— Деваться вам, Машенька, некуда, — хмуро рассуждал надворный советник. – Не пойдете же на улицу, в самом деле?
Он расхаживал по комнате с занавешенными зеркалами: третьего дня в этом доме оплакали Машенькину мать. И вот теперь решалась судьба девушки, которая осталась сиротой. Никто из родни не выказал желаний взять к себе восемнадцатилетнюю падчерицу Карла Шмидта. Ей сочувствовали, выражали соболезнования, но затем каждый отправлялся по своим делам. По сути, у Маши не оставалось никакого выбора…
Отца своего Маша помнила плохо. Когда его не стало, то молодая и приятная внешне вдова думала было уехать из Петербурга к родне. Но ее остановили: «У нас своих забот хватает, — сказали ей. – Подумай лучше, как устроить свою жизнь».
В конце восемнадцатого века у женщины не было особенных вариантов. Мать Маши могла бы попробовать наняться прислугой, но ведь где-то следовало бы оставить дочь? В домах неохотно принимали персонал «с довеском». На счастье вдовы, в ее жизни появился Карл Яковлевич Шмидт: надворный советник. Человек солидный, взрослый и с деньгами.
Дело было в том, что Карлу Яковлевичу принадлежал целый дом на улице Почтамтской. Трехэтажный! Со множеством квартир! Да какое удобное расположение – поблизости от канцелярии военного министерства. В доме номер 10 всегда хватало постояльцев, поэтому Шмидт жил безбедно. Одни апартаменты (весьма просторные) занимал он сам, а вот остальные сдавал. Вдова с девочкой перебрались под крышу его особняка и поняли, что это наилучший выход для них. Вскоре Машенькина мать обвенчалась с советником.
Бежали годы, девушка росла. Учителя приходили к ней домой, чтобы обучить всему необходимому: Машенька выучилась читать, писать, знала французский и немецкий языки, сама немного сочиняла стихи, рисовала акварели… Она была образована по стандарту девушки из хорошего круга. Которая вряд ли отправится работать (даже гувернанткой), но непременно сделает удачную партию.
Машенька понятия не имела, что этой партией станет отчим.
Все произошло внезапно и сбивало ее с толку. Любимая матушка вдруг сделалась хворой. Обнимая дочь слабеющей рукой, женщина попросила Машеньку быть благоразумной.
— Ты ведь помнишь, сколько добра сделал для нас Карл Яковлевич? – вопрошала она.
Девушка кивала. Она пообещала, что будет слушаться отчима, во всем помогать ему и если надо, то станет заниматься всем хозяйством в доме… Но, когда пришел черед матери предстать перед Всевышним, узнала, что планы на ее счет были несколько иными.
— Я зову вас замуж, Машенька, — без обиняков заявил надворный советник. – Деваться вам некуда, увы. Соглашайтесь, я никогда вас не обижу. Вы же знаете мой характер.
Так и получилось, что он оказался женатым на падчерице. Машеньке восемнадцать, ему – в два с лишним раза больше. В 1802 году все поздравляли Карла Яковлевича с удачной женитьбой: пусть и сироту-бесприданницу повел к алтарю, зато какую красавицу! Да и не нужны были Шмидту деньги, он получал доход от своего дома, да еще от нескольких имений, которые унаследовал к тому времени. И еще служба его складывалась наилучшим образом!
— Наш господин Шмидт – редкий везунчик! – говорили в министерстве.
В качестве падчерицы Машеньке позволялось намного больше, чем в качестве жены. Она это обнаружила с изумлением! Муж требовал от нее постоянного, ежедневного отчета: если выходила из дома – то куда и с кем? Зашла в лавку? Что купила и почему?
Однажды на стол перед ней легла тетрадка. Вручая ее жене, Шмидт сообщил, что Машенька станет записывать туда все свои расходы. До мельчайших. Даже покупка шпилек и булавок должна была отразиться на бумаге. Деньги-с любят счет! Это сейчас дела у них идут хорошо, а вдруг что-то изменится?
От Машеньки требовали, чтобы она тратила строго оговоренную сумму в месяц. Покупка нового платья обсуждалась. Если жена уезжала в гости, где ее всегда принимали с большой радостью (хорошенькую жену Шмидта любили в Петербурге), то надо было вернуться к назначенному часу. Ни минутой позже! Иначе в доме начинались разбирательства и шум. Все это выматывало Машеньку, утомляло и злило… Но она ведь сама сделала выбор… Теперь за него следовало платить…
В расстроенных чувствах она встретила прибытие нового квартиранта. Василий Романович Марченко, двадцати четырех лет, представитель могилевского дворянства поселился в доме номер 10. Сенатор Степан Жихарев писал о нем:
«Марченко обещает много: ему не более 24 лет, а считается оракулом своего министерства и, несмотря на свои способности и необыкновенно приятную наружность, скромен, как красная девушка, почтителен к старшим и приветлив со всеми, кто имеет до него дело».
Он только что поступил на службу в военную коллегию, благодаря хлопотам графа Вязмитинова. Вышло так, что граф взял на себя труд помочь Марченко продвигаться по службе (и сразу поползли слухи, будто бы Василий приходился ему тайным сыном, а не просто приятелем). Владельца дома такие нюансы нисколько не интересовали – главное, что Василий Романович Марченко мог вносить регулярную плату за проживание в квартире. Был вежлив, аккуратен и приятен внешне.
То, что он приятен, вскоре заметила и Маша…
Сначала они просто здоровались, когда случайно встречались на лестнице. Потом Маша как-то неловко оступилась, и ее подхватил квартирант. Иначе бы упала! А еще раз они увиделись у общих знакомых… Так, постепенно, началось сближение. Им было интересно друг с другом, да и близкий возраст! Василий Романович в скором времени стал для Маши хорошим другом. А еще какое-то время спустя они поняли, что влюблены.
Раз в месяц в доме Шмидта устраивали приемы. Царила там, конечно, Машенька. Она развлекала гостей пением и игрой на фортепиано. Как-то пригласили на этот вечер и квартиранта Марченко. Вскоре после этого и случилось объяснение.
— Он мой отчим, — призналась Маша – Василию. А потом рассказала свою нехитрую историю.
Надо признаться, что Марченко слушал Машу с большим вниманием и был страшно взволнован. Что же такое получилось? Что Карл Яковлевич, пользуясь безнадежным положением сироты, попросту… заставил ее выйти замуж? Это же безрассудно! Нечестно!
Он решил навести справки: разрешено ли оказывать давление на девушку при решении такого вопроса? Сходил в церковь, задал вопросы священнику. Из всего следовало, что было совершено принуждение. И Маша действовала не по своей воле.
На исходе лета 1804 года, в вечерний час, когда Шмидт вернулся со службы, состоялся тяжелый разговор. Машенька в присутствии Василия объявила, что расстается со своим мужем-отчимом. И что подает на развод, о чем уже осведомлены в церкви.
Карл Яковлевич настаивал, что Маша прекрасно понимала, что делает. На стороне девушки оказался уже упомянутый граф Вязмитинов. Спустя два изматывающих года в деле была поставлена точка: не имел права Шмидт принуждать падчерицу к союзу. В итоге брак все-таки аннулировали, и Маша смогла выйти замуж за своего любимого.
Василий Романович оказался хватким и умным молодым человеком. Дослужился до действительного статского советника, какое-то время послужил томским губернатором, вознесся до невероятный высот – стал личным секретарем императора Александра Первого. Вместе с ним ездил на знаменитый Венский конгресс.
Машенька была счастлива с мужем и родила ему семерых детей.
Что касается Карла Шмидта, то и у него жизнь наладилась. Хозяйкой в его доме стала умная ключница, которая тоже сделала его вполне счастливым человеком. А эту историю многократно рассказывали друг другу современники, попала она и в мемуары.
Попала она и в книгу А. Иванова «История петербургских особняков». Это сразу говорю тем, кто решит усомниться в ее подлинности. Да-да, я тоже читаю разные каналы и сразу вижу, если где-то про меня начинают писать)
Как говорится: если вы чего-то не знаете, то это не значит, что этого нет.
