«И вы не побоялись стать женой такого недостойного человека?» — ласково спросила у невестки Екатерина II. Скромница Анна потупила взор. Она, дочь коменданта ревельской крепости, страшно боялась всесильную императрицу.
Когда ее с графом Бобринским вызвали в Петербург, то задрожала: все вокруг говорили, что Екатерина II заставит ее развестись с мужем. Не того поля ягода эта нищая баронесса! А вот граф Алексей был незаконным сыном самой государыни, и ему якобы присмотрели надменную немецкую принцессу.
Род Унгерн-Штернбергов – балтийских немцев – вел свое начало от вассала рижского архиепископа. Считалось, что первый из рода получил свой герб в 1269 году. Титул баронов им пожаловала королева Швеции, Кристина – женщина вздорная, импульсивная, но благодарная. История не сохранила, чем Унгерн-Штернберг так выслужился перед ее величеством, но предполагали разное.
Анна была дочерью барона и Дарьи Андреевны Тизенгазуен. Так что по матери она принадлежала к еще одной древней фамилии – впервые о Тизенгаузенах упомянули аж в 1199 году. Родилась Анна в Ревеле, 20 января 1769 года. И ничто не предвещало, что однажды она станет невесткой самой императрицы.
Образованием девочки занимались дома. Мать показывала Анне книги, потом с ней занимались музыкой и танцами. Девочка бегло заговорила не только на русском, но еще и на немецком и французском языках. Была ли Анна хороша собой? Скорее, ее считали миловидной: никаких заметных изъянов, но и прелести особой в ней не находили. Учитывая, что и приданого за ней солидного не имелось, то женихи не выстраивались к ней в очередь.
Но вышло так, что в заштатный Ревель внезапно отправили… внебрачного сына императрицы Екатерины. Он был прижит ею от графа Орлова, воспитывался в семье гардеробмейстера Шкурина (одного из самых верных слуг государыни), а потом учился в Лейпциге. Поскольку мальчик, как незаконный сын, не мог рассчитывать ни на фамилию Романов, ни Орлов, для него выдумали новую – Бобринский, по названию села в Тульской губернии. Это самое село да с другими угодьями Алексею щедро подарила матушка.
А потом им занялся другой сподвижник Екатерины – Иван Бецкой, покровитель Смольного института.
«Телосложения слабого, боязлив, робок, застенчив, нечувствителен ни к чему, — отчитывался Бецкой перед императрицей. — Но кроток и послушен. Познания его в 13-летнем возрасте ограничиваются только французским и немецким языками, началами арифметики и очень малыми сведениями из географии».
Прозвучал приказ: наверстывать упущенное! С Алексеем начали заниматься дополнительно.
Он любил путешествовать. Объехал всю Европу и Россию. Правда и послужить пришлось – в Кадетском корпусе под тщательным присмотром де Рибаса. А потом, после увольнения, отправился в Париж и в Лондон…
Мать звала его назад, но он не спешил возвращаться. Другой причиной недовольства Екатерины стала расточительная жизнь Бобринского. Впрочем, в этом надо винить не только его самого. Многочисленное окружение постоянно занимало у графа деньги, а он не мог отказать. Из-за этого приходилось просить у государыни, а она злилась. В конечном счете рассерженная императрица распорядилась: немедленно назад и в Ревель.
В доме коменданта крепости обычно собиралось самое высшее общество Ревеля. Разумеется, стал там бывать и сын Екатерины II. И как-то очень быстро ему приглянулась именно Анна.
— Об этом нельзя даже думать, — говорила девушке семья. – Кто ты, а кто он! Потешится, да уедет обратно в столицу. Не смотри даже в его сторону.
Но запретное всегда нравится куда больше. Да и Бобринский ухаживал за Анной очень настойчиво.
Когда граф пришел к семье Анны свататься, ему ответили отказом. Но он пришел снова.
— Матери нет дела до меня, — объяснял он. – Я бастард. Со мной никто не считается.
Но барон Унгерн-Штернберг рассуждал иначе: это сейчас Бобринский в немилости. А потом государыня изменит свою точку зрения, да скажет ему возвращаться. И найдет ему невесту-принцессу, ведь чай не простого он происхождения! Так что плакать Аннушке и плакать… Нет уж, лучше пусть все остается, как есть.
Анна умоляла свою семью. Клялась, что любит Алексея, а он – ее. В конечном счете, в Ревеле согласились: пусть женятся на свой страх и риск. Предупреждали их? Было дело. Тогда если что-то пойдет не так, семья не виновата.
16 января 1796 года граф Бобринский обвенчался с баронессой Анной фон Унгерн-Штернберг в местной церкви по православному обряду. И очень скоро после этого, когда вести о браке долетели до Петербурга, в Ревель прилетела депеша: пусть молодожены едут в императорский дворец. Зачем? Не сказано.
Анна рыдала всю дорогу. Она считала, что ее ждет тяжелая судьба. Запрут в монастыре (предварительно добившись развода), отправят куда-нибудь в Холмогоры… Во дворец она приехала очень скромно одетая (да и не было у нее никаких бриллиантов). Но Екатерина Вторая свою невестку встретила необычайно ласково.
— Что же вы, — спросила она по-французски у девушки, — не побоялись выйти замуж за такого недостойного господина?
Анна упала в ноги императрице, и та очень нежно подняла ее с колен. А потом осыпала подарками. Теперь и у графини Бобринской имелась весомая шкатулка с драгоценностями.
Это была их первая и последняя встреча. Императрицы вскоре не стало. Когда Анна забеременела, а потом родила дочь, у нее была мысль назвать ее в честь свекрови, но муж не дал.
— Навлечем гнев нового императора, — объяснил граф Бобринский. – Назовем лучше Марией, в честь нашей императрицы Марии Федоровны.
Старшего мальчика, который родился в 1800 году, называли Алексеем. Потом пришел черед Павла – выбранное имя стало комплиментом императору. И последним в 1804 году родился Василий.
Судьба детей сложилась очень по-разному. Мария удачно вышло замуж за богатейшего князя Гагарина, но скончалась молодой. Алексей взял в жены фрейлину Софью Самойлову. Павел нарушил материнский запрет и тайно обвенчался в 1822 году с богатой вдовой и красавицей, Юлией Станиславовной Собакиной. За семь лет брака она родила пятерых детей и снова оказалась вдовой, потому что Павел во Флоренции принял вызов на дуэль…
Меньшой сын, Василий Алексеевич Бобринский, вошёл в историю как декабрист. Но, учитывая его родство с императором, которому он доводился кузеном, серьезного наказания не понес.
Но вернемся к неизвестной невестке императрицы! О ней, действительно, рассказывают очень мало. Анна Владимировна Бобринская пережила мужа, который покинул этот мир в 1813 году. Она часто давала балы, пользовалась исключительным положением при Дворе (император Николай Первый называл ее «моя любимая тетушка»), дружила с Пушкиным и даже нередко помогала ему. Она угасла в 1846 году, оставив о себе добрую память современников.
«Одна из почтеннейших, умнейших, и наиболее любимых дам высшего круга. Замужество открыло ей доступ ко двору, а высшие качества и пленительный ум не замедлили к ней всех привязать». – писал о ней барон Корф.
