Михаил Семенович Воронцов мрачно смотрел на плачущего младенца, лежащего в колыбели. Было унизительно осознавать, что эта надрывающаяся от крика девочка, плод внебрачных удовольствий его супруги Елизаветы. Чтобы соблюсти внешние приличия, он сделал вид, что девчонка от него, но по-настоящему не мог принять ее.
Софья появилась на свет в апреле 1825 года. Ее матерью была графиня Елизавета Ксаверьевна Воронцова, а вот имя отца было щекотливым вопросом, а все потому, что весной и летом 1824 года у матери девочки были романтические отношения с двумя мужчинами.
Первого мужчину звали Александр Николаевич Раевский, а второго — Александр Сергеевич Пушкин.
В 1823 году семейство Воронцовых пребывало в Одессе, главном городе Новороссийского края, где Михаил Семёнович исполнял обязанности генерал-губернатора. Дом Воронцовых стал центром светской и административной жизни южной столицы. Именно здесь, вдали от императорского двора и придворных условностей, жизнь текла иначе… Свободнее, жарче, с оттенком полусветской вольности.
Дом Воронцовых славился широким гостеприимством. Графиня, обладавшая природным вкусом и обаянием, устраивала там музыкальные вечера, балы и ужины, куда стремились попасть все, кто считал себя частью высшего света.
Конечно, у очаровательной хозяйки дома вскоре появились поклонники. Самым пылким из них был Александр Николаевич Раевский, молодой гвардейский офицер, адъютант командующего войсками в Новороссии.
По своему характеру Раевский был человеком дерзким, с необузданным темпераментом, привыкшим действовать напролом и смотревшему сквозь пальцы на многие правила высшего света. Его поведение редко укладывалось в рамки приличия. Он говорил громко, не скрывал своих пристрастий ни к вину, ни к женщинам, ни к дуэлям. Пушкин отразил его сущность в образе «Демона»:
Его язвительные речи
Вливали в душу хладный яд.
Неистощимой клеветою
Он провиденье искушал;
Он звал прекрасное мечтою;
Он вдохновенье презирал;
Не верил он любви, свободе;
На жизнь насмешливо глядел —
И ничего во всей природе
Благословить он не хотел
Однако к Елизавете Раевский относился иначе. Его увлечение носило характер одержимости. Он присутствовал повсюду, где мог ее увидеть: на балах, утром у дверц ее кареты, под балконом. Его внимание было почти животным, напористым, лишенным сомнений. И графиня, привыкшая к сдержанным поклонникам и светским комплиментам, не устояла.
Между Воронцовой и Раевским завязался роман. Жаркий, почти безрассудный, скрываемый от глаз, но не от слухов.
Михаил Семенович, проницательный и подозрительный по натуре, не раз замечал задержавшиеся взгляды, но молчал. Пока все оставалось в рамках светской условности, он не хотел вмешиваться. Однако Елизавета, чувствуя этот молчаливый надзор, стала искать прикрытие. И нашла его в лице Александра Сергеевича Пушкина, тогда еще молодого поэта, находившегося в южной ссылке.
Пушкин, с его живым умом, талантом и дерзким взглядом произвел на графиню сильное впечатление. Его внимание было открытое, почти вызывающее. Он смотрел на нее так, как будто видел насквозь. На музыкальных вечерах он сидел близко, комментировал арии, читал стихи для нее. Она с наслаждением принимала эти ухаживания, в глубине души радуясь, что подозрения от Раевского отведены.
Однако в отличие от скрытного Раевского, Пушкин не собирался прятать свои чувства. Он обожал графиню и презирал ее мужа, о чем ничуть не смущаясь, писал в эпиграмме:
Полумилорд, полукупец, полумудрец, полуневежда, полуподлец, но есть надежда, что будет полным, наконец.
Завершилось все закономерно. Взбешенный поведением Пушкина, граф Воронцов сделал все, чтобы тому сменили место ссылки.
Осенью 1824 года стало ясно, что графиня беременна. Воронцов понимал, что не он отец этого ребенка, но ничего уже сделать было нельзя. Свое уязвленное самолюбие граф восстанавливал в объятиях лучшей подруги жены — Ольги Нарышкиной (обо всем этом я более подробно писала в прошлом материале).
В апреле 1825 года Елизавета Воронцова произвела на свет девочку, которую назвала Софьей. Она была пятым ребенком из шести детей графини (из всех детей до взрослого возраста дожили лишь двое: Софья и ее брат Семен).
Темноволосая девочка внешне не походила на светловолосого голубоглазого Воронцова. Но если окружающие этого не замечали, то Раевский все видел и понимал. В 1827 году Елизавета полностью порвала с ним отношения, а год спустя он прилюдно ее опозорил, остановив карету с графиней и начав громко выкрикивать, что та от него родила.
После этого скандала невоздержанного молодого человека удалили из города.
Софья росла хоть и без отцовской любви, но обласканная материнским вниманием. Когда ей исполнилось девятнадцать лет, девушке нашли приличного жениха — графа Андрея Павловича Шувалова. Он был старше ее почти на восемь лет.
Свадьбу сыграли в Вене, после чего молодожены поехали в Парголово. Там находилось имение Шувалова.
В браке родилось семеро детей:
1. Елизавета (1845—1924)
2. Павел (1846—1885)
3. Екатерина (1848—1931)
4. Михаил (1850—1903)
5. Петр (1854—1857)
6. Мария (1856—1900)
7. Андрей (1857—1857)
Андрей скончался в младенчестве, Петя в трехлетнем возрасте. Остальные дети смогли дожить до взрослого возраста.
Несмотря на то, что Шувалов постоянно выполнял свой супружеский долг, отношения с женой у него были скверные. Любви не было, зато ссор хватало с лихвой. Кстати, интересный факт. В молодости Андрей Шувалов был знаком с Михаилом Юрьевичем Лермонтовым и поэт находился под таким впечатлением от знакомства с графом, что потом воплотил некоторые его черты внешности и характера в образе Печорина («Герой нашего времени»).
После 1850 года у Шувалова появилась возлюбленная и он начал жить на два дома. Естественно, это не способствовало укреплению семейных отношений. Софья полностью сосредоточилась на детях. Она забирала детей и уезжала в Италию или Швейцарию, а муж со своей зазнобой отправлялся в Англию.
Отношения между супругами окончательно сошли на нет. К сожалению, информации об этом периоде времени почти нет, поэтому подвожу статью к завершению.
Шувалова не стало в апреле 1876 года. Он скончался не в стенах родного дома, а у любимой женщины.
Софья пережила его на три года. Ее не стало в августе 1879 года. Последние годы своей жизни она проживала в швейцарском городке Веве. Там ее и похоронили, на местном кладбище Сен-Мартен.
