Красавица сбросила одежды и шагнула в прохладную воду бассейна. Знала ли она, что за ней наблюдают глаза, полные желания? Специально ли она купалась в этот час в саду одна? Взял король ее силой или обманул ласковыми посулами, добившись своего? Да и существовала ли на самом деле женщина, которая «открыла», «отдала» маврам испанские земли?
Залог выживания
Это время традиционно называют «темными веками», историки проводят условные черты между античностью и началом «рассвета», обозначая этот период с V по X век. Почти шесть столетий истории человеческой цивилизации, о которых до нас дошло слишком мало исторических источников, когда контуры современной Европы только начинали формироваться, как и языки ее народов. Но эти века были, в них жили люди, они наполнены столькими событиями и именами, что в них легко потеряться.
Женские имена, чьи судьбы интересны, драматичны и загадочны, в «темные века» тоже встречались. Одно из них — Эгилона. Она принадлежала к одной из королевских ветвей вестготской знати, сокрушившей Римскую империю и вела свое происхождение от короля Эгики (687–702) и его сына Витицы. Точное родство остаётся предметом споров: одни историки называют её сестрой Витицы, другие — кузиной, третьи — племянницей.
Владения короля Витицы лежали в Бетике — плодородной долине Гвадалквивира, южной жемчужине вестготской Испании, где оливковые рощи перемежались с виноградниками, а Севилья и Кордова были средоточиями богатства и влияния. Девушка была независима и богата: редкое сочетание для женщины её времени. Ничего удивительного, что претенденты на ее руку выстраивались в очередь.
Многочисленные ветви вестготских королей враждовали друг с другом. Это было время, когда короли безжалостно расправлялись и с соперниками. Например, Теодофреда, одного из соперников, Эгика приказал ослепить и отправить в Кордову, чтобы лишить его потомство всяких притязаний на трон. Расправа должна была поставить точку в истории рода, но история распорядилась иначе. Но прошло совсем немного времени, и Родерих, сын Теодофреда, стал одним из претендентов на руку прекрасной Эгилоны.
Почему Витица, сын Эгики, пошёл на это? Все просто. К 710 году Вестготское королевство стояло на пороге смуты. Витица умирал, оставляя после себя малолетних сыновей, которые не могли ни править, ни защитить себя. Трон шатался. В этот момент на политической сцене и появился Родерих. У него были люди, деньги и амбиции. Семья Эгилоны могла встать против него, но тогда она рисковала потерять всё: земли, титулы, головы. Было принято решение заключить союз и сохранить хотя бы то, что у них могло быть отнято силой.
Брак с прекрасной Эгилоной был платой за выживание, договором о ненападении, скреплённым постелью и венцом. Обе стороны понимали, что заключают сделку, и ни одна из них не питала иллюзий относительно чувств.
Корона
После смерти Витицы знать раскололась. Тогда Родерих, которого ещё недавно считали вычеркнутым из истории, собрал войско, выступил против тех, кто сеял смуту в королевстве, и победил. Опираясь на поддержку провинций Бетики, Лузитании и Картахены, Родерих был провозглашён королём в Толедо, захватив трон малолетних наследников по закону.
Арабские источники называют его «узурпатором», правившим Толедо и юго-западной Испанией. Хроники сообщают, что Родерих правил целых три года, а его знаменем была… Эгилона. Лучше быть королевой, чем теткой короля, не так ли? Но другая половина королевства поддерживала иного претендента, а в Родерихе видела только ловкача, женившегося на дочери своих врагов.
Эгилона же гордо стояла рядом с мужем на церемонии коронации: не позади, как того требовал обычай, и это было замечено всеми. Придворные шептались: «Она слишком много о себе возомнила». Женщина не согласна была встать на шаг позади мужа, ведь именно через нее Родерих получил власть. Только вот королевство супруги получили уже в стадии распада.
Роковая Флоринда
Еще до коронации ходили упорные слухи, которые позже станут главным объяснением грядущей катастрофы: о красавице, из-за которой и рухнуло королевство. Её звали Флоринда Ла Кава, дочь графа Юлиана, правителя Сеуты, в руках которого были «ключи» от Гибралтарского пролива.
Отец отправил её ко двору в Толедо, чтобы девочка получила образование, как это было принято у знати. Красавицу увидел Родерих. И, как пишут хронисты, «воспылал» к девице незаконными чувствами.
По одним версиям, Родерих подглядывал за ней, когда она купалась в саду, и, не в силах совладать с собой, овладел ею силой. По другим — Флоринда сама его соблазнила. По третьим — Родерих добивался её, обещал жениться, а потом бросил. Версии сходятся в одном: девица рассказала о своих обидах родителю, а тот начал мстить.
У Юлиана были связи с арабами, которые как раз в те годы заканчивали покорение Северной Африки. Оскорблённый отец отправился к Мусе ибн Нусайру, наместнику халифа в Магрибе, и предложил ему то, о чём тот не мог и мечтать: флот, проводников и открытые ворота на противоположном берегу.
«Здесь было роковое начало», — писал испанский романсеро XV века, пересказывая эту историю, имея в виду начало мавританского владычества на землях Пиренейского полуострова, которое длилось почти восемь веков и завершилось долгим процессом Реконкисты — «обратного» отвоевания земель в 1492-м году.
А что об этой истории говорит наука? Не существует ни одного доказательства, что Флоринда была реальным человеком. История о Ла Каве впервые появляется в арабской хронике XI века, спустя триста лет после описываемых событий. В ранних версиях у девушки даже нет имени. Она — просто дочь Юлиана. Имя «Флоринда» появляется только в XIV веке, в португальской хронике, причём в форме, которая, вероятно, должна была напоминать читателям арабское слово «каба» — что в переводе на русский и не слишком приличный означает «ш…».
Но даже если Флоринды не существовало, предательство было. Вестготская знать, проигравшая в борьбе за власть, действительно открыла ворота чужакам. Не из-за поруганной чести чьей-то дочери, а из-за куда более прозаичных причин: попытки вернуть утраченное влияние. История о девушке оказалась удобной и просто объяснила катастрофу через грех.
Судьба Эгилоны
В апреле 711 года Тарик ибн Зияд высадился на Пиренейском полуострове. Родерих выступил на юг с армией, которую спешно собрал: частью из своих сторонников, частью из тех, чья верность была сомнительна.
Битва при Гвадалете длилась недолго. Крылья вестготской армии дрогнули и отступили, оставив центр, где сражался король, в окружении. Родерих погиб, а тело его так и не было найдено. Когда весть дошла до Толедо, Эгилона не заплакала, выслушала гонца и спросила:
— Сколько у меня времени, прежде чем они будут здесь?
Гонец покачал головой: он не знал. Толедо пал без боя. Эгилона, вместе с другими представителями знати, была взята под стражу, как военная добыча, как ценная вещь, которую нужно сохранить для победителя. Её перевезли в Мериду, где располагался лагерь Мусы ибн Нусайра, а затем — в Севилью, куда прибыл его сын Абд аль-Азиз, назначенный наместником завоёванных земель.
Абд аль-Азиз ибн Муса был не грубым завоевателем, а человеком, который понимал, что удержать завоёванное можно только через союз с местной знатью. Брак с вдовой последнего короля был символическим жестом — победитель берет себе имущество побежденного: его землю, его власть, его женщину. Арабские хроники называют Эгилону Умм Асим — «мать Асима», по имени сына, которого она родила от Абд аль-Азиза или Айлуна, переиначив ее прежнее имя.
Наиболее распространённая датировка этого брака — 713–714 годы. Эгилона оказалась влиятельной женой. Бывшая королева вестготов убедила Абд аль-Азиза попытаться сбросить власть Дамаска и провозгласить себя независимым правителем, надев собственную корону.
Абд аль-Азиз не успел осуществить задуманное. Слухи о его планах отделения от халифата, о ношении вестготской короны, о слишком большом влиянии жены-христианки дошли до Дамаска. В марте 716 года второй муж Эгилоны был убит в Севилье по приказу халифа.
Эгилона осталась одна. Что было с ней дальше — неизвестно. Одни источники утверждают, что она умерла в том же году; другие — что ей удалось бежать на север, к христианским землям; третьи — что она приняла ислам и окончила свои дни в безвестности где-то в Андалусии около 718 года.
Историческая память об Эгилоне оказалась жестокой. Христианские хронисты сделали её символом предательства, женщиной, которая «продала» Испанию маврам. Арабские авторы видели в ней опасную соблазнительницу, сбившую с пути праведного наместника. Они сходятся в одном: женщина была слишком умна и влиятельна для того мира, в котором жила.
Испанский историк Хосе Сото Чики называет Эгилону «последней королевой вестготского королевства Толедо и первой дамой нового исламского порядка на Пиренейском полуострове», женщиной, стоявшей на границе двух миров, дважды ставшая женой своего врага.
