В парижском Лувре среди сотен известных работ висит небольшое изображение (43 × 30 см) с профилем совсем юной женщины. Она изображена в профиль, а вокруг головы, на фоне густой зелени, порхают бабочки и цветут аквилегии. Это «Портрет принцессы» (фр. Portrait d’une jeune princesse), написанный Антонио Пизано, прозванным Пизанелло, около 1435–1440 годов.
Кем была эта девушка? Почему её причёска сегодня кажется нам такой странной? И какие трагические символы скрыты в этом портрете?..
Долгое время даже личность художника оставалась предметом споров. Когда в 1860 году картина всплыла на распродаже, её приписывали Пьеро делла Франческа. В Лувр она попала в 1893 году, а автора лишь в 1889 году первым назвал Адольфо Вентури — и с тех пор атрибуция Пизанелло не вызывала серьёзных сомнений.
Сложнее оказалось с именем модели. Исследователи предлагали три основные кандидатуры: Маргариту Гонзага (жену Лионелло д’Эсте), Беатриче или Чечилию Гонзага и, наконец, Джиневру д’Эсте. Ключом стала вышивка на рукаве: двуручный сосуд с якорями — геральдическая эмблема дома д’Эсте.
Кроме того, на плече девушки — веточка можжевельника (ginepro по-итальянски), что читается как каламбур, подсказывающий имя: Ginevra. Джордж Фрэнсис Хилл, директор библиотеки Британского музея, отмечал и физиогномическое сходство: характерный рот, подбородок и «необычайно выпуклый череп», общие для семьи д’Эсте.
Сегодня большинство исследователей склоняются к тому, что на портрете — Джиневра д’Эсте (1419–1440), дочь феррарского маркиза Никколо III. В 1434 году, в возрасте 15 лет, она была выдана замуж за Сиджизмондо Пандольфо Малатесту, правителя Римини — кондотьера, чьё имя внушало страх даже союзникам. Брак оказался бездетным, и 12 октября 1440 года Джиневра скоропостижно скончалась. По слухам, её отравил муж, обвинивший новоиспеченную супругу в бесплодии. Эта трагедия придаёт портрету особое звучание.
Пизанелло был не только живописцем, но и величайшим медальером своего времени. Неудивительно, что композиция портрета строится по законам медальерного искусства: четкий профиль, уплощённый силуэт, чёткая линия, отделяющая лицо от фона.
Такая замкнутость и «непроницаемость» профиля — сознательный приём. Исследователи отмечают, что профиль, восходящий к античной и имперской традиции, придаёт изображению величественность и дистанцию, но одновременно отводит взгляд от женщины. Джиневра не вступает в контакт со зрителем; она существует в собственном, идеализированном пространстве.
При этом Пизанелло виртуозно балансирует между идеализацией и натурализмом. Тончайшая проработка деталей (от складок ткани до лепестков цветов и крыльев бабочек) создаёт ощущение осязаемой реальности. Это типично для интернациональной готики с её культом декоративной линии и ювелирной точности, но уже с ренессансным интересом к индивидуальности.
А вот то, что современному зрителю кажется странным — почти неестественно высокий, выпуклый лоб и отсутствие бровей — было эталоном красоты в Италии XV века. Поэты, начиная с Петрарки, воспевали высокий лоб, бледную кожу и длинную шею. Чтобы соответствовать этому идеалу, знатные женщины выщипывали волосы вдоль линии роста и брови, а иногда и сбривали их, зрительно увеличивая лоб. Пизанелло фиксирует эту практику: волосы туго стянуты назад и перехвачены белой лентой, открывая лоб.
Такая причёска была своего рода социальным маркером, сигнализирующим о принадлежности к аристократии. Одновременно высокий лоб и убранные волосы создают образ безмятежности и отрешённости, который так ценился в придворном портрете.
Фон, на котором изображена Джиневра — настоящий сад символов. Каждый его элемент наделён особым значением:
- Можжевельник (ginepro) — каламбур на имя Джиневра, но также символ вечности и, в некоторых контекстах, смерти;
- Аквилегия (водосбор) — цветок, который означал и брак, и смерть; именно это сочетание привело исследователей к гипотезе о посмертном характере портрета;
- Гвоздика — символ супружества и плодородия;
- Бабочки — традиционный образ души, а также преображения и воскресения.
Если портрет действительно был написан после 1440 года, то все эти знаки складываются в некую мемориальную программу: перед нами не столько живая женщина, сколько её идеализированный образ, «душа», освободившаяся от тела.
Точных документов о заказе не сохранилось. Исходя из символики и датировки, выдвигаются две основные версии. Первая: портрет был создан как свадебный или обручальный — такие изображения часто отправляли ко двору будущего мужа, чтобы показать товар лицом. Вторая, более убедительная для многих исследователей: портрет посмертный, заказанный после трагической гибели Джиневры в 1440 году, когда Пизанелло находился в Ферраре.
В любом случае перед нами — династический портрет, инструмент политики и репрезентации. Женщина в нём предстаёт не частным лицом, а звеном в цепи династических союзов…
