Ее держали так крепко, что она не могла даже прикрыться руками. «Не делайте этого, — молила 16-летняя Олив. — Только не на лице!». Однако индеец с крепко зажатым в руке инструментом «ухи» уже склонился над ней, а кожу пронзила острая боль.
Олив рыдала, прощаясь со своей красотой. Но бедная пленница еще не знала, какое значение имела синяя татуировка на подбородке…
Олив Отмэн появилась на свет в 1837 году на землях штата Иллинойс, став одним из семи отпрысков в строгой мормонской семье. Её родители, Ройс и Мэри Энн, исповедовали суровый уклад, взращивая детей в неукоснительном послушании, дисциплине и пламенной любви к Иисусу Христу.
Поворотный момент наступил в 1850 году, когда тринадцатилетняя Олив и её родные повстречали харизматичного пастора Джеймса Брюстера. Этот проповедник, провозгласивший себя «Мормонским пророком», незадолго до этого рассорился с верхушкой Движения святых последних дней и основал собственную раскольническую секту брюстеритов. Ройс и Мэри Энн, давно вынашивавшие обиды на руководство церкви, после недолгих сомнений ухватились за предложение Брюстера отправиться строить новое поселение в Калифорнии.
9 августа 1850 года в городе Индепенденс (штат Миссури), считавшемся колыбелью мормонов, собрались 52 семьи брюстеритов, включая Отмэнов. Поселенцы закупали лошадей, семена, оружие и провиант.
Однако перед выступлением в поход вспыхнул ожесточенный спор, зачинщиком которого выступил Ройс Отмэн. Он настаивал на южном маршруте, считая его безопаснее, тогда как Джеймс Брюстер горел желанием вести обоз через северные территории. Разногласия раскололи группу надвое: одна часть ушла на юг, другая – на север.
До территории Нью-Мексико караван добрался только к началу 1851 года. Южная зима преподнесла сюрприз в виде аномальных холодов; путешественники коченели от стужи, а местные жители на каждой стоянке все чаще пугали их слухами о кровожадных набегах индейцев. С каждым днем становилось все очевиднее: выбор Ройса Отмэна был ошибочным.
Большинство семей, пав духом, остались в Нью-Мексико, отказавшись двигаться дальше. Но упрямый и самолюбивый Ройс, не внемля здравому смыслу, решил следовать в Калифорнию через Аризону, несмотря на смертельную угрозу со стороны аборигенов. Сначала с ним отважились идти несколько семей, но вскоре и те повернули обратно. В итоге в опаснейший путь отправилась лишь семья Отмэн: сам Ройс, беременная Мэри Энн и их семеро детей.
На привале у Марикопа-Уэллса к их скромному обозу приблизились индейцы племени явапаи. Они потребовали табак, винтовки и еду. Поскольку запасы семьи были скудны, Ройс предложил лишь немного провизии и махорки. Явапаи пришли в ярость от такой «щедрости», принялись корить Отмэна за скупость, но все же оставили путников в покое. Рано утром семейство поспешно покинуло, надеясь миновать опасный район. Однако судьба распорядилась иначе: едва их повозки показались у берегов реки Хила, их настиг тот самый отряд явапаи.
Нападение было молниеносным и беспощадным. Индейцы пощадили лишь младших дочерей – четырнадцатилетнюю Олив и семилетнюю Мэри Энн. Пятнадцатилетнего Лоренцо избили дубинами; решив, что парнишка мертв, явапаи бросили его.
Ночью юноша пришел в себя. Вокруг лежали мертвые отец, мать, братья и сестры, а Олив и Мэри Энн бесследно исчезли. Лоренцо, движимый отчаянием, совершил невозможное – он добрался до поселения колонизаторов Аризоны, откуда позже отправили отряд, чтобы найти и с честью похоронить тела переселенцев.
Тем временем Олив и Мэри Энн были доставлены в деревню явапаев, находившуюся в сотне миль от места нападения. Сестер обратили в рабство, взвалив на их хрупкие плечи самую тяжелую работу: колоть дрова, таскать воду из ручья, скрести шкуры и таскать хворост. Примерно через год плена в гости к явапаям прибыли представители соседнего племени — мохаве.
Вождям мохаве очень приглянулись белолицые рабыни, и они предложили за них баснословный по тем временам выкуп: двух лошадей, тюк одеял, корзины с овощами и нитки стеклянных бус. Старейшины явапаев долго ломали голову, но в итоге соблазнились щедрым предложением мохаве. Девочки были проданы. Путь в долину реки Колорадо, где располагалась деревня мохаве, занял десять изнурительных дней.
У мохаве жизнь сестер изменилась к лучшему. Вождь племени сразу удочерил пленниц, и по обычаю им нанесли ритуальные татуировки на подбородках. С этого момента, по поверьям индейцев, женщина обретала истинную сущность мохаве. Младшей Мэри Энн нанесли черный узор, а старшей Олив – синий.
Шестнадцатилетняя Олив, ставшая изумительной красавицей, вскоре с ужасом узнала, что синяя татуировка на подбородке имеет у мохаве особое значение — это значило, что скоро бедняжке предстояло стать женщиной.
Престарелый вождь, давно положивший глаз на пленницу, вознамерился сделать её хозяйкой своего вигвама. Как ни рыдала девушка, но вскоре состоялся брачный обряд по всем канонам племени.
Почти два года сестры Отмэн относительно мирно жили в племени. Однако в 1854 году на Аризону обрушилась жестокая засуха, вызвав голод среди индейских племен. Десятилетняя Мэри Энн, ослабленная отсутствием пищи, не смогла побороть банальную простуду. Девочка умерла прямо на руках у старшей сестры.
Мохаве, в отличие от воинственных явапаев, активно контактировали с белыми. В 1856 году в форте Юма стало известно о белокожей рабыне, томящейся в долине Колорадо.
В селение был направлен гонец с богатым предложением о выкупе – лошади, одеяла и провиант, – но индейцы отвергли его. И только когда власти Юмы увеличили цену до неприлично огромных размеров, старый вождь, под давлением совета соплеменников, уступил.
Олив Отмэн, облаченная лишь в юбку из травы (иную одежду ей не предоставили), отправилась в сопровождении индейцев в форт Юма. Этот тяжелый путь протяженностью более 20 дней стал последним этапом её плена.
В стенах форта Олив ждало чудесное воссоединение. Повзрослевший брат Лоренцо, который все эти годы не прекращал поиски, бросился к ней со слезами радости.
История Олив Отмэн взорвала американское общество. Журналисты взахлеб описывали судьбу мужественной девушки с синей татуировкой на подбородке, пережившей долгие годы среди «дикарей».
Устав от шумихи, Олив вскоре вышла замуж и уединилась на ранчо в техасском городке Шарман, где спокойно дожила до 65 лет (пленница индейцев скончалась в 1903 году).
Она лишь раз нарушила молчание, когда одна из газет опубликовала статью, что индейцы использовали её как наложницу. Олив дала на это довольно резкую отповедь:
«К чести этих дикарей, позвольте сказать, что они никогда не подвергали меня ни малейшей жестокости».
Однако после смерти Олив близкая подруга семьи обмолвилась, что женщина всю жизнь тосковала по двум детям, оставленным в племени мохаве, и упорно отказывалась пролить свет на истинный смысл синей татуировки…
