будут мучить, Ханако знала сразу после разоблачения ее русского мужа. Человека, как она его называла.
1935-й год. Немецкий ресторан, расположенный в Гиндзе — самом престижном и дорогом квартале Токио. На входе посетителей встречала хрупкая японка по имени Ханако Исии, работавшая хостес. Ее вес едва достигал 47 килограммов. Внимание Ханако привлек появившийся на пороге заведения высокий европеец в мотоциклетном кожаном плаще.
Хозяин ресторана требовал от своих хостес неусыпной бдительности и умения «обрабатывать» гостей, вынуждая их заказывать дорогой алкоголь. Однако в этот раз Ханако всеми силами пыталась уклониться от своих прямых обязанностей. Причина была проста: иностранный гость мгновенно покорил её сердце.
Этого человека звали Рихард Зорге. Ему было сорок лет, и он являлся советским разведчиком в Японии. Рихард обладал привлекательной внешностью, безупречным вкусом в одежде и хорошо изъяснялся по-японски.
За плечами Зорге было два года сильнейшего нервного напряжения: работа на советскую разведку в стане потенциального врага, ежедневное ожидание провала и ареста. В довершение ко всему, Зорге был глубоко одинок.
Разумеется, он не собирался сломя голову бросаться в водоворот чувств с хостес: разведчик прекрасно осознавал, что любая японка могла оказаться агентом немецкой или японской контрразведки. Но даже его несгибаемая воля не выдерживала груза изоляции и постоянной угрозы.
Представляясь иностранным журналистом, Зорге начал осторожно сближаться с Ханако. Сначала он просто захаживал в ресторан, чтобы увидеть её и перекинуться парой фраз. Примерно через месяц после первой встречи Рихард решился и пригласил Харако в кино.
Самыми яркими воспоминаниями для японки остались стремительные поездки по Токио на мотоцикле. Зорге был виртуозным мотоциклистом, а его железный конь немецкого бренда «Zündapp» вызывал всеобщее восхищение.
Ханако была уверена, что её новый знакомый — иностранный журналист, изучающий Восток. Ее искренность и трогательная нежность настолько растопили лед в душе разведчика, что он решил отбросить подозрительность. Зорге пошел на риск, потому что чувство одиночества стало для него невыносимым.
Совсем скоро Рихард пригласил Ханако в свою квартиру в районе Адзабу, и они стали жить вместе.
Для Ханако Зорге был не просто мужчиной, а настоящим Человеком — с большой буквы. Она видела в нем личность уникальной душевной глубины. Женщина никогда раньше не встречала столь добрых, заботливых и искренне любящих людей.
Но была и тревога: порой её любимый резко становился мрачным и задумчивым, и она терялась, не зная, как его развеселить. Особенно тяжелым выдалось 21 июня 1941 года. Впоследствии Ханако вспоминала:
«В отчаянии я то крепко обнимала его голову, то в забытьи гладила по спине и руке. Спустя время он успокоился, поднял голову от моих колен и повернулся ко мне. Взгляд его был полон скорби. Я спросила: „Что случилось?“ — „Грустно“, — коротко бросил он, глядя в пустоту. Я молила его объяснить причину. Зорге, прищурив влажные глаза, словно жалуясь, произнес: „У меня нет друзей“».
Лишь годы спустя Ханако осознала истинную причину той тоски. Рихард знал, что уже завтра Гитлер нападет на СССР. И его предупреждения, отправленные в Москву, остались неуслышанными.
Рихард души не чаял в своей маленькой японке. Он взял на себя все тяготы по обеспечению её матери и племянницы, за что Ханако испытывала к нему бесконечную благодарность.
Зная, что детство возлюбленной прошло в унизительной бедности, Зорге стремился подарить ей радость и компенсировать упущенное: водил по лучшим ресторанам, возил на курорты и даже нанял преподавателя по вокалу.
Совместная жизнь не мешала ему выполнять основную, тайную и смертельно опасную работу: отправлять шифровки, встречаться с агентами сети. При этом Рихард всегда старался оградить Ханако от малейшей опасности. Ему это удавалось, даже несмотря на то, что с 1942 года он знал, что находится в ловушке, и из Японии ему живым не выйти.
Возможно, осознавая это, Зорге предложил Ханако сыграть тайную свадьбу — церемонию, о которой будут знать лишь они двое.
Однажды, разбирая вещи в коробке Зорге (в которой, конечно, не было ничего секретного), Ханако наткнулась на … зуб Рихарда в золотой коронке. Он выпал давно, но разведчик почему-то хранил его.
«Я хочу, чтобы моим обручальным кольцом стал этот зуб», — заявила японка.
Зорге был ошеломлен, но перечить не стал. Вскоре кольцо, сделанное из зуба любимого, уже красовалось на пальце Ханако.
Идиллия в маленькой квартире в Адзабу закончилась в октябре 1941 года. Накануне ареста Ханако пережила величайшее потрясение: ее большой, смелый рыцарь в сверкающих мотоциклетных доспехах заплакал.
«Однажды вечером Зорге неподвижно лежал на кровати в кабинете, закрыв лицо руками. Я подошла и села рядом. Он молча плакал. Я не могла поверить: неужели такой сильный мужчина способен на слезы? Он сжался в комок, уткнулся лицом в мои колени и попросил обнять его за голову. Он был похож на маленького мальчика, ищущего защиты у матери…»
На следующий день Зорге был арестован и заключен в тюрьму Сугамо.
Вскоре Ханако узнала шокирующую правду: её возлюбленный был не просто журналистом и пресс-атташе немецкого посольства, а советским шпионом. Казалось бы, он предал её родину! Но эта бывшая хостес нашла в себе невероятную душевную чуткость и силу, чтобы оправдать его задолго до того, как это сделало японское общество. Она поняла: этот человек, рискуя жизнью, боролся за мир. И она любила его.
Ханако также была арестована японской тайной полицией Кэмпэйтай. Бедняжка пережила шесть дней жестоких допросов, издевательства следователей, которые презрительно называли её «гейшей иностранца». Ханако вспоминала, что в застенках Кэмпэйтай японские следователи всячески мучили ее.
В итоге следствию стало очевидно: молодая женщина ничего не знала о шпионской деятельности Зорге.
Ханако отпустили. На протяжении трех лет она ничего не знала о судьбе любимого. И только 7 ноября 1944 года американские газеты принесли весть о его казни.
С этого момента госпожа Исии одержимо искала место захоронения своего тайного мужа, чтобы достойно перезахоронить его. После долгих поисков могила была найдена:
«Окаменев от горя, с широко раскрытыми глазами, я упала на колени у края разверстой могилы. Мой Зорге, изменившийся до неузнаваемости! Где же вы?»
Ханако проявила невероятную настойчивость, добившись кремации Рихарда. Урну с прахом она хранила у своей кровати, выжидая момента, когда можно будет предать его земле с почестями.
Безденежье, страшный недуг — туберкулез, тяжелая операция на грани жизни и смерти — всё это она перенесла, но не переставала бороться за память о святом для нее человеке. В 1949 году, когда в японском обществе начало зарождаться понимание той роли, которую Зорге сыграл в предотвращении полномасштабной войны, Ханако начала публиковать статьи:
«Я обязана защитить честь Зорге. Мертвых не оговаривают. Если не я, то кто? Я готова жить ради этого. У меня нет ни репутации, ни статуса, которые я могла бы потерять. Я свободна. Мне нечего терять, мне даже жизни не жалко. Я вздохнула с облегчением. Я улыбнулась».
В том же году вышла её первая книга — «Зорге-Человек». Вторая, «Вся моя любовь — Человеку Зорге», появилась в 1951-м.
Эти книги изменили отношение японцев к Рихарду. Правительство дало разрешение на захоронение. Место на кладбище Тама было куплено на гонорары от публикаций.
Зорге обрел вечный покой, а Ханако стала бессменной хранительницей его могилы.
Долгие годы она собирала материалы, писала статьи и книги, ездила с лекциями, неоднократно бывала в Советском Союзе. Благодаря её подвижничеству, в Японии росло понимание, что сегодняшнее благополучие страны было бы невозможным без борьбы Зорге и ему подобных с фашизмом.
Госпожа Исии участвовала в памятных церемониях на кладбище Тама вместе с представителями японских властей и российского посольства.
В 2000 году, в возрасте 87 лет, тяжело заболев, Ханако завещала кремировать себя вместе с золотым кольцом из зуба Зорге, а ее прах поместить в одну могилу с ним. Родственники исполнили её последнюю волю.
Два Человека снова нашли друг друга…
«Его лицо — моя самая большая радость и любовь. Зорге! Кем бы он ни был, он единственный мужчина, которого я любила. Пусть Япония и Китай настроены враждебно, я, веря ему и любя его, пойду за ним на край земли. Да!»
