Насытившись, Цубаса захрапел, а Мисудзу, вскочив с кровати, сломя голову бросилась в умывальню. Ей хотелось кричать от страха, ведь муж только что явился из «веселого дома» и наверняка принес ужасную заразу…
Весной 1903 года в рыбацкой деревушке Сэндзаки в префектуре Ямагути, у супругов Канэко родилась дочь. Счастливый отец, простой рыбак по имени Итиро, назвал девочку Тэру. Глава семейства с рассветом уходил в море на утлой лодочке, чтобы забросить сети и поймать сардину — эта рыба была главным кормильцем бедной семьи. Жена Итиро, его дочь и сын с нетерпением ждали возвращения главы семейства.
Когда Тэру исполнилось три года, случилось несчастье: отец вышел в море и исчез навсегда. Оставшись одна с двумя детьми, мать уехала из деревни в портовый город Симоносеки.
На новом месте вдове пришлось несладко. Женщина устроилась продавщицей в рыбную лавку, а по вечерам брала у горожан бельё в стирку, чтобы заработать лишнюю монету. Тэру и её брат, как могли, помогали матери по хозяйству.
К счастью, в Симоносеки жил дядя Тэру, который не оставил семью Канэко без поддержки. Благодаря его участию жизнь понемногу наладилась, дела пошли в гору, и у Тэру наконец появилось свободное время. Она посвящала его книгам: девочка взахлёб читала сказки, рассказы и стихи. Иногда она и сама бралась за перо, но свои первые робкие литературные опыты тщательно скрывала от всех, никому их не показывая.
Повзрослев, в 1923 году, двадцатилетняя Тэру сумела найти работу в маленьком книжном магазинчике на окраине Симоносеки. Торговля шла вяло, покупатели заглядывали редко, и девушка, оставшись единственной продавщицей, коротала долгие часы ожидания за чтением журналов и книг.
Однажды в детском журнале Akai tori (что значит «Красная птица») она наткнулась на объявление от редакции, где всех желающих приглашали присылать свои произведения. Набравшись смелости, Тэру решилась отправить свои стихи, взяв для этого звучный псевдоним — Мисудзу Канэко. Её риск оказался оправдан: уже в сентябре того же года сразу пять её стихотворений увидели свет на страницах издания.
С той публикации стихи Мисудзу Канэко начали изредка мелькать на страницах детских литературных журналов.
Девушка получала за свои произведения скромные гонорары и втайне мечтала, что когда-нибудь сможет целиком посвятить себя литературному творчеству. Мисудзу словно обитала в собственном мире, похожем на полусказочную грёзу, — мире, наполненном ритмом строк, детскими улыбками и стихами.
Однако грубая и безжалостная реальность не отпускала её, напоминая о себе снова и снова.
В 1926 году дядя, пользовавшийся в семье безграничным авторитетом и имевший решающее слово, настоял на браке двадцатитрёхлетней Мисудзу с Цубасой — приказчиком того самого книжного магазина, где работала девушка. Избранник был значительно старше девушки, и никаких тёплых чувств она к нему не испытывала.
Первое время семейная жизнь казалась сносной, но после рождения дочери Фусаэ в 1927 году всё переменилось. Цубаса начал пить, становился всё более грубым и жестоким с женой. Его любимой насмешкой стала фраза, которой он неизменно язвил:
— От тебя разит рыбой!
Этими словами муж всякий раз напоминал Мисудзу о её бедном происхождении из семьи рыбака. Цубаса не стеснялся изменять жене направо и налево, более того — он хвастался перед ней своими похождениями.
К стихам супруги Цубаса относился с откровенным пренебрежением, называя их не иначе как «жалкими каракулями». В конце концов он просто запретил ей писать, грубо вырвав женщину из её единственного убежища — сказочного мира рифм и грёз.
Вскоре муж принёс в дом дурную болезнь, подхваченную в одном из весёлых кварталов. Заразившись от жестокого супруга, Мисудзу с тех пор постоянно мучилась от сильных болей.
Цубаса, одержимый жаждой лёгкого обогащения, то и дело ввязывался в сомнительные финансовые авантюры, которые в конце концов пустили семью по миру. В 1930 году, озлобившись окончательно, Цубаса жестоко избил беззащитную поэтессу. Поняв, что терпеть больше невозможно, Мисудзу подала на развод.
К удивлению окружающих, поначалу Цубаса не препятствовал тому, чтобы дочь осталась с матерью. Однако вскоре он передумал и подал прошение об опеке над ребёнком. Японские законы того времени безоговорочно были на стороне отца, и у Мисудзу не оставалось ни единого шанса отстоять своё право на Фусаэ.
9 марта 1930 года, не в силах вынести мысль о разлуке с дочерью, молодая женщина свела счёты с жизнью. В предсмертной записке она умоляла передать Фусаэ на воспитание своей матери — бабушке девочки. Мисудзу Канэко было всего двадцать семь лет.
Отчаянная мольба матери возымела действие: органы опеки вняли просьбе и оставили девочку у бабушки.
Казалось бы: история несчастной девушки завершена, но — нет. Доброй Мисудзу было суждено обрести посмертную жизнь.
Наступили сороковые. Японию захлестнул угар милитаризма. Стихи Мисудзу Канэко, при жизни никому особо не нужные, окончательно стёрлись из народной памяти.
Казалось, история молодой поэтессы завершилась на самой трагической ноте, не оставив после себя и следа.
1966 год. Молодой поэт Сэцуо Ядзаки случайно наткнулся в старом журнале на подборку стихотворений Мисудзу Канэко. Строки поразили его до глубины души, и он загорелся желанием найти эту невероятно талантливую женщину, чтобы лично выразить ей своё восхищение и благодарность.
Шестнадцать долгих лет упрямый Сэцуо по крупицам собирал сведения, пытаясь отыскать след автора, покорившего его сердце. Шестнадцать лет поисков!
Наконец, в 1982 году удача ему улыбнулась. Ядзаки разыскал в Токио пожилого мужчину, который оказался родным братом неуловимой Канэко. Старик поведал потрясённому поэту печальную историю сестры, рассказал, что её дочь Фусаэ, мать, дядя и жестокий муж давно умерли. А затем он протянул гостю потрёпанную, толстую тетрадь, в которой хранилось 512 стихотворений.
Возвращаясь домой в метро, Сэцуо всю дорогу бережно прижимал к себе портфель: в нём лежало истинное сокровище.
Ещё два года ушло у Ядзаки на то, чтобы убедить кого-нибудь издать стихи безвестной поэтессы начала века. Наконец, издательство «JULA Publishing Bureau» рискнуло выпустить рукопись. Вскоре на полках книжных магазинов появился шеститомник Мисудзу Канэко.
Это был оглушительный успех! Причём не только у читателей, но и у взыскательных критиков. Ведущие литераторы, профессора и исследователи в один голос твердили, что страна на долгие годы потеряла подлинный бриллиант, уникальный голос и одну из значительнейших поэтесс в истории японской словесности.
Так мечтательная девушка из захудалой книжной лавки на окраине Симоносеки обрела мировое признание. А Сэцуо Ядзаки, заново подаривший её миру, стал хранителем творческого наследия и директором музея Канэко в городе Нагато.
Завершить эту историю хочется стихотворением самой Мисудзу — поэтессы с удивительной душой и трагической судьбой:
Ты обрела крылья и улетела, Мисудзу.
