Она дрожала и отступала назад. Таким мрачным и жестким она еще никогда не видела своего мужа. Оля боялась его в этот момент, боялась по-настоящему. В безумном взгляде Пабло не было и тени любви. «Я сотру твоё лицо», — хрипло сказал он. И расхохотался.
Она не думала, что ее жизнь сложится таким образом. Ольга родилась в Нежине, 17 июня 1891 года. Ее отец, полковник Императорской армии Степан Васильевич Хохлов, был человеком суровым и строгим. А вот романтичная и влюбленная в искусство мать мыслила другими категориями… Увидав, что у малышки есть тяга к танцам, она попыталась найти для нее учителей.
«Танцорка? — мрачно сказал отец. — Ни за что не отдам дочь на потеху публике!»
На занятия Олю возили тайком. На самом деле, Лидия Хохлова не думала, что у дочери получится выстроить профессиональную балетную карьеру. Но пластика, умение двигаться под музыку — это же не лишнее! Поэтому Оля продолжала учиться. Потихоньку у нее появились собственные планы на жизнь, идущие вразрез с идеями отца. Полковник начал присматривать женихов для девушки… а она сбежала. Поступила к Сергею Дягилеву, которого считали самым модным балетным постановщиком.
В балетном мире, впрочем, ее не слишком высоко оценили. Да, она была миловидна и старательна, но не блистала. Кто-то говорил, будто Дягилеву льстит, что девушка хорошего происхождения танцует в его труппе… Другие были куда милостивее к Оле и утверждали, что она неплоха как балерина. Профессиональная зависть — увы! — встречается в мире искусства довольно часто.
«Русские сезоны» Дягилева покоряли Европу. Он давал представления перед королевскими особами и в салонах аристократок. Во время поездки в Рим пригласил присоединиться художника Пабло Пикассо. Дело в том, что ему срочно требовались новые декорации. Планировался амбициозный балет «Парад», а предыдущий декоратор провалил дело. Привлеченный большими деньгами, Пикассо согласился поработать. И получил массу критики в Париже: дескать, он взялся за «массовое искусство». А ведь до этого называл себя художником для умных!
Для Пикассо поездка была не только способом подзаработать. У него назрел душевный кризис, из которого он искал выхода. Да и побывать в Риме показалось заманчивым… Из всех девушек, работавших на Дягилева, он сразу выделил Олю. И ухаживал за ней с таким напором, что она смущенно попросила его прекратить.
«Вы меня компрометируете», — робко произнесла балерина.
Он не понял и даже обиделся. Пришлось вмешаться самому Дягилеву. Он объяснил, что Хохлова — не рядовая танцовщица. Что это девушка из очень хорошей, дворянской семьи. С ней так нельзя. И что она сможет ответить на ухаживания Пикассо лишь в том случае, если его намерения будут самыми серьезным. Но ведь Пабло не собирается жениться?
«Отчего же? — весело воскликнул художник. — Это было бы даже забавно!»
На родине Оли было неспокойно и о возвращении в Россию не следовало даже думать. Да еще и премьера «Парада» была запланирована на май 1917 года, в Париже. Постановка наделала много шума, сорвав равное число аплодисментов и недовольных криков. А Пикассо, тем временем, перешел к решительным действиям: он прямо сказал Оле, что он влюблен, покорен, и намерен сделать ее своей женой. По счастливому совпадению, Дягилев направлялся в Барселону. Лучшего момента найти было невозможно.
Там, в Барселоне, Пабло и представил Олю своей матери. Встреча была очень теплой, но смутила русскую балерину до глубины души. Дело было в том, что мать Пикассо от всей души отговаривала ее от этого брака.
«Будь я твоей подругой, — сказала она, — то посоветовала бы не выходить за него ни под каким предлогом. Я не думаю, что с моим сыном, который озабочен только собой, сможет быть счастлива хоть одна женщина».
Но Оля не планировала отказываться от Пабло. Она влюбилась в него! Да, его решимость, его горячее стремление доказать, что он — лучший выбор, покорили девушку. Еще никогда она не встречала человека, готового бросить мир к ее ногам. А Пикассо пообещал это сделать. Он писал ей страстные признания в любви, он начал писать один ее портрет за другим. И каждый мазок громко кричал: «Люблю!»
Оля покинула Дягилева, и с ее танцевальной карьерой было покончено. Да и Пабло был счастлив, что теперь она принадлежит ему одному! Они провели в Барселоне несколько месяцев, где Оля с тревогой ждала новостей из России. Позже она узнала, что отец и братья (их было трое) погибли. Что мама успела добраться до Грузии.
«Что я теперь буду делать?» — спрашивала она в пустоту.
«Ты выйдешь за меня замуж», — отвечал Пикассо.
Они планировали свадьбу в мае 1918 года, но торжество отложили. Утром Оля проснулась и не смогла встать: нога! Пришлось ехать в клинику, потом была операция… На свадьбе, которую перенесли на 12-е июля, невеста была в белом платье и в гипсе. А во время медового месяца в Биаррице большую часть времени просто отдыхала в номере отеля.
Но Пикассо казался счастливым. Он писал ее портреты и не обращал внимание на то, что говорят в его окружении: ты выбрал странную женщину. Она все время грустна, не улыбается, что с ней? Такое ощущение, что она ненавидит весь мир.
Но это было не так. Оля поправлялась, она стала улыбаться чаще. Пикассо не только писал картины, но и сделал множество снимков любимой женщины. В их больших апартаментах на улице Ла Боэси они часто принимали гостей. Оля Хохлова-Пикассо старалась обустроить жилище со вкусом и элегантностью. Тем более, что у Пабло были на это деньги. Вместе они наряжались (и оба любили красивую одежду!) и отправлялись на приемы, где Оля всегда имела успех.
«Просторная столовая с большим, раздвигающимся столом, была у них очень светлой, — писал один из посетителей дома Пикассо, — гостиная выдержана в белых тонах, в спальне — отделанная медью двуспальная кровать. Все было продумано до мельчайших деталей, и нигде ни пылинки, паркет и мебель блестели».
Пикассо раздобрел. Теперь он был известен и похож на настоящего буржуа, за что его укоряли коллеги. И винили в этом… Олю. Это она, русская дворянка, превратила Пабло в сытого кота!
Но художник категорически отрицал эти обвинения. Он говорил, что счастлив со своей любимой. Но любимой ли? Складывалось ощущение, что пыл Пабло… начал таять. Он и прежде легко увлекался и легко остывал…
Правда, когда Оля родила ему 4 февраля 1921 года сына, названного Полем, Пикассо очень обрадовался. Ребенок стал центром Вселенной для молодой матери, а Пабло не мог этого понять. Зачем столько времени возиться с ребенком? Для этого есть няни. И еще эти бесконечные ужины с «нужными людьми», эти приемы… какая скука!
Он все больше тосковал по прежнему образу жизни, когда мог явиться домой… в любое время.
В 1923 году он купил квартиру этажом выше. Объявил ее своей берлогой, куда каждому запрещен вход. Оле тоже нельзя. Так он будет работать плодотворнее, ему нужен воздух! На самом же деле, Пикассо просто постепенно уходил из жизни своей жены. Он наигрался в буржуа, в степенного отца семейства и все больше отдалялся.
Оля страдала. Они начали ссориться. Все чаще звучали гневные реплики. «Я тебя ненавижу!» — мог прокричать Пабло. А потом с еще большим удовольствием добавить: «Я сотру твое лицо!». Это означало, что поверх картины, изображавшей Олю, он писал новую. Где жена была совершенно не похожа на саму себя.
В 1927 году Пабло встретил Мари-Терез Вальтер. Он был яростно влюблен, хотя и оставался — формально — мужем Оли. Приходил домой, когда считал нужным. На отчаянные просьбы жены одуматься, отвечал хохотом или гневными словами. Ольга терпела ровно до того момента, как Мари-Терез забеременела. Тогда жена Пикассо забрала сына и ушла из дома.
Развода он ей не дал. Понимал, что тогда пришлось бы делиться состоянием, а этого Пабло не хотел. И еще это была своеобразная месть Оле. Ты ушла? У тебя нет денег? Так умоляй же меня!
И она умоляла, ведь ей, действительно, приходилось туго. Присылала письма, фотографии сына. Ездила к Пабло, когда он переехал в Канны. Следовала тенью…
В 1953 она заболела. Просила, умоляла, чтобы Пабло навестил ее. Он отказался наотрез, а 11 февраля 1955-го Оли не стало…
Пабло Пикассо пережил свою жену на восемнадцать лет.
