Рубашку снимали чужие люди, и от стыда у Василисы заалели щеки. Это будущая свекровь со свахой пришли в баньку, чтобы убедиться: с девушкой их не обманули! Бывали такие случаи, что сватались к румяным и складным, а после свадьбы обнаруживалось, что избранница – хворая… Вот и придумали такой обычай – банька для невесты. В ней точно ничего не скроешь!
Всю ночь не спала Василиса. Волновалась, вспоминала свои девичьи радости… Все теперь останется в прошлом, все смоет вода в жарко натопленной бане. Считалось, что в первую очередь, вода унесет ее прегрешения и сделает ее чистой перед женихом. Словно только что родилась!
Свадебная баня — один из самых выразительных обрядов русской свадьбы. В разных губерниях и уездах его проводили по-разному, но общий смысл сохранялся: девушка перед замужеством должна была оставить прежнюю жизнь и перейти в новый статус. Так что баня становилась не просто местом омовения, а особенным пространством перехода. При этом всегда звучали грустные прощальные песни, а многие просто плакали.
Где-то невесту парили накануне венчания, где-то — в день отъезда в дом жениха, а иногда банный обряд повторяли несколько раз. Обычно баню для невесты топили женщины из ее семьи или самые близкие подруги. Мать, сестры, тетки, крестная мать, соседки и опытные замужние женщины приглашались для этого действа. Чтобы снять рубашку с будущей новобрачной приглашали свекровь и сваху. А если у жениха не было матери (или она была в отъезде или хворала), то звали любую близкую родственницу. Ту самую рубашку, девичью, пропахшую потом, несли в подарок жениху.
Он сам в обряде омовения невесты не присутствовал. Свадебная баня относилась к девичьей, женской части праздника.
Перед баней помещение тщательно убирали, готовили веники. Воду могли набирать с особыми словами или в определенное время, хотя такие правила не были одинаковыми повсюду. Часто заранее готовили дождевую воду – как самую чистую, посланную с неба. Этот обычай пришел из языческих времен, но его сохраняли на протяжении многих веков, когда Русь уже приняла крещение.
Иногда баню украшали ветками, лентами и цветами. Парили невесту не как в обычное время – мягче. Вениками только слегка проводили по телу, а вот волосы тщательно промывали, затем расчесывали. Все девичьи украшения надлежало снять. Теперь сережки и бусы отойдут следующей по старшинству девочке в семье… Иногда, если сестер у невесты не было, она забирала свои украшения и хранила в сундуке до тех пор, пока у нее самой не подрастала дочь.
В некоторых местностях свадебная баня была веселой и даже шумной. Подруги шутили, пели, обливались водой, рассказывали о будущей семейной жизни. Однако чаще в песнях и причитаниях звучала грусть. Невеста могла плакать, что было не только частью ритуала, но и совершенно естественной реакцией на неведомое: что ждет ее впереди? Будет ли муж добр, ласков, или ей придется хлебнуть горя? Никто заранее не мог знать. К тому же, свадьбы часто играли по сговору, и мнения невесты никто не спрашивал.
В январе 1724 года государь Петр I издал указ, который запрещал родителям венчать детей против воли. Император отлично знал, что такое несчастливый брак – его самого обвенчали с первой супругой, Евдокией Лопухиной, по желанию матери. Вот и решил государь, что никто не должен более страдать… Однако указ остался на бумаге.
И в домах знати брак заключался по велению родни (и часто ради корыстных интересов) и в домах купцов и крестьян. Вели грустную невесту в свадебную баню, когда она заливалась слезами.
Берегли девушку перед свадьбой, как зеницу ока. Считалось, что в этом пограничном состоянии – уже не дочь своих родителей, но еще и не жена своего мужа – она особенно уязвима. Так что обряды в бане должны были защищать ее от дурного взгляда, болезней, несчастий и возможного вреда. Именно этим объясняется использование ароматных растений, особых приговоров и песен.
Попутно старшие женщины могли давать невесте советы, рассказывать о супружеских обязанностях и объяснять правила поведения в доме мужа.
Ох и ароматной была банька для невесты! Точный набор трав зависел от местности и достатка семьи. Чаще всего использовали растения, которые легко было собрать рядом с деревней или купить на рынке. Главным атрибутом оставался веник. Его делали из березовых или дубовых веток. Березовый веник ценили за мягкость, приятный запах и доступность. Дубовый был крепче и подходил для более сильного жара.
К веткам могли добавлять мяту, душицу, чабрец, зверобой, ромашку, полынь и другие душистые растения. Их клали в горячую воду, развешивали в бане или вплетали в веник. Мята и душица придавали свежий аромат, ромашка ассоциировалась с мягкостью и уходом, а полынь в народных представлениях часто связывалась с защитой от дурного влияния.
Иногда в баню приносили цветы, ветки рябины, калины или хвойных деревьев. Их могли использовать для украшения, приготовления веников и создания особой атмосферы. Значение растения определялось местным обычаем, временем года и семейной традицией. Поэтому описание «единого набора свадебных трав» было бы исторически неточным.
Музыкальная часть свадебной бани была не менее важна, чем омовение. Женщины исполняли свадебные песни, причитания и специальные банные напевы. Их содержание зависело от этапа обряда. В начале могли звучать песни о девичьей красоте, затем — о расставании с родным домом, родителями и подругами. Пела и сама невеста!
Породила меня мамушка
Во несчастный день во пятницу,
Ещё клала меня мамушка
В колыбельку да качливую,
Раскачала меня мамушка
На все четыре стороны,
На одну-то на сторонушку —
На чужую, незнакомую,
На чужую на сторонушку
Ко чужому отцу-батюшке,
Ко чужой свекрови-матушке —
да какая я несчастная!
Девушка прощалась не только с родными людьми, но и с привычным кругом общения. После замужества она уже не могла свободно гулять с подругами, участвовать в девичьих посиделках и распоряжаться временем так, как прежде. Вся жизнь менялась в один миг!
Получалось, что невеста словно бы «умирала» для всех, кто знал ее прежде. Девушка как бы переставала быть прежней собой: она покидала родительский дом, даже одежду и прическу меняла! Для ее семьи прежняя дочь-девушка исчезала, а вместо нее появлялась замужняя женщина из другого дома.
В некоторых свадебных песнях невесту сравнивали с покойной, а дом жениха описывали как место ее нового рождения.
После баньки невеста могла сидеть с покрытой головой, плакать, прощаться. Родители давали благословение, собирали приданое, участвовали в проводах и продолжали поддерживать дочь. Интересно, что в некоторых северных губерниях свадебную баню устраивали прямо в день, когда молодые сочетались браком. И разрумянившуюся девушку с порога забирал новоявленный муж. Чтобы потом, много лет спустя, так же отправить в баню свою дочь… И так поколение за поколением.
