Девушка неловко прикрыла свой округлившийся живот длинной шалью. Какой позор! Неужели все догадаются, что она в положении?
В Средние века и раннее Новое время беременность знатной женщины никогда не была её личным делом. Ведь единственное предназначение женщины и знатных невест было рожать, укреплять династию и связи между странами. Если беременела королева, об этом знали придворные, послы, родственники, врачи и иногда пол-Европы.
Сама женщина постепенно уходила из публичной жизни. На поздних сроках она меньше появлялась при дворе, чаще оставалась в покоях, окружённая дамами, служанками и врачами. Не потому, что беременность была позором, а потому, что её живот казался слишком личным делом.
При дворах существовала своя странная логика: женщина должна была быть матерью, но не должна была напоминать всем, что ребёнок появился после супружеской постели. Беременность была неловкой. Она как будто слишком прямо говорила о том, о чём приличные люди предпочитали молчать.
Даже стеснялись прямо произнести, что девушка беременна. Чаще писали: «она в интересном положении», «ожидает прибавления» и тому подобное.
Особенно эта стыдливость усилилась в XVIII и XIX веках. Женщина должна была быть нежной, сдержанной, скромной и почти бесплотной. Её тело прятали за корсетами и многочисленными нижними юбками. Беременность разрушала этот образ.
Замужняя женщина могла гордиться будущим ребёнком, но на поздних сроках ей часто было лучше исчезнуть из света. Не ездить на балы, не танцевать, не появляться на больших приёмах.
Иногда это объясняли здоровьем, иногда усталостью, иногда поездкой в деревню или на воды. В действительности они просто не хотели выставлять напоказ округлившуюся фигуру.
Знатная девушка после свадьбы должна была стать матерью, но оставаться изящной. Живот прятали свободными платьями, шалями и накидками.
Маркиза Монтеспан, фаворитка Людовика XIV, тоже скрывала свою беременность при французском дворе. Король был женат, маркиза — замужем.
Она носила специальные объемные платья, но как метко подметила принцесса Пфальцкая в мемуарах, все начали понимать, что если маркиза гордо носит объемное платье, то она в положении.
По той же причине герцогиня де ла Вальер уезжала в отдельное поместье на поздних сроках, чтобы лишний раз не демонстрировать свое положение.
Викторианская Англия довела это до абсурда. Беременная женщина в публичном пространстве вызывала неловкость. Она была живым доказательством того, что даже самая приличная жена участвует в телесной стороне брака. А приличное общество упорно делало вид, что у благовоспитанных дам таких сторон жизни не существует.
Флора Гастингс — очень показательная история. Она была фрейлиной герцогини Кентской, матери юной королевы Виктории. В 1839 году при дворе заметили, что у Флоры увеличился живот.
Она была незамужней, а значит, для общества это сразу пахло катастрофой. Связь на стороне? Такого просто не могло быть у знатной леди!
Пошли слухи, будто она беременна от сэра Джона Конроя, крайне неприятного и влиятельного человека из окружения герцогини. Молодая Виктория и её приближённые поверили подозрениям. Флору заставили пройти унизительный медицинский осмотр, чтобы доказать, беременна она или нет.
Оказалось, беременности не было: у неё была опухоль печени. Вскоре она умерла. Скандал ударил по репутации самой Виктории. Королева Виктория, кстати, сама родила девятерых детей, но беременность и роды не любила.
Для девушки из приличной семьи беременность вне брака могла разрушить всё: репутацию, будущее, возможность выйти замуж и положение семьи.
Ребёнка могли скрыть. Его отдавали кормилице, в приют, записывали как чужого, иногда выдавали за младшего брата или сестру самой матери.
Например сестра императрицы Марии Фёдоровны, датская принцесса Тира, родила ребенка вне брака. Скандал был ужасный. Тира родила тайно и больше не виделась с дочерью, отданной другой семье.
В знатных семьях проблему решали деньгами: виновника могли заставить жениться, а если это было невозможно, находили другого жениха, которому давали приданое, должность или покровительство.
Её беременность вне брака становилась семейным скандалом. На неё смотрели как на угрозу наследству, брачным планам сестёр, связям отца и положению братьев.
Элеонора Плантагенет, Английская принцесса XIII века, будучи вдовой забеременела в стенах монастыре от пронырливого графа! Выбора не оставалось, чтобы спасти репутацию семьи брат-король сам повел сестру под венец.
Роды королевы тоже могли быть почти публичными. В некоторых европейских дворах рядом находились свидетели, чтобы никто не посмел потом сказать, будто ребёнка подменили, как это однажды сделала Бьянка Капелло, фаворитка, а потом и жена герцога Тосканы Франческо I.
С точки зрения династии это была мера безопасности. С точки зрения женщины — ужас. Представить себе роды под взглядом придворных дам, врачей, сановников и людей, которым важен не ты, а законность младенца, довольно страшно.
Беременность Марии Моденской, жены Якова II, превратилась в политическое расследование: противники короля не верили, что она действительно родила наследника, и сочиняли слухи о подменённом младенце.
А Мария Антуанетта настолько была травмирована первыми публичными родами, что в следующий раз терпела схватки до предела, не сообщая придворным о начале родов.
Даже в наше время есть отголоски этого стеснения. Известная актриса Клаудия Кардинале в середине XX века в возрасте 17 лет родила внебрачного сына, которого представила своим младшим братом.
