В кармане его концертного пиджака всегда лежали семечки. Любой вокалист скажет, что это верный способ погубить голос, но на золотые связки Юрия Антонова это, похоже, не действовало. Он выходил на сцену, и зал замирал. В карманах шуршали семечки, а из динамиков разносилось то, что через час будет петь вся страна.
Это история человека, который в 14 лет руководил взрослым хором, в 20 познакомился с будущим основателем «Песняров», в 35 стал самым кассовым артистом СССР, а потом чуть не потерял всё из-за одного выкрика из зала.
ТАШКЕНТ, БЕРЛИН, МОЛОДЕЧНО
Юрий Михайлович Антонов родился 19 февраля 1945 года в Ташкенте. Его мать, Наталья Михайловна, урождённая Литовченко, родом из Кременчуга Полтавской области, жила в эвакуации в узбекской столице. Отец, Михаил Васильевич Антонов, уроженец деревни Конец-Слободка Вологодской области, воевал офицером в 62-й отдельной бригаде морской пехоты.
В мае 1944 года он приехал к жене в Ташкент на побывку, а когда отпуск закончился, вернулся на фронт. Через несколько месяцев, в феврале сорок пятого, у Натальи родился сын. Ещё через три месяца закончилась война. Михаил Васильевич дошёл до Берлина и остался там служить в военной администрации. Семья перебралась к нему, и раннее детство маленького Юры прошло среди руин поверженной немецкой столицы. В Берлине же, в 1948 году, родилась его младшая сестра Жанна.
Мать была женщиной энергичной, за ней в семье закрепилось прозвище «Наташка горячая». Отец, напротив, отличался спокойным, ровным нравом. Сам Антонов считал, что характером пошёл скорее в мать.
В начале пятидесятых Михаила Васильевича перевели из Германии в Белоруссию. Семья обосновалась в Молодечно, бывшем польском городке в Минской области. Для мальчишки это был рай: заброшенные арки, похожие на ту, что стоит на Кутузовском проспекте, только поменьше, пустыри, костры за городом, печёная картошка, набеги на чужие сады.
Район назывался Ленова, и главными врагами были пацаны из соседнего Зелёного городка. Дрались стенка на стенку, по сотне человек с каждой стороны, настоящие кулачные бои. Впрочем, серьёзных травм не наносили: разбитая губа, синяк под глазом, ничего страшного.
– Мужик растёт! – говорила мать, увидев сына с подбитым глазом.
А сестра Жанна была девочкой прилежной, полной противоположностью брата. Пока она делала уроки, Юра взваливал на спину тяжёлый немецкий аккордеон «Хонер», привезённый отцом из Германии, и отправлялся якобы на занятия в музыкальную школу. Аккордеонов, впрочем, было два: белый и красный. Мать первая разглядела в мальчике музыкальность и отвела его учиться.
– Честно скажу, в тот период музыка меня мало интересовала, – признавался Антонов впоследствии. – Интересовали приключения: костры, печёная картошка, нападения на чужие сады и огороды.
И всё-таки любимым лакомством того времени были не яблоки из чужих садов, а карамельки-подушечки, обсыпанные сахаром. Цветные: зелёненькие, красненькие, голубенькие. Конфет почти не было, а подушечки были. Антонов запомнил их на всю жизнь.
ЧЕТЫРНАДЦАТИЛЕТНИЙ ХОРМЕЙСТЕР
Окончив музыкальную школу, Юрий поступил в Молодечненское музыкальное училище, в класс народных инструментов. Но настоящая трудовая жизнь началась раньше, в четырнадцать лет: ему предложили руководить хором в железнодорожном депо, в двадцати километрах от Молодечно. Зарплата составляла шестьдесят рублей, по тем временам деньги вполне приличные.
Добирался на попутных машинах с аккордеоном за спиной. В хоре пели взрослые двадцати пяти, тридцати, тридцати пяти лет, которые 14-летнему Юре казались людьми из совершенно другого, взрослого мира. Но слушались они его беспрекословно: он хорошо знал сольфеджио, уверенно раскладывал партии на женские и мужские голоса, следил за басами, тенорами, баритонами. Хор звучал прилично и даже получал какие-то премии.
Когда юный руководитель принёс первую зарплату домой, родители не поверили. Отец был военным, мать работала, жили скромно, сто десять, сто пятьдесят рублей. А тут сын приносит шестьдесят, и это не предел.
В 1963 году Антонов окончил училище и по распределению отправился преподавать в детскую музыкальную школу в Минске. Очень быстро понял, что из него учитель никакой: раздражался от малейшей неточности ученика. Мать в это время работала главным бухгалтером на Минском радиозаводе, и при заводе существовал джазовый оркестр, которым руководил Лев Маляр, одновременно возглавлявший эстрадное отделение Белорусской государственной филармонии.
– Юра, кончай эту самодеятельность, давай к нам в филармонию, – сказал Маляр. – Сделаем тебе коллектив, будешь ездить, работать, деньги зарабатывать.
Так в начале 1964 года Антонов оказался в филармонии. Ему собрали инструментальное трио: сам он играл на аккордеоне, коллега на гитаре, а девушка, что было совсем уж необычно, на контрабасе. Первые гастроли прошли в Новосибирской области.
Именно там, в Новосибирске, в начале 1964 года Антонов впервые встретился с Иосифом Кобзоном, который в ту пору гастролировал по Сибири. После концерта всех пригласили на банкет в ресторан. Сели за один стол, выпили водочки, закусили, разговорились. Так завязалась дружба на долгие годы.
КУЧЕРЯВЫЙ ГИТАРИСТ ИЗ СВЕРДЛОВСКА
В ноябре 1964 года Антонова призвали в армию. Службу он проходил стрелком-автоматчиком во внутренних войсках МВД СССР, но и там участвовал в художественной самодеятельности. Демобилизовавшись, вернулся в родную филармонию и стал музыкальным руководителем ансамбля «Тоника», аккомпанировавшего народному артисту БССР Виктору Вуячичу.
Тогда произошла встреча, которая потом отзовётся в истории всей советской музыки. В филармонию приехал гитарист из Свердловска. Антонову его порекомендовал Лев Маляр:
– Юра, у нас появился гитарист, послушай, посмотри, может, подойдёт в коллектив.
Первое впечатление было странным. Кучерявый, глаза горящие, ходил по второму этажу филармонии с гитарой и всё время играл «Полёт шмеля». Антонов посмотрел на него, подумал: ну, играет вроде здорово. И взял к себе. Это был Владимир Мулявин.
Некоторое время они работали вместе. Потом Мулявин сказал:
– Юра, я хочу создать свой коллектив.
– Да конечно, о чём разговор, – ответил Антонов. – Своё дело, это всегда своё дело.
Мулявин создал ансамбль, который сначала назывался «Лявоны». Они выступили на Первом всесоюзном конкурсе артистов эстрады в московском Театре эстрады, заняли первое место, и после этого «Лявоны» превратились в «Песняров». Антонов потом не без гордости вспоминал, что Мулявин, ставший национальной гордостью Беларуси, какое-то время играл гитаристом в его ансамбле.
«ПОЮЩИЕ ГИТАРЫ» И ПРОРЫВ В МОСКВУ
В 1968 году Антонов снялся в белорусском фильме «Отчего ж нам не петь!». Играл там на гитаре, не пел. Но главное произошло годом позже. На гастролях на Украине, по воспоминаниям Антонова, в Донецке, параллельно с его концертами проходили выступления ленинградского ансамбля «Поющие гитары». Для Советского Союза это был аналог Битлз: бешеная популярность, залы, набитые до отказа. У музыкантов «Поющих гитар» оказался выходной, они пришли на концерт Антонова, а после подошли к нему:
– Юра, не хотели бы поработать в «Поющих гитарах»?
Он согласился. В 1969 году Антонов переехал в Ленинград и стал инструменталистом-клавишником ансамбля. Это была совершенно другая жизнь. Первое отделение концерта отводилось песням советских композиторов, а второе полностью состояло из западных хитов на английском языке. На дворе стоял шестьдесят девятый год.
– Кто-то говорит, что запрещали, – вспоминал Антонов. – Ну, нам не запрещали.
Коллектив был номером один в Советском Союзе. Атмосфера, по словам Антонова, царила потрясающая: руководитель требовал дисциплины, перед каждым выступлением все обязательно распевались у рояля. Именно в «Поющих гитарах» Антонов написал песню «Нет тебя прекрасней», которая принесла ему всесоюзную известность. После неё его начала узнавать вся страна.
В 1971 году Антонов переехал в Москву. Работал солистом в ВИА «Добры молодцы», затем в оркестре «Современник» под управлением Анатолия Кролла. В 1973 году «Мелодия» выпустила его первую пластинку-миньон.
Но Антонов не из тех, кто долго поёт в чужом коллективе.
В 1975 году он стал художественным руководителем ВИА «Магистраль» при Московской областной филармонии, а позже создал собственную группу, с которой гастролировал по всей стране с сольной программой. К нему потянулись лучшие поэты-песенники того времени: Михаил Пляцковский, Михаил Танич, Игорь Шаферан, Леонид Дербенёв. Началась настоящая московская жизнь.
СОРОК КОНЦЕРТОВ В МЕСЯЦ И АППАРАТУРА ИЗ ЗАГРЕБА
Антонов слыл руководителем жёстким. В его коллективе царила железная дисциплина: за выпивку увольнял сразу, без разговоров. Опоздание на репетицию вызывало гнев. Виктор Зинчук, работавший с ним, вспоминал, как в советское время ещё на автоматах по две копейки обзванивал всех музыкантов, чтобы каждый пришёл вовремя и с настроенным инструментом.
– Каждая нота буквально оттачивалась, – рассказывал Зинчук. – У нас всё звучало как часы. Это были долгие дни и месяцы репетиций.
Интенсивность работы была чудовищной: тридцать, а порой и сорок концертов в месяц, по два и по три в день. Но зато музыканты зарабатывали деньги, которые простому советскому инженеру и не снились. Только от авторских отчислений Антонов, по собственному признанию, заработал более миллиона рублей, став одним из первых официальных миллионеров на советской эстраде.
Через его коллективы прошло множество музыкантов, ставших впоследствии знаменитыми. Аркадий Укупник играл у него на бас-гитаре. Вадим Голутвин, Сергей Рудницкий, Виктор Зинчук, Катя Семёнова. И Евгений Маргулис, один из основателей «Машины времени».
Аппаратуру Антонов покупал за собственные деньги. Добывали её у югославских музыкантов, которые приезжали на гастроли из Загреба, Белграда, Любляны. Те привозили американские усилители, гитары, барабаны, гуляли полтора месяца по-чёрному, спускали всё, а когда приходило время сдавать рубли в посольство для обмена на валюту, продавали инструменты. Занятие было рискованное, на грани фарсовки, под пристальным вниманием соответствующих органов. Но качество звука того стоило.
СОЮЗ КОМПОЗИТОРОВ, ТЕЛЕВИЗОР И ВЫЕЗДНАЯ КОМИССИЯ
Популярность Антонова была феноменальной. В 1981 году он дал в Ленинграде двадцать восемь концертов за пятнадцать дней, и на каждом побывало по четырнадцать тысяч человек. Его пластинки расходились миллионными тиражами: совокупный тираж перевалил за сорок восемь миллионов экземпляров. Песни «Крыша дома твоего», «Золотая лестница», «Мечта сбывается», «Зеркало», «Я вспоминаю» звучали буквально из каждого окна.
Но по телевизору его долгое время не показывали. Причин было несколько. По словам самого Антонова, в ту пору телевидением руководил Сергей Лапин, который «по непонятным причинам отсекал многих артистов просто за то, что они лично не нравились, или по какой-то другой причине, идеологической». А кроме того, Антонов с его характером постоянно нарывался на неприятности.
Перед каждой заграничной поездкой артиста вызывали в райком партии на выездную комиссию. Сидели человек десять, задавали вопросы. Предстояла поездка в Польшу. Спрашивают: кто первый секретарь Польской рабочей партии? Антонов ответил: Гомулка. Дальше пошли другие вопросы, и музыкант, человек по натуре анархический, не скрывавший своего отношения к подобным экзаменам, комиссию «не прошёл». На документах появилась резолюция: «Выезд запрещён». Вместо него ехал тот, кто знал историю рабочего движения лучше.
Союз композиторов тоже не жаловал Антонова и других авторов из вокально-инструментальных ансамблей. Считали их непрофессионалами, всеми способами пытались оттеснить от эфира, от площадок, от пластинок. Человек пишет песни, которые поёт вся страна, а ему говорят: нет, ты не композитор, мы тебя не примем. Так продолжалось долгие годы. В итоге Антонова приняли в Союз композиторов только в 1991 году.
«ХАЛТУРА!»
Шестого марта 1987 года всё рухнуло. Антонов приехал с гастролями в Куйбышев, нынешнюю Самару. Концерт проходил во Дворце спорта, зал был набит до отказа. Во втором отделении, прямо во время исполнения песни, кто-то из зрителей выкрикнул: «Халтура!» Антонов, человек с обострённым чувством собственного достоинства, замолчал, ушёл за кулисы и отказался продолжать. Концерт, рассчитанный на полтора часа, закончился через час.
Пресса набросилась с яростью. В «Советской России» вышла статья «Испортил песню», в «Советской культуре» появилась разгромная публикация под псевдонимом Праздников. Директор «Москонцерта» объявил Антонову строгий выговор «за неэтичное поведение». Его отстранили от зарубежных поездок, убрали из теле- и радиоэфиров. Песни, которые ещё вчера звучали из каждого магнитофона, в одночасье исчезли с экранов и радиоволн.
Сам Антонов считал случившееся спланированной провокацией. Единственной крупной газетой, вставшей на его защиту, оказалась «Комсомольская правда». Травля продолжалась, пока Антонов вместе с поэтом Олегом Виленкиным не написал письмо Горбачёву. До генерального секретаря послание не дошло, но его прочёл один из идеологов перестройки Александр Яковлев, который распорядился прекратить газетную кампанию. Через несколько лет Антонова приняли в Союз композиторов, а в 1997 году он получил звание народного артиста России.
С Самарой у него долго не складывалось. В девяностых он принципиально отказывался там выступать, заявляя, что больше никогда туда не приедет.
КИНО С КАРАЧЕНЦОВЫМ И ФАТЕЕВОЙ
В 1984 году на «Мосфильме» вышла мелодрама «Прежде, чем расстаться» режиссёра Александра Косарева. Действие происходит в маленьком дальневосточном аэропорту, где непогода на сутки сводит вместе разных людей. Антонов сыграл роль артиста Рыжикова. Рядом с ним оказались Николай Караченцов, Наталья Фатеева, Клара Лучко, Леонид Куравлёв, Игорь Костолевский, Татьяна Васильева, Семён Фарада. Фильм снимался под Туапсе, на территории турбазы «Волна» в посёлке Агой. Для Антонова, привыкшего к сцене, это был совершенно новый опыт, и он потом вспоминал о съёмках с восторгом.
Это единственный полнометражный фильм, где Антонов сыграл как актёр. Помимо роли, он написал музыку к картине, и его песни, прозвучавшие в фильме, стали его визитной карточкой.
УТЁСОВ В МЯТОМ КОСТЮМЕ И ВИСКИ С ФРАДКИНЫМ
Москва семидесятых и восьмидесятых для Антонова была городом встреч, которые он запомнил на всю жизнь.
В «Росконцерте» на него однажды обратил внимание человек в мятом костюме с болтающимся галстуком. Это был Леонид Утёсов.
– Юра, как прошли гастроли? – спросил Утёсов.
У Антонова задрожали ноги.
– Очень хорошо, Леонид Осипович.
– Ну что ж, пожелаю удачи.
Другая встреча произошла в ресторане Дома композиторов. Антонов тогда ещё не был членом Союза, но официанты его знали и пускали. Он сел, заказал обед. Вдруг вошёл Марк Фрадкин, известный композитор, автор множества популярных песен. Человек, по воспоминаниям Антонова, западного склада: твидовые пиджаки, платочек в нагрудном кармане, парфюм. Сел за два стола от него, долго смотрел, потом сказал:
– Я бы хотел с вами переговорить.
Антонов пересел к нему. Разговорились про вокально-инструментальные ансамбли, про современную музыку, в которой Фрадкин, по признанию Антонова, ничего не понимал. Потом Фрадкин пригласил его к себе домой. Там Антонов впервые в жизни попробовал виски.
– Он мне налил виски, мы выпили, разговаривали про популярную музыку, которую он вообще не понимал, а я ему рассказывал, – вспоминал Антонов.
Любимым местом сбора был «Националь», кафе на углу улицы Горького. Туда приходили все: Пляцковский, Шаферан, Дербенёв. Антонова там приняли как своего. И однажды, в 1983 году, он приехал к кафе на новенькой Volvo, купленной через дипломатический корпус. Для Советского Союза западная машина была событием. Зашёл в «Националь», за столами сидели поэты, что-то обсуждали. Увидели его:
– Ой, Юрок, садись!
– Ребята, я хочу вас всех угостить шампанским, – объявил Антонов. – Машину купил.
Принесли четыре бутылки. Выпили. Потом вышли на улицу. Пляцковский показал ему на «шестёрку»:
– Это твоя?
– Нет, нет, нет.
Антонов подвёл друзей к Volvo. Все пятеро тут же залезли внутрь. Сидели, трогали руль, щупали обивку. Иностранная машина в Москве восемьдесят третьего года была чудом техники.
УЕХАТЬ ИЛИ ОСТАТЬСЯ
Был в жизни Антонова момент, когда он едва не покинул Советский Союз. Первая жена, с которой он сочетался браком в 1976 году, собиралась эмигрировать в Америку с семьёй. Антонов был готов ехать, подготовил документы, купил билеты. Но в последний момент поехал в Минск к родителям. Отец переживал. И Антонов забрал документы.
Антонов остался. И не жалел. Второй его брак, в 1980 году, был заключён с югославкой Мирославой Бобанович. Она уговорила мужа переехать к ней в Загреб, и он даже прожил там несколько месяцев. Брак открыл возможность для покупки качественной западной аппаратуры, но тоска по родине оказалась сильнее. Антонов вернулся в Москву. Какое-то время супруги жили на две страны, но в итоге развелись.
О третьей жене по имени Анна известно меньше всего. В этом браке у Антонова родилась дочь Людмила. У музыканта есть также сын Михаил, который живёт в Москве. Анна с дочерью перебрались во Францию, и этот союз тоже распался. По странной иронии все три жены Антонова оказались за рубежом, а он остался в России. На вопросы о личной жизни музыкант неизменно переводит разговор на кошек.
КАБАН БОРЯ И ШЕСТЬДЕСЯТ ДВА ПИТОМЦА
В 2011 году Антонов переехал в огромный загородный дом площадью тысяча двести квадратных метров, в пятнадцати километрах от Москвы по Минскому шоссе. Бассейн, студия звукозаписи, кинозал на пятьдесят мест, пруд с зеркальными карпами. Но главное население дома составляют не люди, а животные. По разным данным, у Антонова живут несколько десятков кошек, собаки, кабан по кличке Боря весом под девяносто килограммов, куры и петухи, которых хозяин называет «эксклюзивными экземплярами», цесарки, индонезийские утки, павлин, кролики, белки.
– Они доставляют мне истинное удовольствие, – говорит Антонов. – Кошки замечательные существа. Кабан умный. Курица, представьте себе, тоже умная.
Большинство собак он подобрал: найдёныши, брошенные, никому не нужные. Был любимый пёс Лордик, дог, которого нашли в лесу, кто-то его бросил. Антонов до сих пор вспоминает о нём с нежностью.
Любовь к животным пришла не в детстве, а ближе к зрелости. Одна из историй, которую Антонов рассказывает сам: однажды его кот разгрыз электрический провод под напряжением, и его ударило током. Антонов взял лопату, вырыл яму во дворе, посадил кота в землю так, что снаружи осталась только голова. Провёл рядом два или три часа, с лопатой. Кот выжил. Антонов до сих пор уверен, что электричество ушло в землю.
ЭПИЛОГ
Юрий Антонов давно не выходит на сцену. В 2018 году неудачно упал и порвал мениск, после чего долго лечился. Живёт затворником в своём огромном доме, в компании десятков четвероногих и пернатых обитателей.
*
Всего за карьеру Антонов выпустил более пятидесяти дисков общим тиражом свыше сорока восьми миллионов экземпляров. Он народный артист России, кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством». Его песни «Крыша дома твоего», «Море», «Нет тебя прекрасней», «Я вспоминаю», «Мечта сбывается», «Зеркало», «Маки», «Снегири» давно стали частью культурного кода страны.
Семечки в карманах пиджака. Кучерявый гитарист из Свердловска, играющий «Полёт шмеля». Кот, закопанный в землю по голову. Volvo у кафе «Националь». Кабан Боря с клыками. Всё это, если вдуматься, об одном и том же.
