Пьющие из одной небесной реки: Янка Дягилева и Александр Башлачёв

Янка Дягилева и Александр Башлачёв познакомились в декабре 1985 года на одном из квартирников в Новосибирске. Башлачёв, чувствующий себя поначалу неуютно в компании новосибирцев, был обласкан девятнадцатилетней Янкой. Она подошла к нему и сказала: «Хочешь я нарисую тебе лисичку?». И нарисовала. И рисунок этот сохранился.

Впрочем, ничего особенного в 1985 году не произошло. Заметили друг друга, запомнили и всё.

Странно было слышать от Ани Волковой что после этой встречи с Башлачёвым «крыша у Янки съехала совершенно, всё представление о мире кончилось, и началась новая жизнь, собственно говоря она была в состоянии совершенно шокового потрясения, глубокого, после чего она, собственно, бросила институт, быстро-быстро собралась и уехала».

Впрочем, этим высказываниям «Нюрыча», Ани Волковой, противоречат и факты янкиной биографии. Институт она бросила через 4 месяца после отъезда СашБаша. Да и с самой Аней познакомилась только летом 1986 года. И подорвал Янку на скитания не Башлачёв, а другой творец — Егор Летов.

Гораздо существенней была их вторая их встреча, что произошла в Новосибирске с 5 по 7 февраля 1987 года на квартирнике у И. Летяевой. Потом были творческие посиделки у Янки дома. Башлачёв там пел, пели другие музыканты, янкин папа всех кормил котлетами. Напоследок Башлачёв подарил Янке свои знаменитые колокольчики.

Позже в том же 1987 году, в сентябре, Башлачёв и Янка пересеклись ещё раз в Питере. Эта их встреча стала последней, и очень расстроила Янку. Саша был совершенно сдутый, поникший, без искры в сердце. Ни общения не получилось, ни концерта, ибо после второй песни Саша перестал петь.

Но придя домой с квартирника она напишет в один вечер восемь песен, плюс стихотворение «Засыпаем с чистыми лицами» с эпиграфом «А.Б.» и припиской в конце «Это я обиделась на Башлачёва».

Вот и вся история взаимоотношений двух Творцов. Так по крайней мере свидетельствуют летописцы. Да, ещё летописцы вспоминают как Башлачёв подарил Янке черновики своих стихов и недоконченных песен.

О чём общались поэты, какой информацией делились — так и осталось для всех загадкой. Ясно что Саша наполнил сосуд души Янки творческими идеями. Разбудил её как декабристы Герцена. Зажёг ей зелёный свет на семафоре, поставил на творческие рельсы и заставил возить по ним вагонетки открывающихся имагинаций.

Можно смело сказать, что Саша передал Янке эстафетную палочку творящего скомороха. Янка была безусловно скоморохом, смутно это понимая вначале, но после встречи с Башлачёвым уже ведала себя и то что творила.

1987 год для Башлачёва был тяжелым. Нового ничего не рождалось. Он по инерции продолжал давать квартирники, больше чтобы заработать немного денег на жизнь. Состояние разрыва с миром наметилось нешуточное. Янка же в том году как раз пошла на взлёт.

Рок-окружение мало что понимало в душевных метаниях СашБаша. Янка понимала, нутром чувствовала сашину трагедию, ибо они пили из одной небесной реки. Но этого было мало, чтобы помочь гибнущему скомороху земли русской. Впрочем через три года история повторилась. Уже Янка гибла, и никто ей не мог помочь.

Тяжелая ноша скомороха-сказителя была смертельна. Особенно тот древний импульс, что воскрешал Александр Николаевич Башлачёв, он требовал полной самоотдачи и полного самопогружения в высокие духовные сферы. Эта ноша была словно мельничный жернов на плечах, она была не просто тяжкая, но фактически не даровала путей к отступлению в обычную жизнь.

Крестный путь, длиной в три сакральных года, тебе давали пройти, пролететь на ангельских крыльях, но потом ты низвергался, и должен был сам найти обратную дорогу к жизни.

Поразительно, что в те времена нашлись уши способные услышать скоморошное слово. Даже удивительно, что Янка и Саша, пусть в таком урезанном, малометражном формате, но прозвучали. И что неудивительно их творчество цепляет и сейчас.

Егор Летов понимал Янку. Он двигал свои революционные идеи в мир, был настоящим панком, но знал ту закваску из которой рождалось янкино слово. Другое дело, что сам Летов туда пути не знал. Но всё «башлачёвское» в Янке принимал. Он понимал, что Янка не панк, и знал про мощную духовную связь Башлачёва и Янки.

Может с виду показаться, что Летов Янку потихоньку поддушивал и загонял в стойло этот скомороший импульс. Но Егор, пока это было в его силах, как мог оберегал Янку, может подчас это и выглядело жестковато. Начиная с января 1991 года и он был не в силах, и никто был не в силах спасти Янку, которая вышла на свою финишную прямую. Башлачёвский финал был итогом её короткой и яркой жизни.

Невероятно трудно филологически копаться в их мирах со-творчества. Да, можно поймать очень много словесных аналогий у Саши и у Янки, ритмику, образность. Источники-то одни. Но всё равно филологи тупят свои лопаты. Ибо чем больше копают, тем больше упираются в камни. И то что они делали — это был не просто фольклор, это было то что стояло глубже фольклора, лубка, посконных рубах и сарафанов.

Скоморошное слово в древности меняло сознание людей. Оно подбиралось к душе слушателя внутренней сакральной дорогой. Действовало это также и в конце 80-х через воскресителей этого импульса. И у Саши и у Янки песни были, мягко говоря, невесёлые. Стоны, плачи словесные, надрывные ноты их песен не несли радости, но медленно подводили душу к катарсису.

В жизни солнечная Янка в творчестве была малосолнечной. Башлачёв, кто его помнит не в последние полтора года жизни, тоже светил солнцем. Они старались, чтобы в душе человека стало светить внутреннее Солнце, путь к которому душа могла бы открыть только через страдание, через юдоль.

Правда, когда мощный инспирирующий дух оставлял их, они больше походили на опорожнённые Луны. Башлачёвская агония была полтора года, янкина — пол-года. Приводившие других к катарсису Творцы, сами были бессильны привести себя к катарсису.

В наше время ходить подобными дорогами стало легче. Наше апокалиптичное время гораздо больше отражает небесных картин, чем это было в годы перестройки. Но с другой стороны ушей способных услышать звуки небесных труб стало меньше. Слишком все обёрнуты в себя. Интернет полностью лишил нас народных героев и кумиров.

То есть гениев подобных Янке и Саше и сейчас хватает, но кто их слышит и знает. Все герои творят для своих узких кутков и околотков. На всероссийском уровне личности не появляются. Все наши современные герои это продукты медийных технологий и рекламы. Поэтому многие всё больше оборачиваются в прошлое, пытаясь там выловить в старой воде горошины подлинного и настоящего.

И правильно делают, что ловят. Потому что наладить мосточки и понтонные переправы между поколениями архиважно. Современному поколению нужны правильные ориентиры.

Оцените статью
Пьющие из одной небесной реки: Янка Дягилева и Александр Башлачёв
Любовь, боль и одиночество: судьба Лидии Князевой, первой жены Ролана Быкова