— Переодевайтесь, быстрее, — потребовала хозяйка дома, — я ненавижу эту полосатую форму!
Указав на сложенную в углу комнаты одежду, Гедвига вышла, стуча маленькими каблучками. На ее лице застыло брезгливое выражение: сегодня ей прислали на подмогу каких-то очень худых женщин. Уверяли, что одна из них – прекрасная повариха, а другая умеет ловко и быстро наводить порядок. Фрау Хёсс дала себе слово, что выдержит только один день испытательного срока. Если женщины не сумеют ей понравиться, их уведут обратно в лагерь. Навсегда.
*
*
Ее знали, как очень придирчивую хозяйку: Гедвига стремилась, чтобы в ее доме все выглядело идеально. Отглаженные шторы на окнах, где стояли ухоженные цветы. Аккуратные скатерти на столах с блестящими приборами и фарфоровыми тарелками. Детей каждый день переодевали в чистую одежду, тем более что в Освенциме ее было в избытке. Все, что попадало на территорию этого лагеря, от булавок до чемоданов, внимательно осматривалось Гедвигой. «Мы жили в Освенциме, как в раю», — позже расскажет она.
На правах «первой леди» она забирала себе меховые манто и красивые туфли, шелковые платья и детские костюмчики. Прибывшим в эти места они уже не требовались – их либо переодевали в униформу, либо… Две польские портнихи, которых Гедвига забрала из лагеря, перешивали все это для нее и для семьи.
— Я вас спасла, — строго говорила фрау Хёсс. – Вы должны стараться.
Девушки-портнихи в этот момент должны были сделать реверанс своей хозяйке. Правила в десятикомнатном доме были таковы, что заговаривать с Гедвигой первыми запрещалось – это была привилегия домочадцев и одного лишь садовника. Старенький узник, некогда ухаживавший за живыми изгородями у последнего австрийского императора, доводил сад Гедвиги до совершенства. Ровные клумбы и пестрыми, тщательно подобранными цветками. Конусообразные кустарники, как в Версале… Когда Гедвига проходила мимо, старичок Матиас снимал шляпу и кланялся в пояс, словно хозяйка была королевой.
Домашняя прислуга у Гедвиги не задерживалась, за исключением упомянутых портних и садовника. С 1940 года, как ее муж получил должность коменданта Освенцима, на кухне фрау Хёсс перебывало множество женщин. Их прогоняли за малейшую оплошность – пережарили отбивные, недостаточно соленый суп, слишком много комков в детской каше… Когда муж вернулся с работы и сел за стол, Гедвига скорчила гримаску.
— Я еще не пробовала, ждала тебя, — сказала она. – Новая повариха… Я думаю, завтра ты ее уведешь в лагерь.
На стол принесли дымящееся блюдо, от которого исходил столь аппетитный аромат, что Гедвига приподняла свои тонкие аккуратные брови.
— Что это? – капризно спросила она.
— Картузианские клецки с виноградным соусом, — прозвучал ответ слуги.
К недоумению Гедвиги, она откусила кусочек от… кулинарного шедевра. Еда была настолько вкусной, что опустели не только их с мужем тарелки, но и четырёх детей. А потом они попросили добавки! Комендант Хёсс попросил привести с кухни ту самую повариху, что так поразила их с супругой. А когда в комнату, смущенно опустив плечи, вошла женщина, то воскликнул с удивлением:
— Софи!
Да, это была Софи Маргарета Грайнер, с которой Рудольф был знаком с самого детства. В Мангейме она работала в мясной лавке родителей, а мимо нее каждый день ходил в школу Рудольф Хёсс. Иногда, прижавшись носом к витрине, он рассматривал чудесные колбасы, которые продавались там. Порой Софи с улыбкой предлагала ему попробовать кусочек… И теперь она была здесь, в Освенциме!
Ошеломленная Гедвига переводила взгляд с мужа на повариху. Спустя короткое время Софи велели вернуться на кухню, а потом ей сообщили, что она принята. В том 1942 году заключенная №619 была переведена из общего барака в другой, предназначенный для прислуги. Тех, кто работал в доме коменданта, содержали отдельно. Боялись тифа.
Старое знакомство спасло Софи жизнь. Она и подумать не могла, что такое возможно! Мальчик Руди из далекого прошлого оказался первым человеком в этом страшном месте… Софи была старше его на девять лет и знала, что родители воспитывают Хёсса очень строго. Глубоко религиозные, они наказывали Рудольфа за малейшие проступки, а тот, в конечном счете, замыкался в себе. С собаками он играл намного больше, чем с другими детьми. И уж точно не был близок с отцом и матерью.
Последний раз Софи видела его в 1916-м, когда Хёсс упросил мать отпустить его на фронт в качестве фельдшера (отце скончался двумя годами ранее). На самом деле, Рудольф записался в полк. После этого служил в разных частях, а когда пришло время возвращаться, он узнал, что матери тоже не стало.
Дальнейшая жизнь Хёсса протекала уже вдали от Софи Грайнер. Он вступил в ряды новой партии, проявил себя как очень активный деятель, был арестован и осужден, но вышел на свободу раньше. Познакомился с Гиммлером, потом вступил в СС, и с 1934 года занимал комендантские должности в разных лагерях. Его первым местом работы стал Дахау.
Гедвига была довольна Софи – та, действительно, хорошо готовила. Это место все больше нравилось ей: здесь даже имелся бассейн, где дети весело плескались летом. Конечно, имелись и свои недостатки – за стеной, которая примыкала к дому, находились мрачные постройки лагеря, но ко всему привыкаешь. Главное, что жизнь Гедвиги Хёсс текла ровно и спокойно. А еще в одной из комнат ее удобного двухэтажного дома с мансардой высилась горка из дорогих вещей. Там были драгоценные перстни и серьги, мужские часы, позолоченные зеркальца и серебряные погремушки. Там складывали добротные саквояжи из кожи и даже картины… Людей, которых везли в Освенцим, часто обманывали: им говорили, что они просто меняют одно гетто на другое. Поэтому они и забирали с собой все самое ценное. И это ценное оседало в доме властной комендантши.
Муж не препятствовал Гедвиге. Он считал, что этот порядок вещей совершенно нормален. Единственное «но» — во многие нюансы не посвящали детей. Но и они время от времени задавали вопросы: куда делась прежняя няня? Почему горничная с красными глазами? Ее завтра увозят, куда?
Софи стала для детей Хёсс еще и дополнительной няней. Она возилась с ними с большим удовольствием, вспоминая о собственной дочери. Однажды Гедвига расщедрилась — позволила Софи написать письмо родным. А потом проследила, чтобы его отправили по адресу. Фрау Хёсс была дотошной во всех делах.
Стрик Матиас, садовник, скончался спустя полтора года после приезда Софи – не выдержало сердце. Его место сразу занял польский садовник Станислав Дубиэль, и ему каждый день твердили, что он делает все не так. Он пытался поддерживать сад в том же порядке, что и прежний работник, но Гедвига хмурилась. Неизвестно, чем бы это закончилось, но однажды в Освенцим прибыл Гиммлер.
Он коротко рассказал Рудольфу Хёссу, что тот должен покинуть лагерь: партийное руководство подозревает его в казнокрадстве. Чтобы замять дело, пришлось придумывать историю с его болезнью и переутомлением. Словом, Хёссу надлежало сложить полномочия. На сборы семьи отводили еще несколько месяцев (тем более, что Гедвига находилась на последних месяцах беременности). Вещей накопилось так много, что потребовалось два товарных вагона, чтобы забрать все, собранное Гедвигой. Лагерный врач Эдуард Виртс записал в дневнике, что фрау Хёсс сняла даже занавески, висевшие в ее доме. Уезжая, она потребовала, чтобы кухарка Софи поехала с ней. Клецки лучше нее никто не мог приготовить…
— Это ужасно, просто ужасно! – повторяла Гедвига. – Тут было так хорошо!
Семью бывшего коменданта перевезли в дом, находившийся в одиннадцати километрах от Берлина. А когда стало понятно, что Красная Армия близко, Рудольф Хёсс, как и многие другие высокопоставленные деятели СС, попытался сбежать.
8 марта 1946 года Гедвига Хёсс была арестована. Она очень быстро рассказала, что ее муж живет на ферме, неподалеку от Фленсбурга, и она сама понятия не имела о том, что происходило в Освенциме. Ее уделом были домашние хлопоты и дети. Тем более, что их теперь – пятеро! Но муж, арестованный 11 марта того же года, дал другие показания: Гедвига обо всем знала и даже кое в чем участвовала.
16 апреля 1947 года для Рудольфа Хёсса все закончилось. По иронии судьбы – неподалеку от «райского дома», где он жил с семьей. Гедвига скончалась в 1989-м и попросила перед этим, чтобы на камне не было имени. Только «мама».
Софи покинула этот мир в 1985-м. Она воссоединилась с дочерью и несколько раз давала интервью прессе.
