Отбиваясь от этих рук, она жалобно звала на помощь. Треснули тесемки корсета, разорвалось дорогое кружево, а никто так и не пришел. «Императрица!» — вдруг с ужасом прокричала Евдокия. И высокий человек сразу отступил назад. А она, подобрав юбки, уже бежала прочь… И в ту самую минуту княжне Вяземской хотелось бежать на самый край света.
Князь Григорий Вяземский принадлежал к младшей ветви своего рода, но это вовсе не означало, что он был стеснен в средствах или в чем-то нуждался. Денег он не считал, занимал большой дворец в Петербурге и держал сотню человек дворни.
Утверждали, будто бы Григорий Иванович оказал личную и очень большую услугу государыне Елизавете Петровне, а именно – помог ей тайно венчаться с ее любимым Разумовским. Так что рожденную в 1758 году дочь Григорий Ивановича крестила лично императрица. А потом пожаловала «на первый зубик» перстень с бриллиантом.
При новой императрице, Екатерине II, Вяземские тоже не растеряли своего могущества. Сообразительный Григорий Иванович одним из первых пришел на поклон к правительнице, которая захватила трон. И он же с готовностью откликнулся на ее просьбу, когда Екатерина Алексеевна создавала Смольный институт. Девушек для этого учебного заведения на первых порах остро не хватало! Боялись дворяне отдавать дочерей на непонятное обучение…
Но Вяземский привез Евдокию, когда той едва исполнилось шесть лет. С той поры судьба девушки была предрешена: если станет хорошо учиться – будет фрейлиной. Ну а нет, так просто окажется при Дворе.
Она была усердна, умна, сообразительна, но очень религиозна. Строгие воспитательницы, конечно, очень следили за дисциплиной. Однако в стенах Смольного выросли очень разные девушки: веселая Глафира Алымова и мечтательная Нелидова…
Евдокия Вяземская была отмечена особо за свои успехи. И после института получила вожделенный голубой бант с бриллиантовой буквой Е. Этот знак отличия назывался «шифром», и он означал, что выпускница становится фрейлиной императрицы… О таком взлете другие могли только мечтать!
Хорошенькая, очень покладистая, талантливая девушка, Евдокия быстро снискала расположение Екатерины Второй. Но придворная жизнь довольно скоро разочаровала девушку. За стенами института все казалось несколько иным. Фрейлина знала, что на троне сидит вдова, но и представить себе не могла, что у этой вдовы есть «друзья по сердцу». Она представляла себе Двор каким-то идеальным местом, где царили исключительная гармония, красота и благодать. Но оказалось, что придворные играют, часто грубо шутят и ведут себя… не самым лучшим образом.
Белая ворона среди остальных! И все же ей приходилось соответствовать: Евдокия наряжалась в платья с глубоким вырезом, пудрила волосы и использовала духи, от которых кружилась голова… Иначе было невозможно. Еще чуть-чуть и она смирилась бы совершенно, однако произошло событие, которое полностью поменяло ее взгляд на вещи.
Это произошло в гардеробной императрицы, когда Евдокия рассматривала наряды Екатерины II (по ее же просьбе), чтобы найти те, которые нуждались в ремонте. Кто-то подкрался к княжне, а потом ей пришлось отбиваться.
Она сумела постоять за себя. Но после этого, страшно напуганная, могла думать только об одном: как ей покинуть это страшное место?
Сразу два известных царедворца добивались расположения княжны Вяземской и дело наверняка бы закончилось предложением руки и сердца. Но Евдокия не стала дожидаться этого закономерного – и вполне благополучного! – финала. Напуганная до глубины души, она мечтала сбежать и отлично понимала, что просто так ее не отпустят из дворца.
У нее были две единомышленницы. Одну называли Саломеей (и это, вполне возможно, было не так), вторая осталась в истории как фрейлина Сонина. Когда Двор наслаждался летними счастливыми днями в Царском Селе, три девушки добрались до ближайшего водоема, скинули платья… и поплыли.
На другом берегу у них были заготовлены другие одежды – простые, почти монашеские. Расчёт был сделан на то, что платья найдут и подумают, что все три пропали в холодных водах. После этого переодетые фрейлины сели на подводу, которая ехала в Москву, да оказалось, что у одной из девушек блеснул на пальчике дорогой перстенек…. Вот тогда и понял возничий, что перед ним не просто странницы.
Иными словами, Евдокию и ее спутниц привезли к императрице. И Екатерина Вторая очень внимательно выслушала всех. Была крайне недовольна побегом, но, узнав про причины, сменила гнев на милость.
«Императрица приняла её ласково, и испытав о причине ея бегства с другими придворными, притом уверившись в ея твердой решимости посвятить себя на служение Богу, дозволила вступить в монастырь по желанию, и отпуская от себя, подарила иноческое платье из блестящей материи…»
Взяв простой посох, Евдокия отправилась в путь. Княжеский титул, блеск бриллиантов, роскошь Двора – все это было в прошлом. Она шла пешком из одного монастыря в другой, молилась в храмах, потом снова меняла направление… Во время этих странствий она выбрала себе другое имя – Ефросиния. Не чуралась никакой черной работы, была скотницей в Спасо-Суморином монастыре, а потом отправилась в Москву, где встретилась с митрополитом Платоном.
Он благословил ее. А еще помог с рекомендацией – теперь Ефросиния, отринув все мирское, могла устроиться в Серпуховском Владычном Введенском женском монастыре.
Игуменья Дионисия радостно приняла Ефросинию. В своем стремлении «отмолить грехи» новая послушница дошла до крайности – она жила в маленькой каморке, погруженной в нечистоты. Вокруг нее всегда находилось множество животных, о которых она заботилась.
— Но ведь это жилье для собаки! – говорили ей.
— Я хуже собаки, — с улыбкой отвечала Ефросиния.
Все теперь казалось ей грехом – и ее учеба в Смольном, и служба при Дворе. И ее шелковые платья с вырезами, и драгоценности, которые она носила… Теперь ее одеждой была рубашка из самого простого холста и капот. А зимой она носила мужской тулуп, утепленный овчиной. Коротко стриженная, с шапочкой на голове, недавняя княжна ходила босиком и зимой, и летом…
«Возможно, — говорили при Дворе, — тот случай в гардеробной императрицы так сильно повлиял на нее, что бедняжка повредилась рассудком!»
Действительно, многие верили, что у Евдокии случилось помутнение разума. Как еще они могли объяснить, что дочь влиятельного человека, девушка, которая могла сделать блестящую партию, теперь жила среди нечистот в окружении собак?
Однажды игуменья Евгения Озерова сказала: «Матушка, зачем вы держите животных? Такой ужасный воздух!». Она засмеялась и отвечала: «Это мне заменяет духи, которых так много я употребляла при дворе»….
А в 1845 году Евфросиния оставила монастырь и переселилась в село Колюпаново, Тульской губернии. Новая игуменья и она не сумели поладить.
В селе она провела последние 10 лет жизни. Также окружала себя животными, особенно любила одну кошку, которую звала Катериной. Молилась, творила добрые дела…
Ее не стало 3 июля 1855 года. А спустя сто тридцать лет состоялась местная канонизация Ефросинии. Ее называют блаженной и возносят молитвы в память о ней до сих пор.
