Вслед ей шептали: «Предательница». Близкие Мэри сражались за родную землю, а она заказывала новые картины для своего дома. И муж давно не заходил в ее покои, не скрывая, что эта женщина раздражает его. В 1863 году Мэри презирали все – и собственный супруг и половина Америки…
…Да и как могло быть иначе? Она была олицетворением Юга: родилась в Кентукки, в очень богатой семье плантатора, в 1818 году. Маленькую Мэри качала на руках чернокожая рабыня, которую наказывали за каждый промах. Мать девочки строго следила за дисциплиной среди слуг – при малейшей попытке их сближения, рабов знакомили с кнутом. Дело было в том, что миссис Элизабет Тодд ужасно боялась, что рабы сплетут заговор против своих хозяев.
У нее были на то причины: в округе знали и часто обсуждали случай, когда пятеро рабов сначала обворовали хозяев, а потом сбежали, перед этим подпалив дом. Миссис Тодд старалась, чтобы ее собственные слуги питали друг к другу неприязнь, чтобы не сумели договориться… И преуспела в этом.
Мэри исполнилось всего шесть лет, когда ее строгая мама отправилась на небеса. Отец – еще молодой крепкий человек – вскоре женился снова. И мачеха сразу дала понять: чужой ребенок ей не нужен, пусть девочка поскорее отправится на учебу в пансион. К тому же, у новоявленной миссис Тодд один за другим начали рождаться собственные дети (всего их было девять). Бедная Мэри поняла, что она лишняя в огромном особняке с четырнадцатью спальнями…
Ее поместили в лучшую частную школу мадам Ментель, где Мэри получила блестящее образование для девятнадцатого века. Несколько предметов преподавались исключительно на французском языке, а литературу Франции мисс Тодд выучила просто великолепно! Светские манеры прививались у мадам Ментель на уровне инстинкта – девушки были обязаны вести себя, чувствовать, реагировать на все, что их окружало, совершенно естественно, но в рамках строгих правил. Держать спину следовало в любой обстановке. Улыбаться, даже когда на душе скребли кошки. Идеальная девушка не станет киснуть, она всегда обязана вызывать восхищение!
И Мэри вызывала. К двадцати годам она превратилась в одну из самых очаровательных молодых особ. А когда учеба закончилась, то девушка не вернулась в Кентукки, а поселилась у своей старшей, уже замужней сестры в штате Иллинойс.
— Ты сделаешь хорошую партию, — обещала старшая сестра, — погляди, как расписана наперед твоя бальная книжечка!
Это была совершенная правда. Мэри никогда не стояла в одиночестве на балах. За ней ухаживали и местные богачи, и потомки аристократических фамилий, когда-то перебравшихся в Америку. Подающий надежды молодой политик, Стивен Дуглас, не скрывал, что он влюблен в Мэри и готов вот-вот сделать предложение.
Но его опередил Авраам Линкольн.
«Он тебе не пара», — уверяла семья красивую и образованную Мэри. И в самом деле – Линкольн был человеком из низов, похвастать прекрасным образованием не мог. Да и вел себя как-то странно! Он то приближал Мэри к себе, то отступал. И бедняжка понять не могла, что происходит.
Манеры стали ее спасением: гордая, даже надменная, она старалась делать вид, что не видит метаний Линкольна. Но как-то, приметив его в обществе другой девушки, не сдержалась – дала волю чувствам. Это было неосторожно и нарушало все правила.
— Я хотел жениться на вас! – почти прокричал недавний кавалер в ответ на ее упреки. – А теперь вижу, что это невозможно!
Она рыдала. Все наставления мадам Ментель были забыты. Но после этого Линкольн устыдился своего поступка, пришел в дом к Мэри Тодд и сделал ей предложение. Свадьба была назначена на осень 1840 года.
Все было готово – прелестное белое свадебное платье сшито, прием оплачен, гости предупреждены. Уже высилась горка подарков в доме, поскольку их принято было привозить заранее. А Авраам Линкольн перестал бывать у своей невесты, а потом и вовсе пропал. Его сестре, краснея от стыда, пришлось объясняться – дескать, с ним случилось помутнение рассудка на нервной почве. И вообще он, кажется, влюблен в Матильду Эдвардс.
Линкольна заставили официально расторгнуть помолвку. Новый, 1841-й год, Мэри встречала в слезах. А ее бывший жених лежал в своей квартире, глядя в потолок. У него был новый срыв.
Депрессия Линкольна растянулась на месяцы. Однажды зять Мэри встретил его на улице и ужаснулся – таким бледным, исхудавшим и совершенно потерянным выглядел Линкольн.
— Мэри ненавидит меня? – сдавленно спросил он. В ответ он получил сдержанный кивок.
Время лечит раны. Особенно, если прилагать к этому усилия. Линкольну позволили увидеться с брошенной невестой, и она с радостью приняла его. 4 ноября 1842 года они скромно поженились в доме, где жила Мэри. На этот раз не было ни гостей, ни белого платья. Даже сестра Мэри узнала, что обо всем договорились, за сутки до церемонии. Когда молодожены обменялись брачными клятвами, они сели в экипаж и уехали в однокомнатную квартиру Линкольна. Там-то и появился на свет их первенец, Роберт.
«Новостей здесь нет, кроме разве что моей женитьбы, к которой я сам отношусь, как к величайшему недоразумению». – писал Линкольн своему другу.
Их разногласия были видны с самого начала: девушка из обеспеченной аристократической семьи и простолюдин, который делал ошибки на каждом шагу. Он не умел пользоваться столовыми приборами, предпочитая только одну вилку. Он не знал многих тонкостей, которые составляли жизнь обеспеченного человека на Юге. Хотя у пары родились четыре сына, со временем их отношения становились все хуже.
Мэри начал раздражать этот человек. Он не соответствовал ее чаяниям, а любовь словно испарилась. Все чаще она говорила с Линкольном командным тоном, могла поправить его оплошность при всех или передразнить его.
«Если у Линкольна и был хотя бы один счастливый день в течение 20 лет нашего сотрудничества, то мне о нём ничего не известно». – как-то рассказывал один политик, близко знакомый с ним.
Отсутствие покоя в доме гнало Линкольна прочь. Вполне возможно, что как раз на этой волне – неудач в семейной жизни – он умудрился так возвыситься. В 1860 году он был избран президентом. Тогда Мэри гордилась им, только на инаугурацию не пришла.
Им было суждено переселиться в Белый дом, который оказался… не в лучшем состоянии. Этот особняк был пыльным, заполненным полуразрушенной мебелью и Мэри буквально заскрипела зубами от злости. Все надо было менять, все! И она с энтузиазмом принялась за дело. А в 1861 году Америку уже раздирала Гражданская война.
Все знали о происхождении Мэри: жена президента – из «тех», из рабовладельцев. Южане ненавидели и презирали ее, потому что она выбрала человека, который высмеивал их идеалы. А северяне считали Мэри чужой… Добавим к этому, что Линкольн с презрением относился к «высокомерным вкусам» своей супруги. А как его злили траты на Белый дом! Мэри Тодд Линкольн не жалела средств, чтобы превратить президентский особняк в роскошное место. Она покупала мебель, новые шторы, картины, серебряную посуду и фарфор.
Ее единокровные братья сражались на стороне Конфедерации (и некоторые сложили головы в битвах). Собственная семья проклинала Мэри. Слуги говорили, что она груба и держится надменно, а политические союзники Линкольна считали, что Мэри может тайно передавать сведения южанам. Эту женщину презирала половина Америки…
В 1862 году скончался от тифа сын Мэри и Линкольна. Мальчику было одиннадцать лет, и эта утрата надломила женщину. Попрощаться с ним у нее не хватило сил. Мэри нарядилась в черное и больше никогда не снимала платья этого цвета.
А 14 апреля 1865 года не стало и Линкольна: события в театре Форда до сих пор разбирают и пытаются прояснить всю цепочку людей, которые за этим стояли.
Она получила письма со всего мира, включая трогательное послание от королевы Виктории.
«Я получила письмо, которое Ваше Величество соизволили написать. Я глубоко благодарна за выраженное в нем нежное сочувствие, исходящее от сердца, которое, несмотря на собственную скорбь, может понять ту сильную боль, которую я сейчас испытываю», — писала Мэри в ответ.
Линкольн оставил вдове немалое состояние, которое позволило ей перебраться в Европу с младшими детьми. Она путешествовала, тратила деньги на новые наряды и развлечения… А в 1868 году ее ждало еще одно испытание – бывшая модистка написала книгу о ней. Это была черная рабыня, которая тридцать лет служила Мэри и теперь была готова «рассказать всю правду о жене президента». Правда оказалась не слишком красивой.
Мэри пережила утрату еще одного сына. Иногда она думала: зачем вообще выходила замуж за Линкольна? Этот брак обернулся одними потерями. Она вернулась в США и… стала странно себя вести. Зашивала в юбки облигации и так ходила по городу, потому что боялась, что ее могут ограбить. Мэри пыталась вызвать дух Линкольна и платила разным «специалистам», чтобы они помогли пообщаться ей с Авраамом. Она не все ему успела сказать, и пыталась наверстать упущенное.
В 1875 году старший сын, Роберт, добился, чтобы матушку поместили под наблюдение. Но Мэри сбежала и подала на сына в суд! Ее признали достаточно здоровой, чтобы не жить в клинике, но передали под опеку сестры. «Сын просто пытается получить контроль над моими деньгами», — объясняла Мэри. И это снова вызывало презрение: что за отношения внутри семьи! Да еще такой знаменитой!
15 июля 1882 года Мэри стало плохо. На следующий день газетчики узнали – вдова президента последовала за ним. Больших сожалений по этому поводу никто не испытал.
Историки традиционно нехорошо отзывались о Мэри Линкольн как о первой леди, считая её вмешивающейся в дела государства. Говорили, что она разрушила жизнь Линкольна, и что у неё были явные психологические проблемы.
И ее до сих пор считают «худшей первой леди в истории США». Заслуженно? Не знаю. Мне кажется, что в этой истории достаточно много «белых пятен».
А что думаете вы?
