Почему актриса, которую лично знал Брежнев, ушла из кино на пике славы? За что дочь не простила легендарного отца до самой его смерти? И зачем заслуженная артистка РСФСР променяла московскую сцену на дом престарелых в Австралии? Рассказываю историю жизни, у которой было всё, кроме счастливого финала.
«Неужели у нашего Стасика был такой плохой вкус?»
Эта ледяная фраза, брошенная свекровью, прозвучала для молодой Майи Менглет как приговор. Она стояла в прихожей, прижимая к груди полугодовалого сына, и понимала: её брак кончился, даже не успев начаться. Муж Станислав молчал.
Он всегда молчал, когда мать унижала его жену. «Хватит спорить. Мама разбирается лучше», — говорил он каждый раз, когда свекровь выносила очередной вердикт: сколько грамм каши давать внуку, как вешать занавески, кому первому здороваться.
А потом случился ультиматум. «Или она убирается, или я». И Станислав снова промолчал. В этом молчании Майя услышала всё, что нужно было услышать женщине, которую полстраны уже называло «советской Софи Лорен». Она собрала в чемодан самое необходимое — детские пелёнки, пару платьев, несколько книг — и навсегда ушла из дома, где её считали недостойной своего драгоценного сына.
Этот развод стал для двадцатилетней Майи не крахом, а началом. Настоящая любовь, та, что продлится больше полувека, ждала её за поворотом.
Кровь наполеоновского капитана и латышской революционерки
Майя Георгиевна Менглет родилась в Москве 8 августа 1935 года. Её редкая фамилия — с французскими нотками, цепляющая слух — появилась не случайно. Предок по отцовской линии, капитан наполеоновской армии Людовик Менглет, после войны 1812 года остался в России и основал династию, которая через полтора столетия подарит советской сцене одну из самых ярких актрис.
Отец, Георгий Павлович Менглет, станет народным артистом СССР, звездой Театра сатиры. Мать, Валентина Григорьевна Королёва, тоже актриса — но куда менее известная.
Но самое интересное — по материнской линии. Бабушка Майи, латышка Берта Русман, с шестнадцати лет занималась подпольной работой в Риге. Носила в корзине с продуктами запрещённые листовки, за что попала в ссылку.
Её муж, человек с меньшевистскими взглядами, шептал жене в тридцатые, прислушиваясь к шагам на лестнице: «Ты же большевичка. Сдашь меня, когда придёт время». Она не сдала. Он умер своей смертью, пережив и эпоху, и супругу, которая дожила до внуков.
Это смешение кровей — французский темперамент, латышская стойкость, русская широта — и сделало Майю той, кем она стала. Невероятно красивой, вспыльчивой, обидчивой, но при этом невероятно верной тем, кого любила по-настоящему.
«С такой внешностью кому ты будешь нужна?»
В детстве Майя мечтала о сцене, но вовсе не рвалась туда сломя голову. В её семье актёрство было не профессией, а образом жизни. Она впервые появилась в кадре в пять лет — в массовке фильма «Лермонтов» (1943). Но подиум, а не сцена, мог стать её судьбой.
В семнадцать лет на станции метро «Парк культуры» её заметили двое элегантных мужчин. В дерзком платье цвета фуксии, сшитом руками матери, она притягивала взгляды. «Вы не хотели бы работать в Доме моделей на Кузнецком Мосту?» — спросили они. Девушка была ошеломлена. А когда в Доме моделей ей предложили поездку в Англию — в 1953 году, когда о загранице советские люди могли только мечтать, — она просто потеряла дар речи.
Однако её отец, Георгий Менглет, узнав об этом, пришёл в ярость. Охладил дочерний пыл звонкой пощёчиной: «Ты что, с ума сошла? Так легко от театра отказываешься?».
В том же 1953 году Майя поступила в Школу-студию МХАТ, преодолев конкурс 150 человек на место и попав на курс самого Василия Топоркова. Здесь, в стенах легендарной «Щуки», она познакомилась с теми, кто определил её судьбу. На одном курсе с ней учились Евгений Урбанский, Валентин Гафт и Олег Табаков. И оба, Гафт и Табаков, были в неё влюблены. Табаков позже напишет в мемуарах: «Первая красавица курса, девушка с глазами поразительной глубины, нервная и ломкая, вокруг которой всегда возникало оживление и напряжение».
Но самой интересной фигурой в её студенческой жизни оказался молодой человек, который сначала стал её мужем — Станислав Коренев. Сын друга детства, актёр, который тоже учился в театральном. Брак был скоропалительным, юношеским. И обречённым.
Фраза, которой гордилась бы сама Ева Браун
Свекровь, мать Станислава, была женщиной тяжёлого характера. Она с первой минуты невзлюбила невестку. Конфликты возникали на ровном месте: как кормить младенца, во что одевать, как убираться. Каждый раз Станислав молчал или становился на сторону матери. А кульминацией стал ультиматум, который свекровь бросила сыну в присутствии Майи: «Я устала терпеть эту… актрису под одной крышей. Мой дом, мои правила. Или она убирается, или я».
Она сделала паузу, окинула невестку презрительным взглядом и добавила фразу, которая вошла в историю: «Хотя, конечно, я понимаю… Неужели у нашего Стасика был такой плохой вкус, что он с ней спал?»
Станислав не сказал ни слова. И Майя, взяв ребёнка и побросав вещи в чемодан, навсегда покинула этот дом. Ей было двадцать с небольшим. Казалось, личная жизнь кончена. Но судьба готовила ей подарок.
60 лет счастья и одна просьба перед смертью
Настоящий муж Майи — Леонид Сатановский. Актер Театра Станиславского, красивый, статный, с голосом, который, по словам самой Менглет, покорил её с первого звука. Они поженились, когда ей было восемнадцать. По её настоянию — именно Сатановский, а не Коренев, был её первым мужем и отцом обоих сыновей, Алексея и Дмитрия.
Их брак продлился больше шестидесяти лет. Вместе они служили в Театре Станиславского, куда Майя пришла в 1958 году и где проработала 43 года. Вместе играли в антрепризах. Вместе пережили и славу, и забвение, и эмиграцию.
Сатановский был совсем не похож на того молчаливого Станислава. Он заботился о жене, поддерживал её в трудные минуты, не давал ей замыкаться в себе. Именно его любовь — тёплая, надёжная, безусловная — стала для Майи той самой гаванью, которой ей так не хватало в детстве.
Но идиллия длилась не вечно. В 2015 году Леонида Сатановского не стало. Ему было 83 года. Сын Дмитрий вспоминал, что перед смертью отец просил только об одном: чтобы мать не оставалась одна. «Мне кажется, он знал, как тяжело ей будет без него», — говорил Дмитрий в редких интервью.
Брежневский вальс и подозрения о «чёрном списке»
Карьера Майи Менглет в кино была стремительной и… короткой. Фильм «Дело было в Пенькове» (1957), где она сыграла молодого зоотехника Тоню Глечикову, принёс ей звёздный статус мгновенно. Изначально роль готовили для Нины Меньшиковой, но та была беременна. Кто-то из ассистентов заметил студентку Менглет, оставил записку с приглашением на пробы, и девушка явилась с чемоданчиком.
Сцены с Вячеславом Тихоновым, который играл главного героя Матвея Морозова, давались Майе тяжело. Она признавалась позже, что ужасно робела перед ним. Но результат превзошёл ожидания. Её Тоня — искренняя, страстная, немного наивная — влюбила в себя всю страну. Девушки по всему Союзу носили береты «как у той актрисы» и старались подражать её манере.
Фильм посмотрел сам Леонид Брежнев — и не раз. На одном из кремлёвских приёмов генсек заметил Майю, подошёл, галантно пригласил на танец. «А вот и наша Тоня… Фильм ваш я, можно сказать, наизусть знаю. Тяжелую правду жизни вы там показали, но душой тронули», — сказал он. А потом пошутил, что за ней готов даже в Пеньково поехать.
Но странное дело: после такого успеха предложений от режиссёров почти не поступало. В кулуарах «Мосфильма» шептались. Говорили, что она попала в «чёрный список» из-за того, что оттолкнула кого-то из влиятельных покровителей.
Другая версия, более прозаичная: её «слишком красивое», аристократическое лицо не вписывалось в формат «деревенской» героини. Режиссёр одной картины, затягиваясь папиросой, выдохнул: «Она не из наших. Черты не те. Зритель должен видеть в героине соседку, себя. А она с другой планеты».
Так или иначе, всего за свою карьеру Майя Менглет снялась всего в 19 фильмах — и это при таком-то старте!
«Ты предал нас всех»: как отец разбил сердце дочери
В 1961 году, когда Майя уже была замужем за Сатановским и воспитывала сыновей, её отца Георгия Менглета назначили главным режиссёром Театра сатиры. Казалось бы, семейное счастье должно было приумножиться. Но произошло нечто иное.
Георгий Павлович, которому на тот момент было 49 лет, ушёл из семьи. К актрисе Нине Архиповой. Яркой, амбициозной, очень талантливой. Уход был внезапным, болезненным, унизительным. Валентина Королёва — мать Майи — три года скрывала развод от своих родителей. Три года делала вид, что муж просто уехал на гастроли, что он вернётся, что всё наладится. Но он не вернулся.
Майя восприняла это как личное предательство. Она была очень близка с отцом, считала его непогрешимым. А он оказался обычным мужчиной, который променял семью на новую любовь. Позже, в одном из интервью, дочь бросила ему в лицо: «Ты предал нас всех. Маму, меня, нашу фамилию. Я не могу тебя простить».
И не простила. До самой смерти отца в 2001 году их отношения оставались прохладными и отстранёнными. Георгий Менглет умер 1 мая — в день рождения Нины Архиповой. Подробностей о его последних днях почти нет. Известно только, что Майя пришла проститься, но, кажется, так и не сказала того, что он хотел услышать.
«Ты уедешь на край света. Но будешь плакать по Москве»
В конце девяностых старший сын Майи, Алексей, уехал в Германию, затем в Австралию. За ним последовал и младший, Дмитрий. Сыновья позвали родителей за собой.
В 2002 году Майя Менглет и Леонид Сатановский, оставив Театр Станиславского, переехали в Австралию на постоянное место жительства. Переезд давался тяжело. Адаптация заняла годы. Актриса почти не знала английского, чувствовала себя чужой в далёкой стране. Но она не жаловалась. Рядом был муж. Рядом были дети и внуки.
В Австралии они продолжали играть — в театре русской антрепризы и даже в монреальском Русском драматическом театре. Но это была уже не та слава, не тот зритель, не та страна. Тоска по родине не отпускала Майю никогда.
В 67 лет она стала эмигранткой.
Тихий закат на чужбине
В 2015 году ушёл из жизни Леонид Сатановский. Майя осталась одна — в чужой стране, без мужа, который был её опорой больше полувека. Последние годы актриса жила в Мельбурне, окружённая заботой сыновей. Старший Алексей стал врачом, младший Дмитрий пошёл по стопам отца — выбрал науку, защитил диссертацию.
Майя Георгиевна очень скучала по Москве. Она смотрела старые фильмы с собственным участием, слушала советские песни, перечитывала письма от подруг, оставшихся в России. Но вернуться не могла — сказывался возраст, подводило здоровье.
В 2021 году, в возрасте 86 лет, она заразилась коронавирусом. Болезнь подкосила организм. А в последний год жизни начались проблемы с почками. Самочувствие резко ухудшилось.
19 января 2023 года Майи Менглет не стало. Ей было 87 лет.
Тело актрисы кремировали.
В России о её смерти сообщили короткими заметками. Никаких пышных траурных церемоний. Никаких передач на центральных каналах. Только пара архивных фотографий и несколько строк в новостных лентах.
Наследие, которое не умирает
Майя Менглет была и остаётся одной из самых недооценённых актрис советского кино. Не потому, что не хватало таланта. А потому, что слишком рано ушла из профессии, а потом и вовсе покинула родину. Но фильм «Дело было в Пенькове» жив. Его пересматривают, цитируют, помнят. А Тоня Глечикова в исполнении Менглет остаётся в памяти зрителей настоящим символом женской верности и силы.
Она слишком ярко горела. И слишком быстро угасла. Так бывает со звёздами, которые светят недолго, но ослепительно. Её жизнь — идеальное кино: в нём есть любовь, предательство, слава, забвение, эмиграция и смерть на чужбине. Осталось только помнить.
Любите ли вы фильм «Дело было в Пенькове»? Пересматривали ли его с возрастом — и открывали ли для себя что-то новое? А может, у вас есть любимая роль Майи Менглет, о которой мы не упомянули?
