Казалось, судьба благоволила к княжне Екатерине Дмитриевне Кантемир. Знатное происхождение, богатое приданое, невероятная привлекательность, все сулило блестящий брак! Поклонников у нее было не счесть. Они стекались ко двору, как ручейки в полноводную реку. Но ни один так и не смог приблизиться к сердцу княжны.
Холодная сдержанность Екатерины, ее редкая для девицы начитанность и безупречное владение латынью мгновенно остужали пыл самых настойчивых ухажеров.
— Да ты, голубушка, всех женихов распугаешь! — посмеивалась государыня Елизавета Петровна, наблюдая, как Екатерина вновь отвергает очередного блестящего кавалера.
Княжна лишь сдержанно улыбалась. Она не собиралась выходить замуж без любви, и ее мало волновало, что время бежит, и уже скоро ее начнут считать перестарком.
Екатерина появилась на свет 4 ноября 1720 года в Петербурге. Ее отцом был Дмитрий Константинович Кантемир, молдавский князь, друживший с Петром I. Матерью была Анастасия Ивановна, урожденная княжна Трубецкая. По желанию отца к имени девочки добавили второе имя — Смарагда.
Когда Кате было четыре года, ее отец скончался. Мать, проводившая много времени при дворе, отдала дочь на воспитание своему брату — Ивану Ивановичу Бецкому (тому самому, по чьей инициативе был создан Смольный институт). Он с любовью взялся за воспитание племянницы, и благодаря ему, в будущем она стала одной из самых образованных женщин своего времени.
Судьба Анастасии Ивановны (матери Екатерины) тем временем складывалась не менее интересно. В 1738 году она вышла замуж во второй раз, сумев весьма удачно устроить личную жизнь (мужем был фельдмаршал Людвиг Вильгельм Груно, наследный принц Гессен-Гомбургский).
Когда на престол взошла Елизавета Петровна, Анастасия Ивановна играючи завоевала ее расположение и была пожалована в статс‑дамы. Это была честь, красноречиво свидетельствовавшая о полном доверии государыни.
Взлет матери отразился и на судьбе дочери. В 1744 году Екатерину пожаловали во фрейлины.
Став фрейлиной, княжна Кантемир быстро обратила на себя внимание придворных. Современники отмечали ее выразительную, запоминающуюся внешность, тонкие черты лица, прекрасную осанку и манящую женственность.
Уже вскоре Екатерина начала получать предложения о браке, но тут же их отклоняла. Ей повезло, что рядом не было строгого отца, который мог бы ее принудить к нежеланному союзу. Ну а мать не собиралась воздействовать на дочь и предоставила ей полную свободу выбора.
Шесть лет княжна пробыла при дворе, прослыв для мужчин неприступной крепостью. Все изменилось, когда она познакомилась с князем Дмитрием Михайловичем Голицыным. Наконец-то, она поняла, что влюблена и готова пойти под венец.
Князь был на полгода младше Екатерины. Капитан Измайловского полка, он был храбр, умен и делал блестящую карьеру при дворе. Они часто пересекались на балах, и когда стало ясно, что у них настоящая взаимная любовь, пара обвенчалась.
Свадьба состоялась 28 января 1751 года. Невесте было тридцать лет! По тем временам солидный возраст для новобрачной.
Церемония прошла при самом внимании императрицы Елизаветы Петровны, в окружении иностранных дипломатов и высшей знати. Все было устроено с королевским размахом.
На следующий день праздник продолжился. В честь новобрачной устроили торжественный ужин и бал, собравший две сотни гостей. В знак особой милости государыня удостоила княгиню Голицыну высокого звания действительной статс‑дамы.
Казалось, судьба благоволила к княгине Голицыной… Свадьба с любимым мужчиной, почетное звание статс‑дамы, расположение императрицы… Но за ярким блеском придворной жизни скрывалась личная драма. Екатерина оказалась очень болезненной женщиной. Из-за ее проблем со здоровьем она не могла иметь детей. Годы шли, а забеременеть не получалось. Она обращалась к разным врачам, но те лишь разводили руками. Никто не мог ей помочь.
В 1755 году скончалась мать Екатерины и она сильно переживала эту утрату. Состояние княгини стало совсем плохим, поэтому Голицын получил разрешение выехать за границу и повез супругу во Францию.
В Париже Екатерина ожила и снова почувствовала вкус к жизни. Сохранились воспоминания русского дипломата Федора Дмитриевича Бехтеева, писавшего графу Воронцову:
Королева приняла княгиню Голицыну без всякой церемонии, в шлафроке,
после обеда, в своей спальне, после чего она была введена к мадам Аделанд, куда другие мадам де Франс изволили нарочно из своих покоев прийти, а оттуда прошла к дофине. В тот же день была она и у госпожи маркизы Помпадурши, которая с несказанною ласкою её приняла… нельзя лучше и отличнее учинить прием знатной чужестранной даме: видела она королеву и королевскую фамилию приватно и в шлафроке, хотя все здешние дамы не могут при дворе инако явиться как в робах; казалась, для неё весь этикет оставлен был.
А еще в Париже княгиня Голицына подружилась с актрисой Ипполитой Клерон.
«Редко увидишь подобную привязанность в свете», — шептались в парижских гостиных, наблюдая за отношениями княгини Голицыной и знаменитой Клерон. Говорили, что Екатерина не расстается с актрисой ни на день, осыпает ее подарками и будто черпает в ее обществе новые силы.
Не менее красноречивым свидетельством этой дружбы стал заказанный ею портрет Ипполиты в образе Медеи работы Ван‑Лоо. При этом княгиня усердно хлопотала о приглашении актрисы в Петербург, надеясь, что столичная публика по достоинству оценит ее драматический дар.
Общение с подругой помогало развеять грустные мысли о бесплодии, направляло их в другое русло.
В 1761 году Дмитрия Голицына назначили дипломатическим представителем России в Вене. Но приступить к выполнению обязанностей он не мог.
Причиной было тяжелое состояние Екатерины Дмитриевны. Ее здоровье снова начало ухудшаться. Она составила завещание, по которому основная часть наследства переходила к мужу, а другая должна была пойти на благотворительность (на поддержку акушерского дела в России).
Князь до последнего отказывался верить, что дни его любимой сочтены. Он писал своему кузену:
Её болезнь немного уменьшилась, но она остается еще очень серьёзной и
откладывает снова мой отъезд в Вену, нежность, которую я питаю к ней, не
позволяет мне её покинуть, пока я не увижу её вне всякой опасности…
Увы, врачи не могли помочь Екатерине. 2 ноября 1761 года она скончалась. Ей было всего сорок лет. Сокрушенный горем князь писал, что жены не стало:
… человека, который составлял моё самое большое счастье, благодаря своей нежности ко мне и благодаря своим добродетелям, которые каждый день давали мне повод для восхищения…
Весть о кончине княгини потрясла Париж. Парижская пресса не раз возвращалась к этой трагедии, особо подчеркивая, в каком глубоком отчаянии пребывала актриса Клерон.
Дмитрий Михайлович позаботился о том, чтобы тело жены, тщательно облитое воском, было надежно сохранено, и лично сопроводил его в Петербург. Там, в родных краях, Екатерина Дмитриевна и нашла свое последнее пристанище. Ее похоронили в Благовещенской церкви Александро-Невской лавры.
Примечательно, что страдая от невозможности иметь детей, княгиня хотела уберечь от подобных страданий других, а еще помочь роженицам. Оставленный ею немалый капитал был направлен на совершенствование повивального дела в России. Именно на ее средства получали свое образование известные представители акушерского дела (медик Нестор Максимович Амбодик и врач-акушер Александр Михайлович Шумлянский).
Князь Голицын больше не женился. Он пережил жену на тридцать лет. В своем завещании он оставил деньги на строительство больницы для бедных (Голицынская больница). Он помнил о поступке любимой и хотел, чтобы часть его денег пошла «на устройство в столичном городе Москве учреждения Богу угодного и людям полезного».
