Чтобы скрыть свою красоту, она натерла лицо луком. В простом рваном платье вышла к матросам и с вызовом посмотрела на капитана корабля. «Что, хороша императорская дочка?» — хмыкнула она. Ей ответили почтительным поклоном, а потом Августу заперли в каюте до самого Кронштадта. Тайные роды императрицы Елизаветы Петровны надлежало скрыть навсегда.
Лизетта была самой хорошенькой из дочерей Петра Первого. И самой любимой! Он мечтал выдать ее за французского короля Людовика, а потом ей присмотрели немецкого принца… Ничего не сбылось. Принц скончался, а француз поспешно отказался от брака с Елизаветой Петровной. В Версале посчитали, что эта партия может принести слишком много хлопот: иноверка, да еще и любимица императора… Станет топать ножкой и качать права… Так что Людовику XV нашли нищую и покорную польскую принцессу.
Судьба Лизетты была неопределённой. После кончины отца на престоле началась чехарда – сначала правила ее мать, потом племянник. Говорили, что свою тетушку молоденький император Петр II обожает совсем не по-родственному. Оттого так ревниво следил за ее личной жизнью.
Всех, на кого Лизетта обращала свой ласковый взор, ждала тяжелая участь. Любимого Шубина сослали дальше некуда – на Камчатку! Еще один фаворит умчался в Европу и не показывал оттуда носа, когда почувствовал приближение бури. Но сердце молодой и красивой девушки отчаянно требовало любви… А политика нуждалась в ее срочном вмешательстве! Успела посидеть на престоле Анна Иоанновна, а после себя оставила младенца-императора…
— Я – дочь Петра. – твёрдо говорила Елизавета. – И мне править!
«Беспорядочная, причудливая, не имеющая определённого времени ни для сна, ни для еды, ненавидящая всякое серьёзное занятие, чрезвычайно фамильярная и вслед затем гневающаяся за какой-нибудь пустяк, ругающая иногда придворных самыми скверными словами, но, обыкновенно, очень любезная и широко гостеприимная», — писал о ней историк Казимир Валишевский.
Она и правда была натурой, полной противоречий. Обожала русские песни, и чтобы ей чесали пятки, но платья носила только по французским фасонам. Могла возвысить человека до небес, а на следующий день разгневаться на него же. Ела много, вкусно, сытно, а потом удивлялась, что талия не затягивается в корсет…
Но в ночь на 25 ноября 1741 года она совершила переворот и взяла власть в свои холеные руки.
Она отправилась в Преображенские казармы и прошла в гренадерскую роту. Гренадеры ожидали её.
— Вы знаете, кто я? — спросила она солдат, — Хотите следовать за мною?
— Как не знать тебя, матушка цесаревна? Да в огонь и в воду за тобою пойдём, желанная, — хором ответили солдаты.
Теперь она могла любить открыто. Наконец-то, в возрасте за тридцать! И свое сердце отдала малороссийскому казаку Алексею Разумовскому. Был певчий в хоре, простой юноша с ангельским лицом, а стал графом с несметными сокровищами…
Замуж за какого-нибудь принца она идти уже не хотела. Не доверяла никому. Русский престол намеревалась передать сыну своей сестры. А раз так… то можно делать, что захочется. И в 1742 году – по слухам, которые до сих пор не имеют четкого подтверждения! – обвенчалась со своими любимым Алексеем Разумовским.
Легенда называет местом церемонии церковь Успения Пресвятой Богородицы в подмосковном селе Перово. Те же подмосковные земли императрица вскоре купила и передала в качестве подарка мужу-фавориту. А в 1746-м тайно родила от Разумовского дочь.
Скрыть беременность, если это очень нужно, всегда есть шансы. Впоследствии супруга Петра III проделает тот же трюк – станет носить свободные накидки, а в нужный час отвлечет внимание от себя… Елизавета Петровна, склонная к полноте, никого не удивила прибавкой в весе. А что отказывалась шнуроваться даже для важных церемоний, объясняли болями от несварения. И это тоже было понятно и объяснимо.
Что велела унести из комнат сильно пахнущие цветы – тоже нашли объяснение. Ведь Елизавета к запахам относилась придирчиво, особенно к яблочным! Всю свою жизнь цесаревна, а потом императрица, бежала от запаха яблок. Она могла отправить домой придворного, который накануне отведал плодов: чувствовала этот аромат даже спустя сутки! Ее от него мутило.
Девочка появилась на свет в Петербурге, в обстановке строжайшей секретности. А 24 ноября, в день праздника Августы Римской, была крещена. Поскольку не было никакой возможности оставить ребенка во дворце, ее сразу же отправили к сестре Разумовского, Вере Григорьеве Дараган. Никаких сведений о том, кто настоящие родители ребенка, не предоставляли. Хотя все и так было понятно.
Она росла в Италии и Швейцарии, рядом с племянниками Алексея Разумовского: Дараганами, Закревскими и Стрешенным. Ее называли просто Августой Матвеевной Дарагановой – искаженная фамилия тети. По крайней мере, об этом сообщают некоторые историки.
«Воспитывалась она далеко за морем, в тёплой стороне, образование получила блестящее, жила она в роскоши и почёте, окруженная большим штатом прислуги», — писала о ней Гликерия Ивановна Головина, воспитанница Ивановского монастыря.
Скрыть правду от нее не удалось. К восемнадцати годам (когда Елизавета Петровна уже скончалась) Августа отлично знала, кем она является. По всей видимости, об этом доложили в столицу. Тогда и поступил приказ – девушку вернуть в Россию.
История ее возвращения очень похожа на ту, что произошла позже с самозванкой княжной Таракановой: однажды прибыло судно, капитан обедал у родных Августы, ей предложили осмотреть корабль… А потом заперли ее в каюте. Говорили, что в ярости она натирала лицо луком и рвала на себе платье, чтобы выглядеть как можно хуже. Она считала, что ее везут к государыне и хотела показать, что с ней обращались плохо.
Но ее везли не в Петербург. Августу Матвеевну ждал насильный постриг в монастыре. Под именем Досифеи она оказалась в московском Ивановском монастыре, который предназначался «для призрения вдов и сирот знатных и заслуженных людей».
У нее были две комнаты и прихожая в каменном отдельном здании, стоявшем на восточной стороне монастыря. Она жила в полном уединении, и к ней допускали только духовника и причетника, а позже купца Шепелева, который торговал чаем и сахаром. Даже церковные службы для Досифеи устраивали отдельно!
Она пыталась бунтовать, но потом смирилась. Много читала, рукодельничала, а от государства получала солидные деньги, которые использовала по своему разумению. Она не участвовала в общих трапезах, но для нее накрывали изысканный стол…
Не все верят, что Досифея – тайная дочь Елизаветы Петровны. Этому, действительно, нет никаких подтверждений. Но существование этой женщины – факт, а ее таинственное заточение при таких странных обстоятельствах очень загадочно. Как известно, Екатерина II всерьез беспокоилась о соперниках, могущих потребовать корону. Она дала приказ об избавлении от императора Иоанна VI, по ее приказу из Европы вывезли Тараканову…
После того, как не стало Екатерины Второй, режим заточения для Досифеи смягчился. Ее посещал митрополит Платон и кто-то из императорской династии. А когда ее не стало, в 1808 году, то проститься с ней приехали очень знатные лица: представители московского духовенства, сенаторы, вельможи, губернатор Москвы Андрей Гудович. Ну а тот был женат на Прасковье Кирилловне Разумовской, которая приходилась монахине кузиной. Если, конечно, в этом предположении все верно…
