Маленького роста, блондинка, не красавица, но хорошо сложенная, похожая на маркизу эпохи Людовика XV, хорошо одаренная, образованная, с большим умом, пикантная и оригинальная, в Париже Трубецкая создала себе физиономию и роль, которые помогали ей поддерживать своё самолюбие. Все считали, что она знала все последние новости. Все, кто с нею говорил, не мог ею нахвалиться.
Елизавета Эсперовна родилась 8 ноября 1832 года в Санкт-Петербурге в семье князя Эспера Александровича Белосельского-Белозерского и фрейлины Елены Павловны Бибиковой.
Её отец — генерал, представитель старинного аристократического, был близок к Лермонтову и связан семейными узами с влиятельнейшими семьями российской империи.
Мать же приходилась падчерицей самому генерал-фельдмаршалу Бенкендорфу. По женской линии Елизавета унаследовала и значительное состояние: через прабабку Екатерину Ивановну Козицкую, урождённую Мясникову, к семье перешла часть фабрик и имений одного из богатейших купцов своего времени — Ивана Мясникова.
Когда Елизавете исполнилось 14 лет, отец умер, и вскоре мать вновь вышла замуж — за князя Владимира Кочубея. С этого времени юность Лизы прошла в доме отчима на Литейном проспекте.
Семейная среда задавала тон высшему свету: её тётя по отцу, княгиня Зинаида Белосельская-Белозерская, держала знаменитый литературный салон, где бывали Пушкин, Баратынский, Мицкевич и другие поэты.
Окружающие отмечали не только её миловидность Елизаветы, но и острый ум. Пока другие княжны мечтали о балах, Елизавета интересовалась тем, что происходило за закрытыми дверями мужских кабинетов, — политикой.
«Миниатюрная, живая, с вечно горящими глазами»
Заметила «лесные» обои, которые стали модными и в наши дни. И по фотографии не сказала бы, что она блондинка. Может, волосы всё же были русые.
В 1850 году 18-летняя Елизавета стала фрейлиной великой княгини Марии Александровны, а уже в 1851 году вышла замуж за князя Петра Никитича Трубецкого.
Это был брак по расчёту. Князь был знатен, богат и по-своему удобен для такой натуры, как Елизавета: мягкий, уступчивый, страдавший прогрессирующей слепотой, к концу жизни почти полностью ослепший. Он был пленен обаянием Елизаветы, её светлыми завитками волос и карими глазами. Да и сам он был красавцем с темными глазами и смоляными волосами.
Семейная жизнь проходила между столицей и усадьбой. В 1852 году Трубецкой приобрёл для жены имение в деревне Дылицы и назвал его Елизаветиным. Княгиня устраивала там роскошные летние сезоны. Остальное время семья проводила в Петербурге или за границей.
Именно тогда за Трубецкой закрепилась репутация щедрой хозяйки салона. У супругов было несколько детей, в основном дочери, которых она удачно выдала замуж.
«Крестьяне называли чудаковатую, на их взгляд, княгиню, барыней и, пользуясь случаем, под разными предлогами приходили к дворцу с поздравлениями, чтоб получить подарки. Княгиня в хозяйстве ничего не понимала и не желала понимать.
Княгиню постоянно обманывали и, в особенности, в последние 2-3 года жизни, когда у неё очень ослабла память. Если в имении не было коров, ей показывали чужое стадо. Много рассказов ходило о всевозможных проделках её служащих…»
Елизавета проявляла себя и вне светских развлечений. В 1868 году, во время сильного голода, она возглавила «Общество бесплатной раздачи хлеба»: на благотворительных концертах и балах собрали тысячи рублей и раздали около 200 тысяч фунтов хлеба нуждающимся.
Она поддерживала детские приюты, в том числе учреждение имени княгини Белосельской-Белозерской, открытое её матерью.
При дворе Наполеона III Елизавета держала собственный парижский салон, куда стекались политики и аристократы. Её называли подругой Тьера, Рюэ, Лагероньера, лорда Палмерстона, и русского последнего канцлера империи Горчакова.
Английские и французские дипломаты отмечали, что княгиня действовала как своеобразный «неофициальный агент» русской дипломатии.
Самым громким скандалом стала её связь с герцогом де Морни — сводным братом Наполеона III. Говорили, что через Морни она продвигала интересы России или свои собственные, и что решения французского двора нередко принимались под влиянием «русской розы».
Луи Левеком в 1878 году вывел сорт розы, назвав в честь Елизаветы Трубецкой, а вот в честь ее мужа был назван сорт пионов, которого ныне нет.
Даже официальные дипломаты были вынуждены считаться с её влиянием. Тютчев язвительно писал, что Трубецкая «играет в политику, как кошка с мышкой».
«Вблизи от нас, на Сергиевской, жила княгиня Лиза Трубецкая, с которой я сблизился еще в Бадене. Умная, несколько жеманная и язвительная, «Lison», как её обыкновенно звали, играла видную роль в Петербурге. Политические сплетни для каждого дипломата главное кушанье, а в салоне Трубецкой сосредотачивались наисвежайшие слухи
Вернувшись в Россию, Елизавета продолжила быть заметной фигурой петербургского общества. Она устраивала балы, которые посещали государь и члены императорской семьи. Рассказывали, что ради престижа она однажды скупила все цветы в петербургских оранжереях, чтобы соседи не смогли украсить зал пышнее неё.
Однако такой образ жизни оказался разорительным: в 1870–1874 годах дом пришлось сдавать, а затем усадьбу продали Демидовым.
В 1877 году князь Трубецкой окончательно ослеп, а в 1880 году умер в возрасте 54 лет. Елизавета к тому времени удачно выдала дочерей замуж и даже брала на воспитание других детей. Так, однажды, она взяла дочь псаломщика и растила её до 16 лет, пока законный отец не начал шантажировать Елизавету и отобрал у неё ребёнка.
После смерти мужа Елизавета всё чаще жила во Франции, но умерла она в Петербурге в 1907 году в возрасте 74 лет.
