Испуганную девчонку втолкнули в сени.
— Ой, худая какая! – всплеснула руками Варенька. – Кожа да кости!
— Зато, говорят, работящая, — весело ответил Петр Сергеевич. – Заменит нам и няньку, и горничную!
Летом 1773 года одиннадцатилетняя Марфа была продана за долги своего хозяина. Была она сиротой, работала в барском доме, а обошлась помещику Куприянову в три рубля с полтиной. Дармовой товар! У него, небогатого землевладельца с двадцатью крепостными душами, на большее бы не хватило, а руки требовались… Так и вышло, что поселилась в сенях Марфушка. Девчонка «для всего».
Марфа не помнила родителей: мать скончалась родами, а отец куда сгинул, никто и не сказывал. Вязли в солдаты? Или просто не выдержал тяжелой работы? Она росла, как сорная трава. Даже имя ей дали не сразу, на третьем году. Просто бегала маленькая девчонка, крутилась под ногами. Однажды хозяйка взглянула на святцы и сказала: ну пусть будет Марфой. Тогда же ее и крестили.
Она была тоненькой и очень длинной. Выше всех девчонок в поместье! Волосы белые-белые, словно окунули ее в краску, глаза почти прозрачные… Помогала на огородах, потом в доме. Когда барыня разродилась двойней, то следила за малышами по ночам. Девчонка была на все руки… Поэтому, когда ее хозяин в пух и прах проигрался, а все имущество выставили за долги, то про Марфу так и говорили: девчонка способна для всего. И на кухне управится, и в детской. А коли надо, то и на поле можно отправить.
Петр Сергеевич Куприянов в юности служил в Драгунском полку, и в отставку по состоянию здоровья вышел рано. Женился на дочке такого же небогатого помещика, Вареньке Агаповой, и вскоре родились у них двое детей. Присматривать за ними было некому, поэтому и решили взять еще одну служанку в дом. И нисколько не пожалели, что отдали деньги за Марфушку.
Босая, в старом сарафанчике, бегала она резво. Расторопная и смышленая девчонка! Иной раз носила письма к соседям по Вышневолоцкому уезду, уж больно быстрая была. Порой отправляли ее в лес за грибами и ягодами, и в сборе этого урожая ей тоже не было равных.
— Чудная она какая-то, — говорила Варенька своему мужу, — вроде бы и крепостная девчонка, но чудная. Отличается от других. Не знаю, как объяснить: сердцем чую.
Петр Сергеевич не придавал значения этим словам. Ему недосуг было заниматься размышлениями на такую совершенно лишнюю для него тему. Он искал возможности разбогатеть, поправить свое положение. Один из дальних родственников мог оставить ему наследство, но ведь не ему одному! При разделе на шесть-семь частей осталось бы для Куприянова мало… А деток было уже трое. И надо было думать об их дальнейшем устройстве.
Однажды, сидя за письменным столом и разбирая бумаги, Петр Сергеевич попросил принести себе чаю. Вошла Марфа, молча поставила поднос, поклонилась и вышла. Рядовое событие. Но каким-то странным был поворот ее головы. Петр Сергеевич называл бы его даже «величественным»! Откуда у босоногой такая стать?
Бежали месяцы, складывались в годы. Действительно, перепало Петру Сергеевичу небольшое наследство, которое смогло позволить ему чуть расширить свои владения. Взял соседний лесочек, да еще два поля. А потом было несколько весьма урожайных лет, и дела помещика несколько поправились. Настолько, что на выручку от проданной пшеницы прикупил еще и заводик.
Дом подлатали, новый экипаж купили, Варенька с удовольствием приоделась. Домашнюю прислугу тоже нарядили – в простые платьица, но уже босой Марфа не ходила. Задумались о покупке дома в Москве, чтобы вывозить в сезон подрастающих дочек. Солидных богатств Петр Сергеевич не нажил, но уже не считал себя самым бедным помещиком в уезде.
А однажды он получил странное письмо. Незнакомый ему человек рассказывал, что он только что прибыл из-за границы, где прожил много лет, и по этой причине разыскивает старых знакомых. Не может ли Петр Сергеевич сказать, известен ли ему помещик N? Он давно пытался его найти, но на прежнем месте такового нет.
— Отчего же, — хмыкнул Куприянов и обмакнул перо в чернила, — знаком, но недолго. Я ж у этого N нашу Марфушку купил!
Спустя месяц от адресата пришло еще одно послание, тон которого показался помещику взволнованным. Спрашивали в письме: а сколько еще слуг приобрёл Петр Сергеевич у N и можно ли на них взглянуть? Поговорить немного, если господин Куприянов не против.
Это сообщение настолько изумило помещика, что он дал свое согласие. Пусть приезжает, конечно… Но до чего же странно это все!
Миновал еще один месяц, прежде чем к барскому дому подъехала красивая, запряженная четверкой лошадей карета. Слуга открыл дверцу, из-за которой выскочил высокий стройный господин лет сорока пяти. Был он светловолос, парика не носил, и сразу прошел в дом, чтобы встретиться с Петром Сергеевичем.
Дальнейшее в доме Куприяновых рассказывали потом много-много раз. И соседям, и родственникам, и всем , кому было любопытно послушать. Потому что история просилась в приключенческий роман.
Этот самый господин одно время приятельствовал с помещиком N. Часто заезжал в его имение, даже крестил кого-то из детей. Однажды повстречал он девушку невероятной красоты, в которую немедленно влюбился. Они начали тайно встречаться, а потом прозвучало предложение: пусть помещик N продаст девушку! Заберет ее барин к себе, хотя о женитьбе речи быть не может – слишком велика разница в положении.
На удивление, хозяин девушки заартачился. Отказал приятелю в его просьбе, и они даже повздорили. Наговорили друг другу грубостей, поклялись, что больше друг к другу не подойдут… А потом расстались как выяснилось, навеки: один уехал в Европу и задержался там, другой разорился, распродал имущество и канул в неизвестность.
— Я узнал, что та девушка, которую я полюбил, родила ребенка, — проговорил взволнованный гость. – Девочку, дочь. Мне рассказали про торги и кого на них выставляли. По всей видимости, все сходится: моя дочь служит у вас. Других детей-слуг у N не имелось.
Сомнений не было: Марфа, такая же белокурая, как и прибывший господин, была чрезвычайно на него похожа. Позвали няньку, велели ей присесть, чтобы внимательно выслушать эту дивную историю, а предполагаемый отец не сводил с нее взгляда.
— Это она, — дрожащими губами произнес гость, — неужели это возможно?
Такой поворот сбил с толку бедную Марфу. Сначала она разрыдалась. Потом боялась даже подойти к предполагаемому отцу. А он уже договаривался с Куприяновым о цене, о том, что выкупит девушку и сразу заберет ее к себе. Назовёт своей воспитанницей, вырастит, даст ей приданое. Его-то собственная жизнь сложилась бестолково: так и не женился, детей не нажил…
На оформление всех бумаг ушло несколько дней. Марфа попрощалась с хозяевами и села в экипаж… Больше ее никто не видел, но рассказывали, что она появилась в Петербурге. Там прожила какое-то время, к ней приставили учителей, а после отец увез ее в Европу, где она осталась навсегда: там же вышла замуж, родила детей.
— А была у нас нянькой и горничной! – со смехом рассказывал Петр Сергеевич. – А сейчас, поди, в Париже, своим слугами приказы отдает.
И всем очень хотелось верить, что расторопная девчонка очень счастлива…
