Феня стояла у порога кабинета, чувствуя, как дрожат колени. Она знала, что в других домах за такое могли наказать или, что еще хуже, выгнать. Но Иван Андреевич был не такой… Он всегда относился к ней по-доброму, без барской спеси и грубости. Собравшись с духом, девушка переступила порог и, глядя в пол, выдохнула:
— Барин… Я забрюхатела.
Крылов поднял глаза от листов бумаги, отложил перо. В комнате повисла тревожная тишина. А потом он встал, подошел к ней, положил руку на плечо и тихо сказал:
— Не бойся, Феня. Все будет хорошо.
Личная жизнь Ивана Андреевича Крылова складывалась непросто. В двадцать два года его сердце впервые охватила настоящая любовь. Он влюбился без памяти в юную дворянку из Брянска. Кто-то из мемуаристов называет ее Анной, кто-то Екатериной. Окрыленный любовью, полный надежд, Крылов решился просить ее руки. Но дважды он получал отказ от родителей девушки. Им хотелось, чтобы у дочери была завидная партия, а не бедный поэт без знатного рода и солидного состояния.
Однако чувства Крылова были взаимными. Девушка извелась от любви к нему. Родители, видя ее тоску и понимая, что разлука причиняет дочери сильную боль, пересмотрели свое отношение и согласились на брак с поэтом. Они написали Крылову и сообщили о своем решении.
Ответ Ивана Андреевича оказался неожиданным. Он прямо написал, что не может позволить себе поездку в Брянск из‑за отсутствия средств, и предложил привезти невесту к нему в Петербург. Для семьи девушки это прозвучало как пренебрежение. Оскорбленные таким прагматичным подходом, они отказались от дальнейшего обсуждения брака. И эта история любви так и осталась незавершенной.
После неудачной попытки жениться Крылов больше не предпринимал шагов к официальному браку. Несмотря на известность и растущую славу баснописца, он так и остался холостяком. Личная жизнь отошла для него на второй план. Все силы он сосредоточил на творчестве и службе, сначала в Монетном департаменте, затем в Императорской публичной библиотеке.
В 1816 году Иван Андреевич получил квартиру при здании библиотеки. С переездом встал вопрос о ведении хозяйства. Требовалась прислуга. Тогда к Ивану Андреевичу и нанялась молодая женщина. По одним источникам в качестве экономки, по другим в качестве кухарки.
Крылов любил вкусно и хорошо поесть. Один из его друзей вспоминал:
Царская семья благоволила к Крылову, и одно время он получал приглашения на маленькие обеды к императрице и великим князьям. Прощаясь с Крыловым после одного обеда у себя, дедушка (А. М. Тургенев) пошутил: „Боюсь, Иван Андреевич, что плохо мы вас накормили – избаловали вас царские повара“. Крылов, оглядываясь и убедившись, что никого нет вблизи, ответил: „Что царские повара! С обедов этих никогда сытым не возвращался. А я также прежде так думал – закормят во дворце. Первый раз поехал и соображаю: какой уж тут ужин – и прислугу отпустил. А вышло что? Убранство, сервировка – одна краса. Сели – суп подают: на донышке зелень какая-то, морковки фестонами вырезаны, да все так на мели и стоит, потому что супу-то самого только лужица. Ей-богу, пять ложек всего набрал. Сомнение взяло: быть может, нашего брата писателя лакеи обносят? Смотрю – нет, у всех такое же полноводье. А пирожки? – не больше грецкого ореха. Захватил я два, а камер-лакей уж удирать норовит. Попридержал я его за пуговицу, и еще парочку снял…
Феня радовала Крылова вкусной стряпней. Ее пироги, супы и жаркое неизменно вызывали одобрение баснописца.
Однажды Крылов вернулся домой страшно проголодавшимся, но не обнаружил ни кухарки, ни готового обеда. Зато на кухне он нашел большой тазик с пирогами. Теми, что Фенюшка напекла на днях. По краям выпечка уже покрылась плесенью, а все потому что девушка забыла подать ее к столу и сколько простояли пироги неизвестно.
Баснописцу было жалко выбрасывать добро, поэтому он сел за стол и принялся за еду. После этой трапезы у него несколько дней болел желудок, но он совершенно не жалел о том, что полакомился просроченной выпечкой.
Путь к сердцу Крылова, как известно, лежал через желудок, и Феня этот путь проложила отменно. Сначала он хвалил ее пироги, потом щи, затем заметил, какие у нее добрые глаза… Как ласково она подает чай, как умеет выслушать, не перебивая. И вот уже не только аппетит вел его на кухню, но и желание увидеть Феню, поговорить с ней, почувствовать этот тихий домашний уют. Сам того не заметив, он начал жить с кухаркой, будто с женой.
Никто ничего не заподозрил, даже когда в 1817 году у Крылова и Фенюшки родилась дочь Саша.
Феня не меняла своего положения прислуги, девочка росла тихо, без претензий на имя отца. Крылов не афишировал родства. Он не хотел осуждения общества. Но, к его чести, заботился о дочери и матери.
Судьба оказалась жестока. Феня ушла из жизни слишком рано. Крылов, взявший на себя заботу о дочери, отдал восьмилетнюю Сашу в пансион. Баснописец хотел, чтобы девочка получила хорошее воспитание и образование, подобающее барышне.
Годы шли, Саша выросла, вернулась в отчий дом, и тогда Иван Андреевич занялся устройством ее будущего. Он нашел для дочери достойную партию — Каллистрата Савельевича Савельева, чиновника из штаба военно‑учебных заведений. Человека серьезного и надежного. Брак оказался счастливым.
Первое время молодые жили отдельно от Крылова, а потом Саша родила дочь Надю и Иван Андреевич уговорил супружескую чету перебраться к нему.
В последние годы жизни Крылов все чаще думал о судьбе Саши и ее семьи. Незадолго до кончины он составил завещание, в котором передал все свое имущество Савельеву. Так, Иван Андреевич хотел убедиться, что после его ухода дочь и внучка будут хорошо обеспечены.
В ноябре 1844 года Крылов ушел из жизни, оставив после себя не только басни, ставшие частью русской культуры, но и пример человеческой доброты (на фоне многих своих собратьев по творчеству, он отличался в лучшую сторону).
