Они познакомились в Москве в 1909 году и влюбились друг в друга. Поговаривали, что двадцатидевятилетний Борис Николаевич Бугаев и восемнадцатилетняя Ася Тургенева — странная пара.
Он, известный под псевдонимом Андрей Белый, был писателем и работал над романом «Серебряный голубь», его хорошо знали в самых крупных издательствах — «Скорпионе», «Весах». Как и на многих символистов, на него была мода. Гимназистки старших классов щеголяли тем, что знали какого цвета у него глаза — ярко-синие.
Бурные отношения Белого с женщинами давно стали темой пересудов для Москвы. Дамы его боготворили, хотя он не отличался красотой: высокий лоб с ранними залысинами, манерные изломанные жесты, порывистая странная походка… На женщин он воздействовал каким-то неуловимым волшебным обаянием, проникновенным разговором, часто — пугающей откровенностью и ореолом «страдальца за любовь».
У него за плечами была драматическая история отношений с Ниной Петровской и «астральная» дуэль за нее с Брюсовым. Чуть позднее — мучительный треугольник с Александром Блоком и Любовью Менделеевой.
В марте 1909 года в квартире Белого раздался телефонный звонок. Милый девичий голос спросил: «Не согласитесь ли вы мне позировать для портрета, который я переведу в гравюру? Но только с одним условием: каждое утро, без пропусков и опозданий. Согласны?»
Это была Ася Тургенева. Конечно, он тут же согласился. Отказать Асе Тургеневой было невозможно, несмотря на то что дел накопилось немало: надо сдавать статьи для «Весов», срочно дописывать роман, участвовать в литературных диспутах. Но это все не имело значения перед необходимостью видеть ее.
В Москве о Тургеневых говорили много: Наташа, Ася и Таня — были красавицами и многим вскружили головы. Девушки были стройные, большеглазые, с пепельными волосами и очень хорошенькие.
«О сестрах Тургеневых шла своя отдельная легенда. Двоюродные внучки Тургенева, в одну влюблен поэт Сережа Соловьев, племянник Владимира, в другую — Андрей Белый, в третью пока никто, потому что двенадцать лет, но скоро влюбятся все» — писала Марина Цветаева.
«У них глаза одни и те же
И те же голоса.
Одна цветок неживше-свежий,
Другая луч, что блещет реже,
В глазах у третьей — небо. Где же
Такие встретишь небеса?» — из стихотворения Марины Цветаевой, посвященного сестрам Тургеневым.
Сестры жили в Москве у своей тетки Марии Олениной-д’Альгейм — знаменитой камерной певицы. На званом вечере у д’Альгеймов Белый впервые увидел Асю и был сражен. «Вид — девочки, обвисающей пепельными кудрями… Весна и розовый куст — распространяемая от нее атмосфера», — так он описал свое впечатление от первой встречи с Асей.
Каждое утро Белый приходил позировать Асе. Она сосредоточенно писала первые минут двадцать, стараясь поймать ежесекундно меняющееся выражение его глаз; потом бросала кисти, забиралась с ногами в большое кресло, эпатажно закуривала — и тут начиналось то, ради чего Белый здесь был каждое утро: задушевные разговоры. Несмотря на разницу в возрасте им было легко и хорошо вместе.
Этой Весне, этому нежнейшему Розмарину — ласковые прозвища, данные Белым Асе, — он сразу поведал про себя все, даже то, что никому не рассказывал.
Белый рассказывал,что вырос в семье знаменитого профессора математики Николая Васильевича Бугаева, человека талантливого, с утра до ночи погруженного в науку. Мать — очаровательная светская красавица Александра Дмитриевна с трудом уживалась с мужем.
Белый все детство и юность провел среди скандалов между матерью и отцом. «Мне приходилось всегда кривляться, чтобы угодить обоим…»
После смерти отца Белый продолжал жить с матерью, постаревшей, своенравной, ревнивой и требовательной. Он жаловался, что не имеет дома, а теперешнее пристанище ему опостылело. Ася смотрела на него и сочувственно кивала: она и сама переживала острое чувство бездомности и неприкаянности. Возможно, именно это чувство сблизило их.
Мать Аси — Софья Николаевна, дочь Николая Бакунина, рассталась с отцом своих дочерей — Алексеем Тургеневым; тот не перенес расставания и вскоре умер. Девочки отца обожали и не могли простить этого матери, которая вышла замуж за лесничего В.К.Кампиони и уехала к нему в имение под Луцк.
Дочери наотрез отказались жить с отчимом. В результате Наташа и Таня остались жить у тетки, а среднюю — Асю — отправили в Брюссель учиться к мастеру гравюры Дансу. В Москве Ася появлялась редко и скоро должна была опять отправиться на учебу. Девушка рассказывала Белому, что Данс очень строгий, держит ее как в монастыре и не разрешает отлучаться из дому более чем на полчаса.
По ее рассказам, она словно была пленницей Синей Бороды. Но Белый почувствовал, что в ее рассказах больше поэтического вымысла, чем правды. Он и сам жил скорее фантазиями, чем реальностью.
Он придумал для Аси имя Королевна и вообразил себя ее спасителем, пообещав, как и полагается, спасти ее, то есть увезти. Куда? Это вопрос несущественный. Ася о том только и мечтала.
Влюбленный Белый начал разрабатывать план для побега. Правда, до осуществления его мечты пришлось ждать почти год. Ася должна была доучиться у Данса на курсах.
Побег состоялся в конце 1910 года. Самым сложным было раздобыть денег, но в конце концов Белому удалось выпросить у издательства «Мусагет» три тысячи рублей аванса. Знакомые, узнав о их отъезде, разделились на два лагеря: одни говорили, что «беспринципный декадент похитил юную красавицу»; другие утверждали, что юная авантюристка погубила «нашего Бориса Николаевича».
Венеция, Рим, Неаполь, Тунис, Кипр, Иерусалим… Поначалу Белому нравились приключения. В каждом новом городе Ася начинала фантазировать, как жила здесь много веков назад. Например, в одной из прошлых жизней — оба они поверили в это — Ася была простой крестьянкой под Неаполем, а Белый — рыбаком. Она спускалась к морю, приносила ему обед и любовалась, как он закидывал сети в море…
До поры и до времени это было так романтично, пока в Иерусалиме у Аси почти что не начались видения: она утверждала, что ночью «видела» в саду Рахиль и Иосифа и разговаривала с ними. После ночных виденийАся заболела лихорадкой. Белый, протирая влажной салфеткой ее раскрасневшееся личико, со страхом слушал, как Ася в горячке зовет его «мой Иосиф».
Вернувшись в Москву, Белый окунулся в привычную жизнь: доклады о символизме, посещения знаменитой «башни» Вячеслава Иванова в Петербурге, выпуск первого альманаха «Труды и дни». Ася целыми днями сидела в съемной квартире и скучала.
Белый винил себя: Ася несчастна. Она без конца терзала его разговорами о новом побеге. И он понял, чтобы не потерять свою Королевну, ему надо ее увезти, развлечь, развеять. Снова, оставив дела, он поехал с Асей в Брюссель, Берлин, потом уже в Кельн, где произошла судьбоносная встреча с Рудольфом Штейнером.
Австрийский доктор философии, педагог, оккультист, мистик лично занимался с Асей медитациями и назвал хорошенькую барышню одной из своих лучших учениц. И Белый, и Ася стали адептами его учения. Члены общины воспринимали Штейнера как духовного проводника. Общие знакомые представили их «учителю» в мае 1912 года. От Белого не укрылось, что Ася сразу произвела на Штейнера сильное впечатление, впрочем, как и на многих мужчин.
51-летний Рудольф, интересный мужчина, окинув взглядом хрупкую фигурку русской барышни сказал ей: «Можете мне поверить, у вас недюжинные способности медиума. Вы — очень нужный мне человек…» Заметив ревностный взгляд Белого, Рудольф произнес: «Вы мне тоже пригодитесь! По вашим глазам видно, вы многое прозреваете». Впечатлительная Ася после этих слов решила, что антропософия — это ее призвание.
23 марта 1914 года Ася и Белый в швейцарском городе Берне Анна (Ася) Тургенева и Борис Бугаев (Андрей Белый) заключили брак. Он просто летал от счастья, когда они с Королевной вышли из казенного здания. Королева — его! В тот же день молодожены вернулись в свой маленький живописный городок Дорнах близ Базеля.
Вечером в их маленькой квартирке собрались исключительно свои: сестра Наташа с мужем юристом Александром Поццо, Лидия Дмитриева, Маргарита Сабашникова, Макс Волошин. Позже приехал поздравить молодых сам Рудольф Штейнер с женой Марией Сиверс.
После поздравлений все перешли к привычным спорам о том, как лучше строить центр антропософского движения — с лекциями, семинарами, театральными постановками. Штейнер созвал в Дорнах своих учеников из восемнадцати стран — художников, скульпторов, актеров, поэтов. Планы у него были грандиозные.
В августе 914 года Штейнер занимался постановкой последней части Фауста. Ася с сестрой Наташей должны были играть ангелов. Вечером Ася сказала мужу: «Больше не смогу быть тебе женой. В смысле плотских отношений. Отныне мы будем как брат с сестрой».
Белый смотрел на нее и ничего не понимал. Ася, не обращая внимание на его удивление, продолжала — она осознала свой духовный путь и добавила: «Учитель тоже так считает».
Для безумно влюбленного Белого начался ад. Он позже вспоминал: «При моей исключительной жизненности и потребности иметь физические отношения с женщиной это означало или иметь «роман» с другой (что при моей любви к Асе было невозможно), или прибегать к продажным женщинам, что при моих воззрениях было тоже невозможно…»
В этот период, словно нарочно, сестра Аси красавица Наташа стала часто приходить к ним в гости и отчаянно кокетничать. Муж давно ей осточертел, это было всем известно. Ася же оставалась холодна как статуя.
Наташа словно невзначай клала руку Белому на плечо, проникновенно смотрела в глаза. Ася с улыбкой целовала его в щеку, желала спокойной ночи и запирала дверь в свою комнату.
Белый переживал состояние мучительной раздвоенности: он любил Асю и желал Наташу. Он лишился сна, у него начались сердечные приступы. Однажды он не выдержал: «Ася, я влюблен в Наташу!» Ася равнодушно посмотрела на него и словно полоснула по сердцу холодным взглядом прозрачных зеленых глаз: «Влюблен — так люби!»
Белый обратился за советом к учителю: «Я не могу без Аси!» Штейнер сказал: «Слабость надо одолевать упражнениями. Впрочем, это меня не касается!» У Белого возникли подозрения: а что если Ася стала любовницей Штейнера? Он знал, что если останется здесь, ему прямая дорога в дом для умалишенных.
В августе 1916 года Андрей Белый уехал в Россию. Ася осталась в Дорнахе. Революцию он пережил в Москве. Нищенствовал, голодал, топил буржуйку рукописями. Днями стоял в очередях, читал лекции в «Пролеткульте», писал «Записки чудака», труд по философии культуры.
Чтобы убить тоску слонялся по друзьям. Он постарел и изменился: волосы поредели и торчали седыми клоками, глаза стали белесыми, словно выцвели. Он страшно тосковал по Асе и не завел ни единого романа. Судя по письмам, он любил ее и отчаянно мечтал о ней.
Весной 1919 года Белый получил от Аси письмо, в котором писала, что им надо расстаться окончательно. Белый помчался в Царское село к другу Иванову-Разумнику: «Мне надо срочно в Дорнах, к Асе!» Но как выбраться из России 1919 года?
Друзья подняли всех на ноги. У кого-то имелись связи на балтийской границе. Белый вел себя как ребенок: носился по Москве и всем сообщал, что собирается бежать из Советской России через Эстонию. Его предупредили знакомые: там знают о его планах, так бежать нельзя.
Помог Горький, написавший ходатайство «дорогому Владимиру Ильичу». Однажды на пороге квартиры Белого появился человек в форме с заграничным паспортом в руках.
Ася приехала к Белому в Берлин в конце 1921 года. Она похудела, изменилась, но была все так же прелестна. Они сидели в кафе, Белый умолял ее вернуться. Она качала головой и повторяла, что он отшатнулся от учителя, предал идеалы. Между ними все кончено…
Вскоре Белому рассказали, что Асю видели в Берлине с молодым красавцем Александром Кусиковым, поэтом-иманжистом. Кусиков был моложе Аси, щеголял в военном френче и брюках-галифе. Роман у них с Асей был явно не астральный.
Белый превратился в посмешище: шатался по кабакам, устраивал дикие сцены, выплясывал свое горе. Он танцевал фокстрот, шимми, шибер. Ходасевич описывал это так: «Танцевал Белый не плохо, а страшно. Танец в его исполнении превращался в чудовищную мелодраму, порой даже непристойную. Он приглашал незнакомых дам. Те, которые посмелее, шли, чтобы позабавиться и позабавить своих спутников. Другие отказывались — в Берлине это почти оскорбление».
Под утро друзья волокли его домой в бессознательном состоянии. Белый о своем горе рассказывал всем: соседям, прохожим, горничным. Сначала плакал, потом говорил, что Ася его предала. Потом поправлялся: Ася не виновата, виноват учитель.
В октябре 1923 года Белый вернулся в Москву. Ася навсегда осталась в прошлом.
