— Опять брюхатая ходит, — с досадой кивали родственники головами. — Экая плодовитая! Сколько она еще нарожает и не растает ли сердце Сергея Васильевича? Возьмет, да и узаконит свой крестьянский выводок! Видано ли: состояние унаследуют байстрюки от девки!
— А и унаследуют, у Шереметевых это не впервой… Если бы достойная партия, детки от законной жены, всё бы честь по чести, а так…
Последний намек — явная отсылка к истории с Прасковьей Жемчуговой, на которой женился представитель титулованной ветви рода. Беспокоиться родичам было от чего: на кону огромное состояние, заводы, земелька, сотни душ крестьянских.
Дядюшка Сергей Васильевич уже не молоденький, в законном браке ни разу не был, а тут принялся на старости лет детей с крепостной приживать, печаль, беда и огорчение…
Надюшка стояла у печи в людской, освещённая косым лучом зимнего солнца, и не оборачивалась. Крепостная девка, привезённая из дальнего имения, слышала, как барин вошёл, как остановился за её спиной, и не повернулась. Это было хуже неповиновения. Неповиновение он умел ломать: криком, плетью, ссылкой в «свою Сибирь» — в Юрино, куда отправляли ослушников (основная вотчина при С. В. Шереметеве была в Богородском, Горбатовского уезда Нижегородской губернии).
Но непослушную девку с удивительно прямой и гордой осанкой ссылать уже было некуда, да и в её глазах, устремлённых на огонь в печи, было что-то, чего барин не мог ни купить, ни отнять. И приказать ей он тоже почему-то не мог. Всего лишь — сенная девка, спавшая на войлоке под лестницей, дочь забитого подневольного мужика, а — не мог.
Сергей Васильевич Шереметев родился 28 августа 1792 года в семье генерал-майора Василия Сергеевича Шереметева. Эта ветвь знатнейшего рода не унаследовала графского титула, зато унаследовала несгибаемый характер. В шестнадцать лет Сергей надел корнетский мундир Литовского уланского полка, к началу Отечественной войны уже числился в Кавалергардском, самом блестящем полку русской гвардии.
При Бородине Шереметев был ранен саблей в лицо и в правую руку, пулей в ногу, и ранения свидетельствовали о его отваге и удали. В декабре 1825 года Сергей Васильевич был в строю кавалергардского полка против декабристов — в отличие от младшего брата Николая, оказавшегося среди мятежников. Император высоко оценил верноподданство Сергея Васильевича, назначив его своим флигель-адъютантом.
Военная карьера продолжилась: 6 декабря 1827 года генерал-майором он командовал кавалерией при осаде Варны и Силистрии, бил турок при Ямболи и Сливно, за что получил саблю золотую с алмазами. В 1835 году, отдав армии двадцать семь лет, Шереметев вышел в отставку и поселился в своих нижегородских имениях: управлять железной рукой.
Юринскую вотчину его отец купил в 1812 году у Ольги Жеребцовой за 350 тысяч рублей ассигнациями. Это был лакомый кусок: в состав имения входило 45 тысяч десятин земли и 1077 крепостных душ мужского пола. Сергей Васильевич успел построить в Юрино два кожевенных, два стекольных и два винокуренных завода, основал кирпичное, черепичное и гончарное производство.
Барин завёл институт «думчих» — выборных от крестьян, которые распределяли подати и разбирали тяжбы, — но когда эти думчие отказались подписать условия выкупа, он вышел из себя и учинил расправу: лично избивал упрямцев, отсылал их на расправу к становым, сажал в тюрьмы, сдавал в рекруты… Граф П. С. Шереметев оставил о нём отзыв, в котором уважение мешается с оторопью:
— Могу и выпороть, и замуж за нищего вдовца отдать, будешь чужих детей растить, да колотушки мужа терпеть, — объявил Сергей Васильевич строптивой девке, которая пробовала было уклониться от его жадных рук. — Выбирай!
И она выбрала: молча отдала барину то, что он требовал, отвернувшись к стене, а связь, начавшаяся как обычная и очень частая в те времена, когда девушка была собственностью помещика, стала превращаться в нечто большее. Каково же было удивление и крепостных, и родичей, уже мысленно прибравших богатства холостого дядюшки к рукам, когда Шереметев поселил Надежду Зайцеву в доме и она от него исправно начала деток рожать. Ему — около 50-ти, точной даты начала их отношений нет, ей — в районе 18-ти.
12 мая 1847 года Надежда родила дочь. Девочку назвали Юлией. Через десять лет, 17 мая 1857 года, родился сын Василий; за ним, в 1858-м, — ещё один Василий (имен что ли других не было?); потом — снова девочка — Надежда, в честь матери.
Детей записали не в дворянское сословие, а в купеческое, своей многолетней сожительнице Сергей Васильевич дал вольную, а отпрыски получили фамилию Сергеевы, потому что официально на их матери барин так и не женился. Почему? Ответа нет, но родне пришлось поволноваться.
Сергей Васильевич обеспечил Надежде средства на покупку земли в Петербурге, а Юлию очень неплохо пристроил замуж и обеспечил незаконным отпрыскам образование — можно сделать вывод, что детишек от крепостной этот жёсткий и даже во многом жестокий человек любил.
В феврале 1859 года губерния загудела. Оказалось, что Шереметев собрал вновь своих избранных думчих и лично предложил им подписать условия, на каких отпускал крестьян на волю: за каждый оброчный рубль — двадцать пять рублей капитальной суммы. Думчие отказались: слухи о грядущей реформе уже ходили вовсю, и крестьяне надеялись, что условия получения воли будут мягче тех, к которым их принуждает помещик.
Шереметев вышел из себя и тут же двоих из них собственноручно избил, четверых отправил к становому приставу, семь человек посадил в тюрьму с намерением сдать в солдаты.
Крестьяне собрали сход, отправили ходоков с жалобой губернатору Муравьёву, бывшему декабристу, кстати. Тот написал министру внутренних дел: волнения крестьян в канун реформы в планы власти не входили, и в ноябре 1859 года последовал императорский указ о взятии имений Шереметева в опеку. Сергей Васильевич обиделся и покинул Россию, уехав в Швейцарию.
Жестокий барин еще успел устроить брак старшей дочери, по иронии судьбы, Юлия Сергеевна Сергеева всё же получила родовую, «правильную» фамилию, выйдя замуж за родственника по отцу — Бориса Алексеевича Шереметева. Став вдовой, она жила с матерью в Санкт-Петербурге.
Старший сын, Василий Сергеевич Сергеев, родившийся в 1857 году, пошёл по дипломатической части. Он дослужился до чина действительного статского советника и камергера, а в 1906–1909 годах занимал пост российского генерального консула в Белграде. Его брат, носивший то же имя, родившийся годом позже, и сестра Надежда (в замужестве Баланоки), о судьбе которых известно меньше, получили от отца приличные средства.
Сергей Васильевич умер 6 января 1866 года в Швейцарии, вдали от России и Надежды Зайцевой. Ему было семьдесят три года. Наследство всё же перешло к племяннику, Василию Петровичу Шереметеву, гвардии поручику, сыну его брата Петра.
Именно при нём в 1874–1875 годах приступили к строительству юринского замка, жемчужины Нижегородской губернии (а ныне — Республики Марий Эл). Проект разрабатывали архитекторы, приглашённые из Европы: первоначально за работой следил немецкий архитектор Рудольф Карлович Мюллер, который занимался этим проектом с 1876 по 1880 год. На разных этапах к работе также привлекались архитекторы А. Штерн, А. Корж, Я. Мамонтов, А. Парланд; последним руку приложил нижегородский архитектор Павел Петрович Малиновский, работавший с 1905 по 1914 год.
Главный дом возводили и перестраивали более сорока лет — до 1915 года. Говорят, Василий Петрович, живя в Юрино зимой, захаживал в Зимний сад и, заметив, что какая-нибудь пальма уже упирается в стекло, приказывал её срубить и разрезать на дрова, а потом бросал их в камин со словами: «Чёрт знает, как я богат, пальмами отапливаю свой кабинет». В этом барском балагурстве слышится что-то от того же властного, чуть театрального самодурства, которое было и в Сергее Васильевиче. Но только племянник тратил на пальмы и замки, а дядя, слывший самодуром, тратил на заводы и на храмы.
Надежда Зайцева пережила своего барина. В 1875 году, через девять лет после его смерти, она купила участок на Фурштатской улице в Петербурге. Крепостная крестьянка, родившая детей барину, стала домовладелицей в Петербурге, хозяйкой пятиэтажного дома, где сдавались квартиры, позволявшие ей безбедно жить.
В Юрино рассказывают легенды о жестоком барине Сергее Васильевиче Шереметеве, якобы бродит его тень по коридорам знаменитого замка. Другая легенда гласит, что в подвалах юринского замка по его приказу была заживо замурована крепостная девушка Палаша — за то, что отказала барину в близости.
Конечно же, это вымысел. Сергей Васильевич никого не мог замуровать в особняке, которого ещё не было при его жизни, да и в Юрино он не жил, предпочитая другие усадьбы. Он запомнился тем, что не позволял крестьянам пить чай и курить, отправлял ослушников в Юрино — «Шереметевскую Сибирь», строительством многочисленных заводов и мастерских.
А еще, странными отношениями с крепостной по имени Надежда, которую, по-видимому, всё же любил, не оставил на произвол судьбы, хотя и не сделал своей законной женой.
