Девочек отбирали особенно тщательно – на них всегда имелся стойкий спрос. Мальчиков предпочитали светлых, больше похожих на европейцев. «Вы ничего не сможете им дать, — говорили родителям, — поэтому смиритесь». Это была целая государственная программа: сделать так, чтобы аборигены забыли о своих корнях. Перестали говорить на родном языке. Превратились в послушных, на всё готовых слуг.
Энджи не помнила своего настоящего имени: её забрали у матери, когда ей исполнилось пять. Какой-то чиновник пришел в дом семьи и просто вывел малышку на улицу. Мать бросилась за ней, как тигрица, но ей пригрозили – если она станет сопротивляться, то придут за остальными детьми. Сколько у неё? Еще три сына? Вот их и отправят мостить дорогу.
Пришлось женщине отступить. Она сказала Энджи перед прощанием: «Помни, что я тебя люблю». Чиновник сердито окрикнул её:
— Говорить только на английском языке!
Энджи помнила эту фразу на родном наречии, но впоследствии язык предков полностью исчез из её памяти. Ведь ее отправили в школу-интернат. «Некоторым из детей было три года», — позже рассказывала она. Кто-то вообще едва умел ходить. А неподалёку находилось заведение, больше похожее не ясли – там содержались отнятые у матерей новорождённые.
— Через полвека Австралия станет белой, — хвастливо говорил генерал-губернатор Австралии, лорд Джон Хоуп.
Он занял свой высокий пост 1 января 1901 года. На тот момент на далёком континенте уже несколько десятилетий методично отнимали ребятишек у их семей. С оговоркой: это были семьи аборигенов.
«Мы превратим полукровок в белых граждан», — именно так, не стесняясь, писали в газетах и говорили с высоких трибун. Никого не интересовала судьба отдельной Энджи или любой другой девочки или мальчика. Главное было выполнить задачу – искоренить «всё прежнее».
Детей разлучали с матерями по-разному. Иногда это происходило добровольно-принудительно. Тогда чиновник являлся к семьям и объяснял, что у них самих ничего не получится. Земля вокруг принадлежит богатым белым людям.
Пробиться в их общество нереально, выучиться – тоже. Пусть лучше младшее поколение живёт в хороших условиях! Для этого надо попрощаться со своими детьми и отправить их в специальную школу. Там они заговорят на английском, как на своём родном.
Отнятых у аборигенов ребятишек оформляли как «брошенных». Это развязывало чиновникам руки. Тогда дети становились словно собственностью государства, и значит, ими можно было распоряжаться по-своему.
По сути, австралийские власти (которые действовали от лица короля Англии) приобретали рабочую силу. Они могли отправить учениц интернатов работать в поле, или на фабрику, или прислуживать в чьем-то доме. Энджи Тайлер стала личной горничной у какой-то леди, а когда отработала у неё пятнадцать лет, вышла замуж за трудягу с этой же фермы.
Сколько их было, этих несчастных, которые потом не могли найти свои родные семьи? Точных цифр установить не удалость, потому что учёт вели, спустя рукава. Если дети были совсем маленькими (когда их забрали), то потом им внушали, что родители умерли. А те, кто ещё что-то помнил, были запуганы.
«Я был с мамой и тетей и двоюродным братом. – рассказывал в 1930-е Ньютон Фокс. — Нас посадили в полицейский участок и сказали, что везут в Брум. Сюда же посадили и мам. Но когда мы проехали около десяти миль, они остановились и выставили матерей из машины. Мы прыгали мамам на спины, плакали, стараясь не отставать. Но полицейские вытащили нас и бросили обратно в машину. Наши матери бежали за машиной и плакали».
Девочки были выносливее мальчиков, поэтому их тщательно отбирали и охотнее использовали. В 1905 году придумали программу по изъятию детей аборигенов и размещении их у христианских миссий. Да, в Австралию хлынули толпы миссионеров! Представители разных монашеских орденов с радостью занимались обращением детей в истинную веру… Причем преимущество отдавали детям-полукровкам. Им спокойно объясняли, что у них больше шансов устроиться, ведь их могут принять за «своих». Были даже придуманы специальные термины!
Квадроны – те, у кого «белого» было на четверть.
Октороны – те, у кого «белая кровь» составляла одну восьмую.
Да, бывало, что родители сами отдавали детей чиновникам и миссионерам в надежде, что те… просто выживут. Дело в том, что коренное население Австралии в девятнадцатом века начало ужасно болеть. Аборигены не были приспособлены к недугам, которые для европейцев уже ничего не значили! В 1875 году рядовая к о р ь выкашивала целые деревни, поэтому выжившие несли своих детей к белым господам – возьмите, помогите, делайте, что хотите, только спасите их!
Уход за детьми в интернатах был, впрочем, чрезвычайно плох. Кормили скудно, а вот работать отправляли рано. А учеба? Она была символической. Главное, чему обучали аборигенов – языку и религии. Так было проще управлять ими.
Мелисенд Ди училась в сиротском приюте сестры Кейт, что в Западной Австралии. Она была одной из тех, кого забрали в очень раннем возрасте. Когда девушка выросла, её отправили работать на ферму в качестве домашней прислуги. Никакого выбора, никакой платы за работу – Милли должна была радоваться, что у неё есть крыша над головой и кусок хлеба.
«Хозяин дома часто приходил в мою комнату… — рассказывала она. – Я пошла к старшей сестре, которая тоже работала в этом месте, и рассказала об этом. Тогда она промыла мне рот с мылом и сказала, что мне лучше молчать и ничего не рассказывать…. Я убежала. Меня привезли назад, чтобы работать и дальше. Хозяин был зол и наказал меня.
А спустя месяц меня осмотрел врач и сказал, что я беременна. Моя дочь родилась в 1962 году в Мемориальном госпитале короля Эдуарда. Я была так счастлива, у меня была прекрасная малышка, которую я могла любить, лелеять и которая всегда была со мной! Но её забрали у меня, сказав мне, что она будет на попечении, пока я не стану достаточно самостоятельной, чтобы заботиться о ней. Моего ребенка отняли у меня точно так же, как меня отняли у моей матери».
Такие школы-интернаты англичане открывали не только в Австралии. Была целая сеть приютов для индейских детей в Канаде. Условия там были похожими, а отношение к людям – абсолютно таким же. Чему удивляться, если премьер-министр Канады Джон А. Макдональд, говорил в Палате общин в 1883 году:
«Когда школа находится в резервации, ребенок живет со своими родителями-дикарями. Он… может научиться читать и писать, его привычки, воспитание и образ мыслей останутся индейскими… На меня как на главу департамента оказывалось сильное давление, чтобы индейские дети были максимально отстранены от родительского влияния, и единственный способ сделать это — поместить их в центральные учебные школы, где они приобретут привычки и образ мыслей белых людей».
Иными словами, это была, действительно, государственная политика. Высокомерие белого человека было просто невероятным. Он всем своим видом показывал, что он лучше знает, что нужно для коренных народов. В 1920 году заместитель суперинтенданта Канады по делам индейцев Дункан Кэмпбелл Скотт объяснил: «Наша цель — продолжать до тех пор, пока в Канаде не останется ни одного индейца, который не был бы перевоспитан в духе нашей политики».
Канада и Австралия – два совершенно далеких друг от друга участка земной суши, но какое одинаковое горе приходило в семьи, населяющих их людей!
В Австралии их называли «украденными поколениями». Официально считается, что программа действовала до 1967 года, на самом деле – дольше.
Программу признали провальной. Она, возможно, и научила детей аборигенов английскому языку (как будто бы это нельзя было сделать в обычной школе), но она породила несколько поколений плохо образованных людей, которые мало что сумели добиться в жизни. Многие были морально сломлены, другие предпочли выбрать «теневую сторону жизни», мстя новым хозяевам континента за свое отнятое детство.
В 2007 году в Австралии, прощались с последней из изъятых детей. Ее звали Белинда Дан, но она выяснила, что ее настоящее имя — Куинлин Варраку. В 1908 году, когда ей было восемь, ее увезли из дома. Незадолго до кончины Белинда познакомилась со своей настоящей семьей и сумела обнять младшего, 97-летнего брата.
«Я возвращаюсь к своим», — говорила она.
