К первой брачной ночи ее готовили особо тщательно: мыли в розовой воде, натирали благовонными маслами. Служанкам было очень жалко плачущую невесту, ведь они знали, почему именно ее жениха прозвали «банщиком»…
В жилах новорожденной девочки текла кровь двух могущественнейших фамилий Рима. Отец, Германик, принадлежал к патрицианскому роду Клавдиев, являлся племянником и приемным сыном самого императора Тиберия. Мать, Агриппина Старшая, представляла всаднический род Випсаниев и являлась любимой внучкой Октавиана Августа.
Ее нарекли Юлией Августой Агриппиной, но для потомков она навсегда осталась Агриппиной Младшей.
В 19-м году, когда девочке едва исполнилось четыре, в Антиохии умер ее отец, прославленный полководец Германик. В Риме были уверены, что покорителя германских племен отравили.
После кончины отца судьба Агриппины оказалась в руках ее деда, императора Тиберия.
В 28-м году владыка Рима выдал тринадцатилетнюю внучку за видного политика Гнея Домиция Агенобарба. Жених был безупречен: влиятелен, знатен и несметно богат. Разница в возрасте в тридцать лет не смущала никого — в Вечном городе к подобным условностям относились с легким сердцем, и император подавал тому пример.
Столичные острословы дали Агенобарбу прозвище «банщик» за то, что он очень любил проводить время в термах с известными красавицами Рима, в том числе, со знаменитой гетерой Альбуциллой. Агриппине было известно об этих увлечениях жениха, но ничего поделать она не могла.
Не стал камнем преткновения и тот факт, что Агенобарб доводился Агриппине двоюродным дядей. Сразу же по завершении пышной церемонии Гней Домиций увез юную жену на виллу, удобно расположенную меж Римом и Анцием. Живописность тех мест смягчила для Агриппины горечь брака с мужчиной, который вполне годился ей в отцы.
В 32-м году Гней Домиций стал консулом. Главной вехой его деятельности стало возведение терм на Священной дороге, в самом сердце Рима. Термы вышли роскошными, а, кроме того, консул подтвердил свое прозвище — «банщик».
В начале 37-го года Гней Домиций едва не погиб по вине своей любовницы. Альбуциллу обвинили в оскорблении императора, и та, желая спастись, оговорила Гнея и двоих своих поклонников — Вибия и Луция Аррунция.
Луций Аррунций, не дожидаясь приговора, вск-рыл себе вены. Вибий и Гней Домиций уже готовились к худшему, но судьба им улыбнулась: в марте император Тиберий скончался. Императором при поддержке префекта преторианцев Макрона неожиданно стал Калигула, родной брат Агриппины. Судебное разбирательство в отношении Гнея Домиция было свернуто.
В декабре того же года Агриппина подарила супругу сына, Луция Домиция Агенобарба. Мать свято верила, что ее мальчик однажды наденет императорскую пурпурную тогу, как его прадед Тиберий и дядя Калигула. Молодая мать даже посетила прорицательниц, и те предрекли: Луций Домиций будет править, но ему суждено лишить жизни свою мать. Агриппине тогда было восемнадцать, и она лишь усмехнулась в ответ:
«Пусть убьет, лишь бы царствовал».
Император Калигула, взойдя на трон, немедленно вознес своих трех сестер — Агриппину Младшую, Юлию Друзиллу и Юлию Ливиллу. Молодым женщинам даровали привилегии весталок: отныне они могли созерцать гладиаторские бои и состязания с лучших, сенаторских мест.
Даже указы Сената начинались с сакраментальной фразы:
«Да сопутствует удача императору и его сестрам».
Взамен же сестры были обязаны участвовать в пирах Калигулы на Палатине, что начинались прилично, а заканчивались таким разгулом, что сам Бахус бы покраснел. Замужество Агриппины не было помехой для этих забав. Император требовал ее присутствия, но, по свидетельству античных историков, Калигула всегда оставлял ее «на десерт», после двух других сестер — Друзиллы и Ливиллы.
10 июня 38-го года Юлия Друзилла, любимица Калигулы, скоропостижно скончалась. Для императора это стало сокрушительным ударом; по его приказу Сенат причислил покойницу к лику богини Венеры.
Смерть Друзиллы усилила и без того болезненную подозрительность цезаря. Теперь он не щадил никого, даже ближайших родственников.
В 39-м году Агриппину, Юлию Ливиллу и их общего возлюбленного Лепида обвинили в заговоре против императора. Лепид был казнен незамедлительно, а сестер Калигула сослал на Понтийские острова в Тирренском море, конфисковав их имущество. Жителям островов под страхом смерти запрещалось помогать ссыльным. Чтобы выжить, Агриппина и Юлия стали ныряльщицами: рискуя жизнью, они добывали со дна морские губки и продавали их.
Мужа Агриппины Калигула по неведомой причине не тронул. Гней Домиций мирно жил на своей вилле с сыном до 40-го года, когда престарелый консул скончался от водянки. Его огромное состояние отошло Калигуле, а племянника Луция Домиция император отдал на воспитание тетке.
Вероятно, Калигула не остановился бы и уничтожил всю семью Агриппины, но 24 января 41-го года он пал от рук преторианцев-заговорщиков.
Преторианцы провозгласили новым императором Клавдия, родного дядю Агриппины и брата Германика. Клавдий сразу же вернул племянниц из ссылки. Если Юлия Ливилла без промедления воссоединилась с мужем, то домашний очаг Агриппины был разрушен. Император, видя страдания племянницы, подыскал ей нового мужа — Гая Саллюстия Криспа. Сразу после свадьбы Агриппина забрала сына Луция Домиция в новую семью.
Клавдий питал к племяннице теплые чувства, однако его супруга, амбициозная красавица Валерия Мессалина, видела в сыне Агриппины угрозу для собственного отпрыска, Британника.
В 48-м году Мессалина вместе со своим возлюбленным Гаем Силием организовала заговор против слабовольного Клавдия. Силий пообещал ей: в случае успеха Агриппина и ее отпрыск будут казнены, а Британник немедленно возведен на трон. Заговор провалился. Клавдий приказал Мессалине уйти из жизни, и когда она не смогла поко-нчить с собой, ее убили.
После смерти Мессалины приближенные Клавдия заговорили о новой свадьбе. Претенденток было множество, но лучшим кандидатом они единодушно считали 33-летнюю Агриппину Младшую.
Брак с племянницей укреплял династию. Сама Агриппина жаждала этого союза, ибо он приближал ее сына к власти. Под натиском племянницы Клавдий сдался:
«Соглашаюсь, ведь это моя дочь, воспитанная мною, рожденная и взращенная на моих коленях…».
Супругу Агриппины было велено развестись с ней, и началась подготовка к бракосочетанию.
1 января 49-го года Клавдий и Агриппина стали мужем и женой. Новая императрица сразу же начала возвышать своего сына и принижать Британника. По ее настоянию император обручил Луция Домиция со своей дочерью, прекрасной Октавией.
В 50-м году, уступая уговорам жены, Клавдий официально усыновил Луция, передав ему права наследника, ранее принадлежавшие Британнику. Тринадцатилетний юноша обрел новое, блистательное имя — Нерон Клавдий Друз Германик. Агриппина стала как никогда близка к заветной цели.
Теперь между троном и ее драгоценным сыночком стоял только один человек — десятилетний Британник. Этот негодный мальчишка родился позже Нерона (сын Агриппины был старше на четыре года), однако его отцом был сам император Клавдий, тогда как отцом Нерона — покойный консул Гней Домиций Агенобарб, прозванный «банщиком».
Агриппина отлично сознавала: стоит ей утратить власть над Клавдием — и быть беде. Сначала ей не составляло труда держать шестидесятиоднолетнего мужа в узде. Так, в 51-м году Клавдий даровал супруге право разъезжать по Риму на колеснице, предназначенной для статуй богов.
Сама же императрица лихорадочно создавала искала сторонников, которые должны были поддержать ее и Нерона после смерти Клавдия. Она поставила во главе преторианской гвардии своего преданного поклонника Секста Афрания Бурра. Бурр, едва облачившись в плащ префекта, принялся настраивать гвардейцев против Британника, внушая им, что после кончины императора власть должна перейти к Нерону.
Клавдий безропотно исполнял любые капризы супруги. Когда Агриппина потребовала удалить Британника от двора и лишить наследства, пожилой монарх согласился, несмотря на искреннюю любовь к родному сыну. Смирился он и с казнью Сосебия, наставника Британника, который осмелился возмутиться ссылкой законного наследника. Сосебий пал по приказу Агриппины.
9 июня 53-го года Рим пышно отпраздновал свадьбу Нерона и Клавдии Октавии. Агриппина ликовала, но триумф ее был недолог. Шестидесятичетырехлетний Клавдий внезапно охладел к жене и перестал посещать ее виллу. Вскоре из изгнания вернулся Британник; император стал готовить его к престолонаследию, а Агриппина с Нероном вызывали у него лишь досаду. Императрица поняла: если Нерон не взойдет на трон немедленно, власти им не видать. Император Клавдий должен умереть.
13 октября 54-го года император безмятежно отобедал грибами. Вскоре ему стало дурно, и он скончался в страшных муках. Блюдо с угощением ему поднесла Агриппина.
После этого настал черед Секста Афрания Бурра. Префект действовал без промедления: преторианцы захватили дворец и Форум, провозгласив шестнадцатилетнего Нерона императором.
Нерон прекрасно понимал, кому обязан властью. Он назначил мать жрицей культа Божественного Клавдия — отравленного цезаря обожествили, чтобы не будить подозрений в народе. Агриппине было даровано право присутствовать на заседаниях Сената. Фактически, в первые годы правления Нерона страной заправляла его мать. Молодого императора это устраивало, но с годами начало раздражать.
Наставники Нерона, Секст Афраний Бурр и философ Сенека, решили ослабить влияние Агриппины, познакомив императора с вольноотпущенницей Актой. Родом из Малой Азии, высокая смуглянка с пронзительным взглядом мгновенно пленила Нерона. Законную жену, дочь Клавдия Октавию, император терпеть не мог, и уже в 55-м году объявил Акту официальной фавориткой. Развод с Октавией вызвал ужас у Агриппины, и женщине с трудом удалось отговорить сына от этого шага.
Агриппина всеми силами мешала связи Нерона с Актой, публично отчитывая сына за роман с бывшей рабыней. Но цезарь больше не подчинялся ей — в его жизни появилась другая женщина.
В феврале 55-го года Агриппина, потерявшая контроль над сыном, пошла ва-банк: она попыталась объявить законным императором Британника, которого сама же свергла. План провалился, и Нерон пришел в ярость. В феврале 55-го года тринадцатилетний Британник был отравлен по приказу императора. Агриппина отделалась сравнительно легко — сын лишь лишил ее всех почестей и охраны, приказав покинуть дворец.
В 58-м году новой страстью Нерона стала Поппея Сабина. По сравнению с этой знатной красавицей, рабыня Акта казалась безобидной овечкой. Агриппина, все еще чаявшая вернуть влияние, принялась убеждать сына вернуться к Акте. Нерон сопротивлялся, и тогда мать пошла на отчаянный шаг. Вот как описывает это римский историк Тацит:
Нерон трижды отправлял к матери убийц с ядом, но осторожная Агриппина каждый раз избегала смерти. Удалось ей спастись и после покушения с кинжалом. Но цезарь был настойчив. В марте 59-го года он приказал матери отплыть на корабле, который был заранее испорчен — судно должно было затонуть в море. Так и сталось, однако Агриппина, некогда добывавшая себе пропитание ныряльщицей, стала единственной выжившей: она сумела доплыть до берега.
После этого чуда разъяренный Нерон отдал преторианцам прямой приказ — Агриппина должна была умереть. Увидев на берегу солдат с обнаженными мечами, Агриппина указала на живот и сказала:
«Бейте сюда, в чрево, породившее изверга!»
Нерон, узнав о смерти матери, неожиданно для себя и своей свиты впал в депрессию. Призрак Агриппины начал преследовать его по ночам, лишая сна. Император нанял персидских магов, чтобы избавиться от наваждения, но это не помогло. Агриппина преследовала своего сына вплоть до его сам0убийства…
