У алтаря Прасковья стыдливо прикрывала руками живот. Жених, которому уже перевалило за семьдесят, гордо стоял рядом. Но, помимо животика невесты и полувековой разницы в возрасте, была у этого брака и еще одна странность…
— Ишь, до чего хороша! — крякнул шестидесятипятилетний барин, покручивая ус и поглядывая на статную крестьянскую девушку, что хлопотала на гусином дворе. — Чья ж такая будет?
Управляющий усмехнулся в ответ:
— Эта, ваша милость, Фалеева Федора дочка. Прасковьей кличут.
— Ла-а-дна! — причмокнул помещик. — А сколько весен прожила?
— Пятнадцать, сударь, — отозвался приказчик.
Прасковьюшку барин заприметил давно. Да и разве можно было не заметить — в пятнадцать лет настоящей красавицей расцвела! Ещё вчера босоногой девчонкой по двору в сельце Сабурове Малоархангельского уезда Орловской губернии бегала, а сегодня, посмотри-ка, стройная да ладная поспелочка (так на Орловщине принято было называть отроковиц).
Помещику Ивану Андреевичу Якушкину исполнилось шестьдесят пять, когда Прасковья начала расцветать. В молодости в гвардии служил, но в 1781 году из-за болезни оставил военную службу и поселился в своем орловском имении Сабурове, что на берегу ручья Тетерки.
Давно овдовев, Якушкин во второй раз жениться не стал и жил один. В беспутстве с крестьянками, в отличие от многих соседей, замечен не был, и слыл барином хорошим и добрым.
Якушкин сразу принялся налаживать запущенное за многие годы хозяйство. Отремонтировал маслобойню, мельницу, заново их запустил, построил винокуренный, конный и кирпичный заводы.
На правом берегу Тетерки, где находились богатые залежи известняка, устроил каменоломню. Из того камня возвели новые постройки — овин, конюшню, погреба и скотные дворы.
Всё спорилось, имение богатело. Жаль только — передать некому: ни жены, ни детей у Якушкина не было.
Так и прожил бы Иван Андреевич бобылём до конца дней, если б не Прасковья. Увидев, как хорошеет его дворовая девка, барин стал частенько захаживать в избу к её родителям — крестьянину Фёдору Фалееву да жене его Аксинье.
Родителям лестно было внимание барина к их дочери, но Прасковья поначалу дичилась Ивана Андреевича. Да и как не дичиться: ей — пятнадцать, а барин седьмой десяток давно разменял.
Однако Якушкин оказался настойчив. Дарил красавице дорогие подарки, родителям новый дом поставил и даже… жениться посулил — что по тем временам было вовсе неслыханно.
Прасковья не устояла. Через несколько месяцев по деревне поползли слухи, что «закруглела» Фёдорова дочка. И правда — ходила она уже с заметным животиком.
В округе все знали: ребёнок от барина. Потому что не от кого больше — Прасковья Фалеева нрава была тихого и ни в чём дурном раньше замечена не была.
Вскоре Прасковья родила сына Александра. Через год — второго мальчика, Павла, а там и третьего, Петра.
Жила Прасковья с детьми в барском доме. Иван Андреевич одевал возлюбленную как барышню, дарил подарки, заботился. Однако оставалась молодая женщина, как тогда говорили, рабой.
Когда Прасковья понесла в четвёртый раз, в селе зашептались — сдержит ли Иван Андреевич данное когда-то слово, или обманет, обрекая на позор и даже на гибель? Что оставалось обесчещенной крестьянке с тремя детьми да снова беременной? Только в пруд. Замуж никто не возьмёт — всяк пальцем тыкать станет.
К счастью, Якушкин оказался человеком слова.
Несмотря на то, что соседи-помещики отговаривали Ивана Андреевича как могли, 5 апреля 1825 года повёл семидесятилетний барин двадцатилетнюю Прасковью к алтарю. Бракосочетание, наделавшее шума на всю Орловскую губернию, состоялось в Троицкой церкви села Липовец Малоархангельского уезда.
Крестьянка во время обряда придерживала руками большой, тяжёлый живот — шёл восьмой месяц беременности.
Через месяц после свадьбы Прасковья (записанная в церковной книге как Прасковья Фалеевна Якушкина) родила мужу четвёртого сына — Николая.
Соседи учинили Ивану Андреевичу настоящую обструкцию: многие уважаемые помещики даже здороваться с ним перестали. Подумать только — другие преспокойно живут с крестьянками, целые гаремы в имениях держат, а этот под венец повёл! Безобразие!
Ивану Андреевичу, впрочем, было плевать на «хранителей» помещичьих устоев. Он был счастлив — под одной крышей с молодой женой и четырьмя сыновьями.
Семейство между тем росло. 3 мая 1829 года Прасковья родила сына Виктора, а 17 апреля 1830 года — снова мальчика, Семёна.
Семидесятипятилетний Иван Андреевич был уверен, что дочери ему не видать, но ошибся. 13 июня 1831 года двадцатишестилетняя Прасковья подарила семидесятишестилетнему мужу очаровательную дочку, которую нарекли Натальей.
Недолго, однако, пришлось Якушкину качать дочку на руках. В 1832 году он крепко простудился и слёг. Прасковья ухаживала за мужем.
Чувствуя близкий конец, помещик вызвал в имение друга Дмитрия Петровича Чиркина — когда-то Якушкин спас ему жизнь. Он попросил Чиркина стать опекуном жены и детей, добиться для сыновей и дочери дворянства. Чиркин поклялся.
10 февраля 1832 года Иван Андреевич тихо скончался на руках у жены.
Дмитрий Петрович сдержал слово. Он отправился в Петербург и выхлопотал дворянство для тех детей Якушкина, что родились в законном браке. Александр, Павел и Пётр остались крестьянами.
Имением Сабурово управляла Прасковья Фалеевна — и управляла отлично. Продажи вина, овощей, известняка, лошадей, птицы росли с каждым годом.
Заработанные деньги мать вкладывала в образование детей.
В итоге Александр, Павел и Виктор получили высшее образование. Впоследствии Павел стал крупнейшим русским фольклористом, писателем-этнографом.
Виктор окончил Петербургскую медико-хирургическую академию, стал хирургом, спасал самых бесправных и бедных людей. Виктор Иванович Якушкин послужил одним из прототипов Евгения Базарова — главного героя романа Тургенева «Отцы и дети».
Достойными и уважаемыми людьми стали и остальные дети Прасковьи Фалеевны.
Сама же крестьянка, ставшая женой помещика и владелицей богатой усадьбы, прожила долгую и трудную жизнь. Работала, расширяла производства, заботилась о детях и внуках. Точная дата её смерти историкам неизвестна, но, судя по письмам сыновей, она скончалась в начале XX века — значит, прожила крестьянка-помещица не меньше девяноста лет.
