— Ты знаешь, сколько людей твой отец сжёг в Дахау? Сколько он отравил газом в Ораниенбурге? Конечно, знаешь, — молодой американский офицер устало задавал вопросы. А перед ним на столе лежала страшная папка, в которой были аккуратно подшиты документы, фотографии.
Девушка, совсем еще юная, со светлыми тугими косами молчала, смотрела в сторону, на побеленных стенах дрожали тени от лампы, а лицо девушки оставалось гладким как фарфор: ни страха, ни раскаяния, ни даже любопытства. В мае 1945-го ей было всего 16 лет.
— Муж никогда не обсуждал с нами свои служебные дела, — мать девочки, сидевшая рядом, в сером пальто, сшитом ещё в довоенном Мюнхене, комкала платок, — Я была всего лишь женщиной, женой и матерью. Мы ничего не знали о его работе, а моя дочь еще совсем ребенок.
В голосе матери звучала интонация, которую Рихард Зонненфельдт, переводчик Нюрнбергского процесса, позже назвал «менталитетом жителя маленького городка, сохранившимся на протяжении всех допросов». Они называли то, что творил их муж и отец вместе с остальными нацистами — «работой». Так просто и страшно. Мать звали Маргарет, а ее дочь — Гудрун.
Они были законной семьей одного из главных руководителей нацистской Германии, рейхсфюрера СС, рейхсминистра внутренних дел, главного организатора уничтожения миллионов ни в чем неповинных людей Генриха Гиммлера. Да, была еще и не законная семья. Но обо всем по порядку…
В сентябре 1893 года в селении Гонцажевы под Бромбергом, в прусской провинции Позен, у землевладельца Ханса Бодена и его жены Эльфриды, урождённой Попп, родилась дочь Маргарет. Детей в семье было пятеро. У белокурой хорошенькой Маргарет были три сестры: Эльфрида, Лидия и Паула. А еще брат.
Семья Боден принадлежала к слою провинциального дворянства, в их среде дочерей отдавали обычно в Высшую школу для девушек, где учили не столько наукам, сколько выдержке, аккуратности и умению вести дом. Дальнейшая судьба могла пойти двумя путями: замуж за такого же небогатого провинциального дворянчика, либо работать на какой-нибудь благопристойной для девушки работе.
Маргарет выбрала второй путь, в 1909 году она выучилась на медсестру. Умения фройляйн Боден пригодились в годы Первой мировой, а когда Германия проиграла, девушка без труда устроилась работать в госпиталь Немецкого Красного Креста.
В 1920-м году Маргарет вышла замуж. Нет, не за Гиммлера. О первом муже сохранилось мало сведений (еще бы), известна фамилия супруга Зигрот. Детей у пары не было, они прожили до 1923 года и расстались. Развод в те годы для немки был не просто личной неудачей, а клеймом, потому отец, Ханс Боден, в разгар гиперинфляции 1923 года взял кредит и купил для дочери долю в частной женской клинике в берлинском Шёнеберге — жест не столько щедрости, сколько попытки вернуть Маргарет место в том обществе, из которого развод её вытолкнул.
Фрау Зигрот (фамилию она носила до второго замужества) стала старшей медсестрой, жила с прислугой и кухаркой, что по тем временам означало достаток. Счастья, правда, не было: Маргарет ссорилась с врачами, страдала от депрессии, бессонницы и тревоги, которые гнала от себя работой и письмами.
К 1927 году она была женщиной, уставшей от одиночества и разочаровавшейся в деле, которое дало ей независимость, но не дало удовлетворения. Ей было 34 года, надежды на создание семьи таяли стремительно. А потом в ее жизни появился застенчивый молодой человек, на семь лет младше ее, агроном по образованию, одно время мечтавший уехать в СССР, а потом увлекшийся идеями национал-социализма. Генрих писал ей письма о любви, гомеопатии, фитотерапии и расовой чистоте.
Голубоглазая медсестра с кое-каким капиталом идеально соответствовала идеалу Гиммлера, а он покорил ее рыцарственным отношением. Кроме того, оба были аккуратны, педантичны, бережливы — идеальное совпадение.
Он прививал и привил Маргарет идеи антисемитизма и ненависть к коммунистам и масонам, в письме от 22 июня 1928 года она уже пренебрежительно заметила о совладельце своей клиники, гинекологе и хирурге Бернхарде Хаушильде: «Этот Хаушильд! Все эти евреи одинаковы!»
Столь подходящая пара в июле 1928 года стала супружеской. Правда, первоначально Гиммлер не хотел рассказывать об отношениях с Маргарет своим родителям: на семь лет старше, разведена, а еще она была протестанткой. Не о такой невестке мечтали учитель Йозеф Гебхард Гиммлер и его супруга Анна Мария. Никого из семьи Гиммлера не было на свадьбе; роль его шаферов исполняли отец и брат невесты. Позже свекры смягчили свое отношение к Маргарет, но продолжали относиться к ней прохладно.
Гебхард, старший брат Генриха, описывал Маргарет как «холодную, жёсткую женщину с чрезвычайно тонкими нервами, которая не излучала никакого тепла и слишком много ныла», но при этом признавал, что она была «образцовой домохозяйкой», преданно любившей мужа и остававшейся ему верной. Бальдур фон Ширах в мемуарах писал, что Генрих в семье постоянно играл роль «подкаблучника», практически не имея влияния и подчиняясь воле Маргарет.
Восьмого августа 1929 года родилась Гудрун — единственный их общий ребёнок. «Пюппи», «куколка» — так называл её отец. Гиммлеры также усыновили Герхарда фон дер Аэ, сына офицера СС, умершего перед войной. Маргарет продала свою долю в клинике и на вырученные деньги купила участок земли в Вальдтрудеринге, недалеко от Мюнхена, где супруги построили дом.
Маргарет наконец снова стала добропорядочной женщиной, вот только виделась она со своим Генрихом редко: Гиммлер постоянно отсутствовал дома из-за работы в партии. Маргарет пришлось вести хозяйство одной, но она не преуспела в выращивании скота на продажу.
Успех пришел позже: когда нацисты захватили власть в январе 1933 года, семья Гиммлеров переехала сначала на Мельштрассе в Мюнхене, а в 1934 году — в Гмунд-ам-Тегернзе. Но видеться муж и жена стали ещё реже: у Генриха было очень много «работы».
Маргарет вступила в нацистскую партию ещё в 1928 году (членский номер 97 252); она приглашала жён высших руководителей СС к себе на кофе и чай, но оставалась непопулярной в кругах СС. В 1938 году, например, на Нюрнбергском съезде НСДАП неуживчивая женщина находилась в конфликте с большинством жён высокопоставленных руководителей СС, которые отказывались подчиняться её указаниям.
В 1936 году в семейном союзе возникла тайная трещина — новая секретарша Гиммлера Хедвиг Поттхаст. Секретарша была на 19 лет моложе Маргарет и на 12 лет младше своего начальника. И самое главное, она проводила с ним времени гораздо больше, чем Маргарет.
Кем была Хедвиг, родившаяся 5 февраля 1912 года в Кёльне в семье местного предпринимателя? Типичная для того времени жизнь: по окончании средней школы поступила на курсы секретаря со знанием иностранных языков, а к концу обучения в 1928 году уже работала в Кобленце. Через Курта барона фон Шрёдера, одного из основателей «Круга друзей рейхсфюрера СС», она познакомилась с Гиммлером. В 1934 году работала в штаб-квартире гестапо, потом перешла в личные секретари.
Гиммлер и Поттхаст признались друг другу в любви на Рождество 1938 года и вскоре стали любовниками. Хедвиг была полной противоположностью Маргарет по темпераменту: там холодная деловитость и вечное недовольство, здесь живость, умение слушать и молчать, когда нужно, и та почтительная лёгкость, которой так не хватало мужу в семье. Гиммлер называл её в письмах «зайка», а сам подписывался «король Генрих». До наших дней дошло более двухсот этих писем.
Законная жена узнала о том, что у мужа длительная связь на стороне, в феврале 1941 года; примерно в это время Хедвиг уже ушла с работы: она была беременна. Для Маргарет это было унижение, но развестись вторично женщина не решилась из-за дочери, пережив унижение.
Родители Поттхаст крайне негативно отнеслись к внебрачным отношениям своей дочери, а Гиммлер разрывался между двумя домами с методичностью, которая могла бы показаться комичной, если бы не была столь чудовищной: из Освенцима он писал Маргарет: «Еду в Освенцим. Целую, твой Хайни», не забывая писать и своей «зайке» Хедвиг.
В письме 1941 года Гиммлер признавался жене, что не смог сдержать тошноты, наблюдая, как его солдаты расстреливают евреев. Маргарет ответила ему советом, который в её устах звучал верхом практичности и цинизма:
— В холодильнике есть баночка красной икры. Скушай её.
В феврале 1945 года, когда советские войска уже стояли на Одере, Маргарет писала приёмному сыну Герхарду: «Как чудесно, что ему поручены такие великие дела, и что он с ними справляется. Вся Германия смотрит на него». Хедвиг в январском письме выражала те же настроения.
В этой синхронности женщин, деливших одного мужчину, тоже было что-то бесчеловечное. Обе верили в него, обе были верны ему до последнего, обе знали о его работе, и обе потом утверждали, что он не считал нужным им сообщать о масштабах того, чем занимается.
В апреле 1945 года Маргарет и Гудрун Гиммлер виделись с мужем и отцом в последний раз в Гмунде, после чего покинули город, когда к нему приблизились американские войска. Двадцать третьего мая 1945 года палач миллионов людей раскусил ампулу с цианидом на медицинском осмотре в лагере для военнопленных под Люнебургом, и его тело, завёрнутое в армейское одеяло, закопали в безымянной могиле.
Маргарет и Гудрун американцы арестовали в Больцано, провели через лагеря для интернированных в Италии, Франции и Германии, доставили в Нюрнберг для дачи показаний и отпустили в ноябре 1946 года. Маргарет нашла убежище в Вефильском институте в Билефельде; её пребывание там было напрямую одобрено исполнительным советом.
Денацификация тянулась годами: в 1948 году вдову палача отнесли к третьей категории, а в 1953-м мюнхенский суд признал её бенефициаром нацистского режима, поместил во вторую категорию и приговорил к тридцати дням исправительных работ. Маргарет до конца утверждала, что ничего не знала о преступлениях мужа, оставаясь при этом убеждённой национал-социалисткой и антисемиткой. Фрау Гиммлер умерла 25 августа 1967 года в Мюнхене.
Гудрун Гиммлер после окончания войны вместе с матерью некоторое время проживала в церковном приюте, потом вышла замуж за журналиста и писателя Вульфа-Дитера Бурвица, активно участвовавшего в неонацистском движении: тоже — «ничего не знала», да? У Гудрун родилось двое детей.
С 1951 года Гудрун участвовала в деятельности объединения «Тихая помощь», оказывавшего помощь бывшим нацистам, а в 1952 году участвовала в создании молодёжной организации «Викингюгенд», которая позднее, в 1994 году, была запрещена властями Германии.
Дочь палача, остававшаяся всю жизнь верной памяти своего отца и его идеалам, умерла 24 мая 2018 года в Мюнхене в возрасте восьмидесяти восьми лет. Она всю жизнь сотрудничала с бывшими соратниками своего отца. Хотя… а бывают ли нацисты бывшими? Как мы прекрасно видим — нет. Из поколения в поколение передается, так сказать.
Хедвиг арестовали в июне или июле 1945-го, с двумя детьми на руках: трёхлетним Хельге и годовалой Нанеттой. Женщина не сопротивлялась, не отрицала имени, не пыталась бежать. Её допрашивали несколько дней подряд, но женщина, которая четыре года спала с человеком, подписавшим приказ об «окончательном решении еврейского вопроса», отрицала, что она что-то знала о преступлениях любовника.
Прямых доказательств ее причастности к военным преступлениям не было, и её отпустили. В послевоенные годы её находили то представители американских спецслужб, то журналисты, то историки. И каждый раз она выбирала одно и то же: молчание. Не оправдывалась, не каялась, не защищала отца своих детей. После самоубийства Гиммлера бывшая секретарша вышла замуж за бизнесмена Ганса Штека (супруги поженились в 1955 году). Его фамилия и была передана побочным отпрыскам Гиммлера.
Хедвиг умерла 22 сентября 1994 года. Её сын Хельге стал юристом; он не давал интервью и не оставил ни одного публичного высказывания об отце. Кстати, Хельге родился 15 февраля 1942 года в санатории Хоэнлихен, которым руководил Карл Гебхардт, будущий фигурант Нюрнбергского процесса врачей, ставивший опыты на женщинах Равенсбрюка. Он жив до сих пор; когда в 2025 году его племянник, узнав семейную тайну, попытался с ним связаться, Хельге отказался разговаривать.
Нанетта Доротея (дочь Гиммлера) стала врачом, практиковала в Северной Германии и умерла в 2019 году, так и не сказав собственному сыну ни слова о том, чья она дочь. Ее сын, Хенрик Ляйнкет, стал священником и семейным консультантом. Каждое лето в детстве он ездил к бабушке, которую и запомнил как добрую старуху, угощавшую его шоколадом. Правду он узнал только спустя десятилетия и случайно: смотрел документальный фильм о Гиммлере, полез в интернет и на фотографии любовницы рейхсфюрера с ужасом узнал лицо своей бабушки.
