Девушку с золотистыми волосами поставили отдельно от остальных. Ее рассчитывали дорого продать – славянских невольниц в Кафе ценили высоко. В том 1517 году на рынок привезли не меньше дюжины подобных рабынь. Испуганно прижимаясь друг к другу, они ждали своей участи. А перекупщики громко и резко называли цену, потому что отлично знали, что дальше, в Стамбуле, они смогут продать товар в два раза дороже. Этот прибыльный рынок существовал несколько сотен лет.
Каждая невольница, попадавшая в Кафу, придирчиво оценивалась специальными людьми. Иногда для этого приглашали пожилых женщин: чтобы лично и как можно пристальнее осмотрели товар. Надо было узнать, чиста ли рабыня, рожала ли она когда-нибудь детей, и нет ли у нее на теле каких-то отметин. Родимые пятна, большое количество веснушек или шрамы сразу превращали невольниц во «второй сорт». Таких уже нельзя было отдать в гарем, они годились только для службы.
Светловолосых девушек продавали дороже, и спрос на них имелся самый устойчивый. В Османской империи богачи считали своим долгом завести в собственном доме такую экзотику. Смуглые и темноволосые девушки тоже могли пользоваться популярностью, но именно славянки привлекали внимание больше других.
Как они появлялись на этих рынках? Путь был самым простым: за каждой историей продажи стояли военные походы, похищения, перепродажи и разлука с семьёй. Одними из важных центров торговли невольниками были Кафа и Карасубазар.
Для Крымского ханства торговля рабами была очень прибыльным делом: сначала совершались набеги на территории нынешней Белоруссии, России и Польши, затем пленников сортировали и гнали на юг. Мужчин чаще продавали для тяжёлых работ, для военных и хозяйственных нужд, а женщин могли направлять на домашнюю службу, ремесленную работу или продажу в богатые дома. Однако такое разделение не было строгим: судьба человека зависела от покупателя, обстоятельств пленения и дальнейшего перепродажного пути.
Даже пожилых людей – вопреки расхожему мнению — охотно везли на рынки. Мужчина в возрасте мог обладать навыками, которые он передал бы ученикам. Женщина, годившаяся торговцу в бабушки, могла занять в чьем-то доме положение няни или сопровождающей. Девушка из приличной семьи не могла выйти на улицу одна! Ей требовалась компаньонка.
В Кафу съезжались покупатели из разных частей света. Там можно было встретить бойких генуэзских купцов, которым требовалась прислуга. Там искали пополнение для гаремов, а кто-то действовал из соображений выгоды – купить с десяток хорошеньких невольниц, а потом отвезти их Константинополь или Марракеш. Там, где требовались красивые и молодые, никакой товар не засиживался.
Девушки-славянки исповедовали иную веру. Для покупателей они автоматически становились неравными – и в Османской империи, и в католических странах. Один монах в шестнадцатом веке записал, как увидел на одном из рынков своих соотечественниц-англичанок. Их тоже выставили на торги, потому что они не были мусульманками. У монаха не было лишних денег, поэтому он только молча наблюдал, как трех женщин увезли в неизвестном направлении.
Но даже добраться до рынка, бывало, иногда очень непросто. Если пленников вели пешком, многие по пути страдали от нехватки еды и усталости. Часть просто не переживала дорогу; остальные могли несколько раз сменить владельца, прежде чем попасть в конечное место продажи.
Кафа — нынешняя Феодосия — была одним из главных портов Крыма и важным пунктом торговли в Чёрном море. До османского завоевания города в 1475 году Кафа была крупной генуэзской колонией. После перехода под власть Османов порт сохранил торговое значение. Через него шли товары, поступавшие из Крыма и более северных земель, а также пленники, которых могли переправлять в другие части империи.
Карасубазар, ныне Белогорск, находился внутри полуострова и был важным торговым центром. Он связывал крымские поселения, степные маршруты и прибрежные порты. Здесь могли продавать и перепродавать пленников, прежде чем отправить их дальше. Поэтому Кафа и Карасубазар часто упоминаются в рассказах о крымской торговле невольниками, хотя их роли были разными: порт обеспечивал морские связи, а внутренний рынок служил узлом сухопутных маршрутов.
Покупка в Крыму не всегда означала, что пленницу везли именно в Стамбул. Её могли оставить на полуострове или отправить в другой город Османской империи. Та самая светловолосая девушка, которую в 1517 году привезли в Кафу, попала все-таки в столицу империи. И, прежде чем решилась ее судьба, сменила хозяев несколько раз.
У пленницы не было единой «рыночной цены». Стоимость менялась в зависимости от места и времени, а также от того, кому предназначалась покупка. На цену могли влиять возраст, здоровье, внешность, владение ремеслом, умение вести хозяйство, знание языков и навыки, необходимые в доме. Молодую женщину могли рассматривать для домашней службы или включения в состоятельное хозяйство; образованная и обученная пленница могла цениться выше, как работница.
Важны были и условия продажи. Цена на портовом рынке могла отличаться от цены в столице или крупном городе. Сказывались сезон, спрос, число пленников и количество посредников. Кроме того, исторические записи используют разные денежные единицы и относятся к разным десятилетиям. Поэтому невозможно назвать достоверную сумму, которая описывала бы стоимость славянской пленницы вообще.
Выше могли оцениваться пленницы, которых покупатели считали подходящими для службы в богатом доме или при дворе. Но это не означало гарантии привилегированной жизни. Красота, молодость или образование могли повысить цену, однако сами по себе не защищали от грубого обращения или тяжёлого труда. Большинство пленниц не становились приближёнными султана: многие служили в частных домах, занимались хозяйством или переходили из рук в руки.
Побег был возможен, но крайне опасен. Пленница могла не знать местного языка, не иметь денег и не понимать, куда идти. Вне города её подстерегали голод, болезни и риск быть пойманной. В чужой стране было трудно найти защиту или подтвердить своё происхождение. Поэтому истории об успешном бегстве встречаются реже, чем свидетельства пленения и продажи.
Другим путём к свободе могло стать освобождение владельцем, выкуп родственниками или покровительство влиятельного человека. Иногда бывшие пленники получали возможность устроить жизнь заново, однако такие случаи зависели от обстоятельств. Даже освобождённая женщина могла оставаться уязвимой: без семьи и поддержки ей было трудно вернуться домой или обрести независимость.
Самый известный пример необычайного возвышения — Хюррем-султан, известная в европейской традиции как Роксолана. Да, это ее продавали в 1517 году. А потом, хотя данные разнятся, она попала в Топкапы к самому султану Сулейману Великолепному в качестве дара в год его восшествия на престол.
Её обычно связывают с Русью, однако точное место рождения и обстоятельства пленения остаются предметом споров. В популярной версии её захватили во время набега и привезли в Стамбул, где она оказалась при султанском дворе. Детали её ранней жизни известны хуже, чем позднейшая роль в политике и семье султана Сулеймана I. И даже имя – Анастасия Лисовская – это все же выдумка более позднего времени.
Хюррем несказанно повезло. Она стала не только наложницей, но впоследствии и супругой султана. Она была матерью его детей, а её влияние при дворе было исключительным. Она участвовала в благотворительных проектах и переписке с правителями и государственными деятелями. Однако её судьбу нельзя считать типичной. История Хюррем показывает, что отдельная пленница могла подняться до высшего положения, но не отменяет того, что для подавляющего большинства женщин плен означал утрату свободы и разрыв с прежней жизнью.
Торговля невольниками в Крыму и Османской империи была частью широкой системы, связанной с войной, морской торговлей и спросом на труд в домах и хозяйствах. Кафа и Карасубазар были важными точками этой системы. Историю пленниц часто показывают романтически и даже с примесью фантазии. Однако у большинства службы сложились совсем не так, как у Хюррем.
О том, насколько популярны были славянки на невольничьих рынках, сохранилось немало свидетельств. Мать султана Сулеймана однажды решила сделать ему приятное и подарила… двух рабынь-славянок. Такого же происхождения была супруга султана Ибрагима Первого. Есть документы о покупках рабынь для нужд дворца, и в них перечисляется немало девушек такого же происхождения, как Хюррем.
В 1783 году Крым стал российским. Тогда с его рабовладельческим прошлым было покончено навсегда.
