Красавица была белее снега, сидела неподвижно, вжавшись спиной в резное изголовье ложа, и смотрела, как алое пятно не спеша расползается по расшитому золотом покрывалу.
Тёплая и липкая, оно уже добралось до её босых ног, но Ильдико не шевелилась — не могла отвести взгляд от лица, которое ещё вчера заставляло дрожать королей, а теперь было белым, как соль. Глаза — те самые, что прожигали насквозь и не знали пощады, — смотрели в деревянный потолок шатра пусто и бессмысленно.
За пологом кто-то хрипло кашлянул. Потом ещё один голос, низкий, встревоженный:
— Король не выходит, а уже солнце встало.
— Он никогда не спал так долго, — ответил ему второй, и в голосе этом сквозило нехорошее предчувствие.
Ильдико сжала пальцы так, что ногти впились в ладони: сейчас они войдут и увидят. Девушка знала, что будет потом.
Тяжёлая кожаная завеса откинулась, и внутрь шагнул Онегесий — правая рука Аттилы. Ильдико подняла на него свои светлые глаза и произнесла тихо, с пугающей ясностью:
— Он сам. Я не прикасалась к нему, но если вы хотите моей смерти — вы её получите. Только запомните: на мне нет вины…
Гунны пришли в Европу, как чума — без предупреждения, без пощады, без возможности договориться. Римские историки терялись в догадках: кто они и откуда пришли. Аммиан Марцеллин, видевший их собственными глазами, не нашёл слов, чтобы описать ужас:
Позже историки выяснили: предки гуннов когда-то кочевали у стен Китая, там, где китайские летописцы веками описывали воинственный народ хунну, против которого и строили Великую стену. В III веке нашей эры хунну снялись с мест и покатились на запад, как камень, пущенный с горы, подминая под себя всё живое.
Кочуя через степи Евразии, они покоряли племена, докатились до Волги и Урала, сокрушили сопротивление причерноморских скифов и аланов. В 370-е годы хунну перешли Волгу и обрушились на Европу.
Завоевав аланов на Кавказе, гунны разгромили остготское королевство Германариха, затем вынудили вестготов бежать во Фракию, моля о защите. Вся Европа пришла в движение. Двадцать лет гунны разоряли римские провинции, пока в начале V века не обосновались в Паннонии — на месте современной Венгрии.
Там, среди бескрайних равнин, они создали нечто, чего никто от кочевников не ожидал: государство. На первый взгляд — хаотичный конгломерат покорённых племён: остготы, гепиды, герулы, сарматы, булгары, но у этого хаоса был центр и был повелитель.
В 434 году к власти в гуннской державе пришли два брата — Аттила и Бледа, сыновья Мундзука. Отец умер рано, мальчиков воспитал дядя Ругила, объединивший гуннские племена и заставивший Восточную Римскую империю платить дань.
Одиннадцать лет Аттила и Бледа правили вместе. Гунны дважды разорили Балканы, отправили византийского императора Феодосия в глубокую депрессию и заставили Константинополь платить золотом и — что унизительнее — военными поставками. Византия, наследница Римской империи, откупалась от каких-то варваров с окраины мира! А потом Аттила устранил брата.
Иордан, готский историк VI века, пишет, что повод был дурацким: между братьями поссорились из-за шута, которого они держали при дворе. Шут кривлялся — Бледу было смешно, Аттиле — нет. Слово за слово — Аттила схватился за меч. Власть перешла в одни руки.
Аттила не был великаном, не носил шлема с рогами, не метал копья с трёхсот шагов и был уязвим для стрел. Приск Панийский, византийский дипломат, видевший Аттилу собственными глазами в 448 году, описывал его как невысокого коренастого мужика с большой головой, глубоко посаженными глазами и приплюснутым носом. Кожа смуглая, борода редкая, плечи широкие. Если бы не свита, его могли принять за торговца лошадьми, а не за человека, перед именем которого дрожали императоры.
Удача сопутствовала Аттиле: в 441–442 годах гунны обрушились на Иллирик. Города сдавались один за другим. Сингидунум — будущий Белград — сгорел. Марг — сгорел. Наисс — сгорел. В 447 году гунны сожгли семьдесят городов от Сирмия до Фракии. Константинополь, дрожа, купил мир: ежегодная дань выросла до 2100 фунтов золота. Император Феодосий II согласился отдать гуннам полосу земли вдоль правого берега Дуная.
Аттила развернулся на запад и в 451 году перешёл Рейн. В его армии были не только гунны, но и все, кого он подчинил: остготы, гепиды, тюринги, бургунды, аланы, герулы, даже франки. Армия, по сообщениям современников, достигала полумиллиона человек. Конечно, эти цифры преувеличены, но даже десяток тысяч конных лучников был ужасом для тогдашней Европы.
Где проходили гунны, оставались пепелища и полное безлюдье. Крестьяне в Галлии рассказывали друг другу жуткие истории, что Аттила питается кровью младенцев, что у него копыта, как у дьявола, что он не стареет и не умирает. Слухи были один страшнее другого.
Аттила шёл на Орлеан, но там его встретила армия римского полководца Аэция, собравшего коалицию, какой Запад не видел: римляне, вестготы, бургунды, франки, аланы и саксы. В июне 451 года силы столкнулись, и это было одно из самых лютых сражений в истории Западной Европы.
Никто не считал павших точно, но за пару сотен тысяч перевалило. Не победил никто: Аэций испугался усиления вестготов, Аттила испугался окружения — разошлись.
Но «Бич Божий», как прозвали Аттилу в Европе, не успокоился. В 452 году он вторгся в Италию, взял города, считавшиеся неприступными, сровнял их с землёй так, что реки меняли русла.
И тут Аттила остановился. Он встретился с папой Львом I, о чём они говорили — никто не знает. Учёные до сих пор спорят: то ли папа уговорил его уйти, то ли армию начала косить чума, то ли у Аттилы кончилось продовольствие. В любом случае — «Бич Божий» развернулся и ушёл.
Аттиле уже перевалило за пятьдесят, по меркам V века — глубокая старость. Вождь гуннов пил много и жадно, а приближённые знали, что носовые кровотечения, мучившие его последние годы, случались всё чаще. Вполне вероятно, что вождя мучила гипертония: возраст, образ жизни, стрессы, знаете ли…
Имя Ильдико зафиксировано в труде готского историка Иордана «О происхождении и деяниях гетов» (VI век), где он пересказывает не дошедшее до нас целиком свидетельство византийского дипломата Приска Панийского.
О происхождении последней жены легендарного вождя гуннов историки могут предложить лишь версии. В германском эпосе («Песнь о Нибелунгах», «Старшая Эдда») Аттила (там он назван Этцель или Атли) женится на бургундской принцессе Кримхильде или Гудрун, которая отомстила ему за гибель своих братьев. На этом основании предполагают, что Ильдико была дочерью короля бургундов. Но есть и другие гипотезы: готское, гепидское или франкское происхождение девушки.
Настоящее имя — тоже загадка. Иордан приводит латинизированную форму Ildico. Исследователи полагают, что это уменьшительное от древнегерманского hild («битва», «война»), частого окончания женских имён. В оригинале оно могло звучать как Хильдегунда, Гримхильда или что-то близкое.
Аттила вернулся в Паннонию в 453 году. Пока он воевал на западе, у него в тылу назрел бунт. Несколько германских племён, которые он считал верными, переметнулись к римлянам, другие отказались платить дань, третьи перестали присылать воинов в его армию. Аттила впал в жесточайший гнев и пошёл в земли непокорных.
Мятеж подавили быстро и жестоко. Вождей казнили без суда и жалости, земля окрасилась в красный. «Там, где я пройду, даже трава не будет расти», — любил повторять гунн.
Когда всё было кончено, победитель приказал привести к нему всех пленных: женщин, детей, стариков — хотел посмотреть на тех, кто остался от мятежных племён. Среди пленников была и она. Историки сходятся в одном: Ильдико была знатного рода, дочь одного из казнённых по приказу Аттилы вождей.
Девушке было всего около шестнадцати лет, нежна, юна, стройна. По плечам струились светлые волосы, ясно и без страха смотрели голубые глаза, когда гуннский воин схватил её за волосы и бросил к ногам повелителя.
Аттила даже слез с коня, а делал он это редко, только когда хотел рассмотреть добычу получше, подошёл к девушке, взял её за подбородок и заставил поднять голову. Взгляда Ильдико не отвела и смотрела на убийцу родных так, будто это она была победительницей, а он — пленником.
Аттила хрипло рассмеялся.
— Как тебя зовут? — спросил он на ломаном германском.
Она ответила, но Аттила покачал головой.
— Слишком сложно для моего языка, — сказал он. — Я буду звать тебя Ильдико. Имя красивое, как ты сама.
Девушка не плакала, не молила о пощаде, не просила сохранить ей жизнь. Аттила присел перед ней на корточки — жест, который заставил его военачальников переглянуться.
— Ты не боишься меня?
— Ты уже убил моего отца и всех моих родных, сжёг наши жилища, — ответила она. — Что ещё ты можешь мне сделать?
Аттила улыбнулся кривой, недоброй улыбкой, от которой его приближённые холодели.
— Я могу сделать тебя своей женой, — сказал он. — Сегодня же. Не станем тратить времени.
А потом выпрямился, повернулся к своим военачальникам и громко объявил:
— Готовьте свадебный пир, девушка станет моей новой королевой.
Соратники замерли: Аттила уже брал в жёны дочерей побеждённых врагов, так он закреплял триумф, символически прощал покорённый народ, связывая себя с ним кровными узами, но в этот раз что-то было не так.
Аттила был болен, он уже немолод, задыхался по ночам, и его военачальники знали: дни повелителя не продлятся долго, зачем ему девушка, разменявшая лишь шестнадцатую весну? Возразить, однако, не посмел никто.
Пиршество, посвящённое свадьбе, длилось до глубокой ночи. Подавали без меры ячменное пиво, вино из Галлии, из Византии. Сам Аттила, по словам современников, не отказывал себе в возлияниях. Именно так описывает его кончину Иордан:
Утром Аттила был мёртв, ложе было красным, а рядом сидела Ильдико с опущенным лицом, закрытым покрывалом.
Спустя столетие римский хронист Марцеллин Комит прямо заявил: Аттила был заколот во сне своей женой. В скандинавских сагах этот сюжет разрастается до масштабной трагедии: Гудрун убивает Атли, мстя за гибель братьев. В «Песне о Нибелунгах» Кримхильда уничтожает весь род гуннов.
Однако в погребальном гимне, который гунны пели над телом Аттилы, есть такие строки:
Соратники Аттилы оправдываются, доказывают, что искать виноватых не нужно, некому мстить. Почему же тогда Ильдико постигла такая страшная участь? Ответ — по обычаю. Король, да ещё такой могущественный, не мог «уйти» один: с ним должны были быть лучшие кони, самое дорогое оружие, самая лучшая еда и питьё. И, конечно же, сопровождать Аттилу в потусторонний мир должна была женщина.
Ильдико стала той самой женщиной — она была похоронена вместе с Аттилой. В позднейших легендах появляется деталь: заживо. Королева носила это звание лишь несколько часов, а заплатила жизнью. Впрочем, во избежание ограбления последнего приюта вождя, компанию Ильдико составили и все, кто участвовал в проводах Аттилы в последний путь. Такие, вот, нравы и способы сохранить тайну. Легенды гласят, что место это находится в русле реки Тисы, которую временно отвели в сторону, а потом вернули на место.
Империя Аттилы распалась очень скоро. Уже в 454 году на реке Недао его сыновья потерпели поражение от восставших германских племён.
Ильдико осталась в эпосе как мстительница, хотя исторически, вероятнее всего, была просто жертвой обстоятельств. Сюжет вдохновил бесчисленное множество людей искусства. Её судьба — олицетворение того, что даже самые могущественные не могут противостоять собственным слабостям, а женщины платят за мужские амбиции самую высокую цену.
