Её руки привязали бинтами к кровати. Энн от изумления и ужаса даже не знала, что сказать. «Ваша мама объяснила, что у вас бывают приступы ярости, — виновато произнесла сиделка. — Нам пришлось принять меры».
— Развяжите немедленно! – воскликнула девушка. – Я совершенно нормальна! Я ни на кого не бросаюсь!
С сомнением покосившись на двадцатилетнюю блондинку, сиделка все-таки взяла ножницы. В следующую минуту Энн разрыдалась. Она давно поняла, что мать не любит ее. И многое делает просто… из зависти.
Отцом Энн был известный американский изобретатель Питер Купер Хьюитт, а дедушкой – мэр Нью-Йорка. Нетрудно догадаться, что эта семья никогда не бедствовала… В 1903 году в знак признания его работ (он изобрел ртутную лампу) Колумбийский университет присвоил Хьюитту степень почетного доктора наук. А еще у этого ученого была весьма бурная личная жизнь.
Сначала он женился на дочери биржевого брокера, красавце Люси. Эта женщина блистала в свете, слыла великолепной светской львицей, но так и не сумела подарить Хьюитту детей… Взаимные обвинения, которые супруги бросали друг другу, начали разъедать их брак. Люси все чаще уезжала к родителям или ночевала у подруг.
Тогда инженер поддался чувству, которое он внезапно испытал к Мэрион Эндрюс, еще одной красавице «позолоченного века». «Эта женщина коварна и опасна, — предупреждали его друзья, — она коллекционирует мужчин! Питер, она уже дважды выходила замуж!
Но Хьюитт не слушал. Он был влюблен. К счастью изобретателя, Мэрион вскоре понесла, и в 1914 году родила дочь, названную Энн. После этого судьба неудачного брака Хьюитта была предрешена: ему был срочно нужен развод.
Люси долго плакала и долго просила мужа одуматься. Повторяла, что несмотря на разногласия он стали единым целым, у них было столько общего… Но Питер Хьюитт был твердо намерен создать настоящую семью. В 1918 году он получил все необходимые документы, сразу женился на своей Мэрион и признал Энн своим ребенком.
У этой девочки было все. Две няни, два собственных пони, четыре комнаты в особняке (игровая, спальня, классная комната и музыкальный салон), целая гардеробная с лучшими платьями… Отец обожал ее. Отец боготворил этого ребенка, который стал у него единственным!
Здоровье у Питера никогда не было особенно крепким, а денег он сумел скопить немало… Поэтому было решено, что он заранее подготовит завещание. В его распоряжении имелись дома в Нью-Йорке и загородное поместье, драгоценности и 4 миллиона долларов (в пересчёте на нынешние деньги вы можете смело умножать на пятнадцать).
Хьюитт рассудил, что три миллиона останутся Энн (в конце концов, ей выходить замуж и рожать детей), а Мэрион должна была получить только один… Лишь в одном случае женщина обрела бы состояние целиком — если бы Энн раньше нее скончалась бездетной. Это завещание и определило все дальнейшие события.
В отличие от мужа, миссис Хьюитт никогда не была внимательна к дочери. Многие вообще считали, что она родила ее, чтобы Питер женился. Ловкая, энергичная и удивительно хладнокровная, Мэрион умела просчитывать шаги наперед. И куда больше, чем семейная жизнь, ее интересовали платья и бриллианты, поездки по всему миру и предметы роскоши.
Все это она получила от мужа и была вполне довольна своим существованием. Но в 1921 году мистер Хьюитт скончался, поверенный в делах огласили его завещание и… Мэрион испытала чувство зависти. Дочь выиграла от кончины Питера намного больше, чем она!
Вдова утешилась тем, что уехала в Монте-Карло, где принялась тратить деньги с еще большим пылом. Энн оставалась дома под присмотром нянь.
«Мое детство было одиноким, — рассказывала она позже, — иногда я по много месяцев не видела маму. Мне казалось, что я одна на целом свете».
Мамочка Энн вскоре познакомила ее с новым папочкой – в 1922 году красивая и еще молодая женщина вышла замуж за барона Роберта Фредерика Эмиля Режиса д’Эрлангера, с которым, впрочем, прожила недолго. Еще четыре года спустя у Энн появился новый отчим — Джордж Уильям Чайлдс Маккартер. Это имя вам ни о чем не скажет, но я добавлю интересные детали – этот человек был близким родственником семьи Бувье, то есть имел прямое отношение к будущей Джекки Кеннеди.
Мать порхала по светским приёмам, дочь оставалась дома. Энн не возражала, потому что ей даже было лучше без Мэрион. Когда та возвращалась домой, это всегда означало ее фиаско – на любовном или на финансовом поле. Только получив нехороший урок от жизни бывшая миссис Хьюитт стремилась обратно, к семейному очагу.
Девочку, ее дочь, очень жалели в Нью-Йорке. Многие говорили, что Энн чересчур простодушна, и даже наивна для своих лет. Она неплохо училась, говорила на нескольких иностранных языках, но редко появлялась в свете.
«Ей надо бы пораньше подыскать мужа, чтобы девушка вышла из-под опеки матери». — говорили в Нью-Йорке.
И как раз это страшило Мэрион больше всего.
— Ты плохо выглядишь! – заявила она однажды своей двадцатилетней дочери.
Энн не возражала, когда мать посадила ее в автомобиль. Потом девушку привезли в клинику. А очнулась она, уже с бинтами возле своих рук. И ей сказали, что она может кричать от ярости, потому такие меры безопасности…
Что произошло на самом деле, бедная Энн узнала довольно скоро. Мать так хотела получить доступ ко всем деньгам Хьюитта, что подстроила визит дочери в клинику. Много раз лгала (и ее никто не проверял), настояла на вмешательстве. В итоге Энн лишилась возможности когда-либо стать матерью.
Из-за зависти матери!
Она узнала об этом. Эта информация повергла Энн в состояние шока. Она сразу же переехала, наняла адвокатов и потребовала разбирательства в суде.
После того как Энн подала иск, разбирательство почти сразу превратилось в громкую сенсацию. Газеты и журналы изучали каждую деталь её жизни: внешность, с кем она была знакома и влюблялась ли в кого-то. Обсуждали даже ее одежду и манеру поведения. Подкопаться было не к чему.
Мать настаивала: Энн — чересчур легкомысленна и психически неустойчива. Её защитники парировали, что это девушка с хорошим образованием и никогда ни в чем дурном замешана не была. Однако самый важный вопрос — на каком основании Мэрион распорядилась ее судьбой — так и остался в тени.
Энн требовала от матери 500 000 долларов за ущерб, адвокаты настаивали, что Мэрион надо приговорить к 14 годам тюрьмы, но… Судья прекратил преследование. Мэрион также избежала наказания, а Энн еще и пришлось оплатить судебные издержки в 150 тысяч долларов.
Узнав о приговоре, который нисколько не обвинял ее мать, Энн встала и молча вышла из зала. Её машина ждала у входа. Она была раздавлена.
Прокуроры предприняли попытку обжаловать решение, а затем дошли до Верховного суда — однако и это не принесло никакого результата. Мэрион сумела откупиться, наняла лучших адвокатов и поэтому так и не предстала перед судом. Но ее расчет получить все состояние мужа не оправдался: Мэрион скончалась раньше дочери в 1939-м.
Энн приехала попрощаться с матерью. Несмотря ни на что, она отдала последнее почести женщине, которая лишила ее будущего. Об этом тоже писали в газетах, восхищаясь ее мужеством и стойкостью.
Но что-то в ней надломилось навсегда. Энн вступала в брак пять раз, но счастья не обрела. Как говорили люди, которые знали ее, она искала в мужчинах собственного отца — спокойного, мудрого, взрослого, который смог бы ее защитить. Не нашла.
Жизнь ее оказалась не слишком длинной – Энн покинула этот мир в 1956 году, в возрасте сорока двух лет.
Семья Купер Хьюитт сделала все возможное, чтобы стереть из памяти общественности воспоминания об этих женщинах. Братья и сестры Питера убрали из семейного архива документы и записи, касающиеся Энн и Мэрион. О них, возможно, и не вспомнили бы никогда, но журналист Одри Клэр Фарли написала об этой истории книгу. И тогда жизнь наследницы снова оказалась на виду…
