Слышали эту фразу?
«Я говорю на испанском с Богом, на итальянском — с женщинами, на французском — с мужчинами и на немецком — со своей лошадью».
Историки веками приписывают её Карлу V Габсбургу — человеку, который в XVI веке буквально владел половиной мира. Его называли «Кесарем», перед ним трепетали короли, а Папа Римский послушно возлагал на его голову корону Священной Римской империи.
Но за ослепительным блеском золотых дукатов и безграничной власти скрывалась глубоко трагичная, одинокая душа искалеченного долгом человека. Тексты из старинных хроник, бережно хранящиеся в испанском Национальном наследии (Patrimonio Nacional), открывают Карла с совершенно иной, пугающей и интимной стороны.
Чужак, которого ненавидели
Карл родился в Генте в 1500 году. Мальчик с тяжелой, выпирающей фамильной челюстью Габсбургов рос в роскоши бургундского двора, а его родным языком был изысканный французский. В Испанию он впервые прибыл в 1517 году — угрюмым, молчаливым 17-летним юношей, не знавшим ни слова по-кастильски.
Гордая испанская знать встретила его глухим ропотом и презрением. Его считали «фламандским выскочкой», чужаком, приехавшим грабить их казну. Но Карл обладал железной волей. Он заперся в кабинетах, выучил испанский до совершенства и позже на заседании Кортесов произнес легендарное:
«Неважно, что вы меня не понимаете. Я говорю на своем испанском языке, который так прекрасен и благороден, что должен быть известен всему христианскому миру».
Именно в кастильском наречии император нашел ту самую «тяжесть и величие», необходимые для молитвы. Испания стала для него оплотом веры. Но была у этой веры и оборотная, темная сторона.
«Скелеты» в королевском шкафу: инцест и безумие
Жизнь Карла была соткана из личных трагедий. Его мать, Хуана I Кастильская, вошла в историю как Хуана Безумная. Пережив смерть любимого мужа, она сошла со ума, и Карл лично держал её под замком в мрачном замке Тордесильяс до конца её дней, чтобы никто не оспорил его права на престол.
Мало кто знает, но в неевропейских архивах зафиксирован постыдный и шокирующий факт из юности монарха. Приехав в Испанию, юный Карл закрутил страстный роман… со своей собственной мачехой-бабушкой, вдовой его деда Фердинанда — 29-летней Жерменой де Фуа. Связь была настолько глубокой, что Жермена даже родила от юного пасынка-внука дочь, которую назвали инфантой Изабеллой (титул, положенный только детям королей). Эту позорную тайну Двор годами пытался замять.
Свою законную жену, Изабеллу Португальскую, он искренне полюбил позже. Но судьба безжалостна: она умерла после 13 лет брака. Карл погрузился в траур, до конца своих дней носил только черное и больше никогда не женился.
Лошадиный немецкий и враги-мужчины
Но вернемся к языкам. Действительно ли Карл делил их столь цинично? Западные исследователи (в частности, историк Люк Деволдере) доказали: фраза про про «Бога и лошадь» впервые появилась в печати лишь спустя 43 года после смерти императора, в итальянском трактате «De Locutione» (1601 г.). Но родилась она не на пустом месте.
- Итальянский с женщинами: Для Карла Италия была колыбелью Возрождения, музыки и нежности. Итальянский он считал языком флирта, дружбы и придворных интриг.
- Французский с мужчинами: Французский был языком дипломатии и войны. Всю жизнь Карл вел ожесточенную войну со своим главным соперником — королем Франции Франциском I. В знаменитой битве при Павии (1525 год) войска Карла разгромили французов и взяли Франциска в плен. На этом суровом, «мужском» языке Карл общался с врагами и генералами.
- Немецкий с лошадью: Немецкий язык казался Карлу слишком яростным, резким и угрожающим. Немецкие земли раздирала Реформация Мартина Лютера. Карл проводил в седле недели, подавляя бунты в Германии. Он искренне считал, что немецкая экспрессия идеально подходит для того, чтобы отдавать приказы животным на поле боя.
Великое отречение и фатальная ошибка
Всю жизнь Карл пытался спасти католический мир от раскола. На Вормсском соборе он дал священное слово даровать безопасность бунтарю Мартину Лютеру, отпустив его с миром. На склоне лет Карл горько каялся в этом решении, считая его своей главной ошибкой:
«Я сильно ошибся, не убив Лютера… Я не обязан был держать слово перед еретиком, ибо это вина против Бога».
Его империя была огромна, но долги перед банкирами истощили казну. Измученный тяжелейшей подагрой (император едва мог ходить и страдал от адских болей), разочарованный и уставший, в 1556 году Карл совершил то, чего не делал почти никто из великих правителей, — он добровольно отрекся от престола.
Он разделил свои владения между сыном Филиппом II и братом Фердинандом и уехал умирать в глухой, затерянный среди лесов Эстремадуры Монастырь Святого Юсте. В крошечном палаццо, пристроенном к монастырской стене, бывший властелин мира часами смотрел на алтарь через специальное окно в спальне и слушал заупокойные мессы. Королевское величие сменилось гробовой тишиной. 21 сентября 1558 года великий Кесарь испустил последний вздох.
