За девушку давали шесть фунтов, за мужчину – десять. В Вирджинии, куда их везли, был шанс хорошо поживиться и продать людей намного дороже. Колония нуждалась в рабочих руках, поэтому рабовладельцы принялись за дело. Помимо невольников с черного континента, бойко торговали и белыми людьми.
Агнес Маккормик была родом из Ливерпуля. В 1685 году ей исполнилось двадцать лет, когда герцог Монмут поднял восстание. Этот человек был незаконнорожденным сыном английского короля Карла II Стюарта. Впрочем, ходили слухи, что монарх тайно женился на матери Монмута. Поскольку прямых, законных наследников у короля не было, после его кончины права на престол заявил бастард.
Его сторону приняли многие: смелый, решительный Монмут нравился и представителям знати, и парламенту. Семья Маккормик тоже поддержала притязания герцога – вместе с ним плечом к плечу сражались братья Агнес. Но… у повстанцев ничего не получилось. Их разбили в битве при Седжмуре в июле 1685 года. После этого начали преследовать всех, кто поддержал Монмута.
Их хватали в домах, в тавернах, на улице. Достаточно было иметь отдаленное отношение к герцогу (например, заказывать одежду у его портного), чтобы попасть под подозрение. Кто-то пользовался моментом и сводил счеты с врагами: оговаривал людей и наслаждался их испугом, когда несчастных везли в тюрьму.
— У нас нет столько тюрем, чтобы содержать всех, — сказали королю Якову II, против которого выступал Монмут. – Что нам делать?
И тогда приняли решение – отсылать в Новый Свет в качестве рабов.
Ирландцы, шотландцы и англичане на тот момент уже двадцать пять лет продавались на рынках Вирджинии и Южной Каролины. Кого-то сманивали обещанием лучшей жизни (и люди верили!), кто-то добровольно шел в кабалу от нехорошей жизни или бежал от кредиторов. Но после восстания Монмута белых рабов стало намного больше.
Обычно владелец судна платил 6-10 фунтов за одного человека. Он знал, что по другую сторону океана сумеет продать их намного выгоднее. Особенно крепких мужчин и красивых девушек! Агнес Маккормик и ее братья попали на корабль к капитану Биглу и были доставлены в Вирджинию в октябре 1685 года.
Их сразу разлучили. Парней купил какой-то застройщик, Агнес взяли работать в таверну. Она мыла посуду, натирала столы, разносила на подносах еду и все это совершенно бесплатно… Обычная девушка из Ливерпуля превратилась в рабыню! В таверне она не одна была такой – с ней работали еще две женщины из Шотландии, которых продали как рабынь.
— Сюда привозят по пять тысяч человек в год, — рассказывали Агнес. – И им все мало!
Хозяева такой рабочей силы были довольны и, действительно, требовали еще и еще… А вот священники были озадачены. В их приходах становилось все больше людей, которые исповедовали христианство и при этом считались рабами. А разве это… правильно?
Первые робкие голоса о том, что христиан нельзя обращать в рабство, зазвучали в 1690-х. Но поначалу священников никто не слушал.
Смирялись ли рабы со своей участью? Тут было очень по-разному. Некоторые старались добросовестно работать, чтобы получить похвалу от хозяина и в перспективе договориться об освобождении. Другие бежали. Тогда в газетах вывешивали объявления с просьбой о помощи. Например, в Maryland Journal 20 августа 1773 года было опубликовано сообщение:
«Вознаграждение в 10 фунтов. 6 июля у владельца, проживающего в округе Балтимор, пропал ирландский слуга по имени Оуэн Маккэрти. Приметы: возраст около 45 лет, рост — 5 футов 8 дюймов, смуглый цвет лица, длинные черные волосы с сединой, заметный синяк под правым глазом. Ушел в коротком коричневом пальто из дешевой ткани, с подкладкой из красной фланели и с металлическими пуговицами. Также на нем были брюки, заплатанные на коленях, белая рубашка, ношеные сапоги и старая фетровая шляпа. Тот, кто обнаружит этого слугу и препроводит его к Александру Коуэну или Джону Клейтону, торговцам, получит в качестве вознаграждения за труды и оплаты накладных расходов — 10 фунтов».
Агнес Маккормик трудилась в таверне три года, прежде чем хозяин решил продать ее другому владельцу: девушка отправилась работать в швейную мастерскую, где трудились еще семь человек. А еще таких рабов могли обменять или подарить. Например, в 1623 году Джордж Сэндис, казначей Вирджинии, обменял семь своих слуг на сто пятьдесят фунтов сахара.
Имена слуг вписывали в завещание, если владелец чувствовал приближение кончины. Таким образом, их передавали по наследству. Белых рабов из Англии включали в состав имущества при описи. Агнес Маккормик могла только оплакивать свою свободу, но ничего другого она была сделать не в состоянии.
Когда в Америку хлынул поток черных невольников, снова зазвучали голоса в поддержку англичан: африканцы – язычники, их обращение в рабство хотя бы понятно… А вот завозить свободных людей из-за океана – это неправильно. К тому же, со временем выяснилось, что африканцы были выносливее, лучше справлялись с тяжёлыми условиями труда. Так, постепенно, белые рабы стали дешеветь в цене, востребованы они были куда меньше, и возить их почти перестали.
Агнес Маккормик забеременела от своего хозяина, владельца швейной мастерской и родила ему дочь, названную Анной. Священник настоял, чтобы девочка была крещена по протестантскому обряду и записана как свободная. Против этого хозяин ничего не возражал. И еще троих детей, которых родила ему Агнес, он тоже признал и записал под своей фамилией.
До конца своих дней Агнес оставалась рабыней. Но ее детей ждала участь свободных людей, поэтому они получили образование и со временем могли стать полноправными представителями американского общества.
К концу XVIII века, черное рабство почти полностью заменило белое во всех южных штатах…
