Против его силы она ничего не могла сделать. Умоляла, падая в ноги – пусть оставит девочек в покое! Но князь Оболенский отрывисто отдавал приказания, а возле порога ждал экипаж.
— Прощайтесь с этой женщиной, — с ненавистью сказал он. – Вы ее больше не увидите никогда!
Зоя обняла дочерей, а потом просто беззвучно разрыдалась. Причина этой некрасивой сцены заключалась в том, что княгиня Оболенская сбежала в Европу.
У Зои были темные бархатные глаза, унаследованные ею от матери – удивительной красавицы, наполовину молдаванки княжеского рода. Мимо такой девушки невозможно было пройти мимо, и на первом светском сезоне Зоя Сумарокова блистала, привлекая всеобщие взгляды. В светлом платье, с пеной кружев, оттеняющих ее смугловатую кожу, она выглядела настоящей богиней.
Зоя была старшей из трех дочерей Сергея Павловича Сумарокова. Она появилась на свет в 1828 году и ей прочили великолепную партию. За красоту, ум и стать Зоя удостоилась чести попасть в штат императорских фрейлин. В ту пору у девушек, которые служили при Дворе, была обязательной прелестная «униформа» — в русском стиле, с длинными рукавами и алыми бархатными кокошниками. Все это удивительно подходило Зое, так что поклонники не заставили себя ждать.
Но она не торопилась с выбором и замужеством. Став чьей-либо женой, Зоя потеряла бы место фрейлины (это был удел только девушек!), а ей бесконечно нравилась ее великолепная придворная жизнь. Императрица тепло относилась к ней, так что желать лучшей доли Зое не было смысла. И все-таки, когда ей исполнился двадцать один год, семья мягко напомнила: пора! Быстро пролетит девичий век, не остаться бы в старых девах…
За ней давно приглядывал бывший адъютант отца, князь Алексей Оболенский. Породниться с этим родом было заманчиво: Оболенские были потомками самого Рюрика, служили князьям, а потом царям, испокон веков… Поэтому Зое велели присмотреться к князю. А потом уже и объявили о помолвке. В 1849 году они поженились.
Князь был воспитан в старых правилах и дома установил порядки, которые следовало соблюдать всем. Обязательный режим дня (чтобы завтра, обед и ужин в одно время). Обязательный «день приемов», когда в особняк съезжались друзья и знакомые. Не обладая ни одним сколько-нибудь заметным талантом, Оболенский не мешал блистать своей жене. Зоя стала центром светского круга и получала удовольствие от своих приемов… А вот наедине с мужем ей становилось все невыносимей.
Чувств между ними не было никогда: только долг и уважение. Но, подарив Оболенскому пятерых детей, Зоя обнаружила, что ей мало этого – спокойствия, налаженного быта и всегда одинакового мужа. Ее пылкая натура хотела любви, каких-то исканий… А ей надлежало выполнять роль хозяйки дома и смиряться с привычками князя.
Под надуманным предлогом она уехала в Европу. Говорила, что надо поправить здоровье после родов, что у нее частенько болит голова… Возвращаться из Италии и Швейцарии не спешила. Поскольку путешествие длилось меньше года, у князя не было причин волноваться. Но, когда разъезды княгини затянулись на целых три, он потребовал от Зои вернуться в Петербург. Он понятия не имел, что у Зои другие планы.
Эти планы имели определенное имя: Валериан Мрочковский. Поляк, моложе княгини на двенадцать лет, Валериан был обыкновенно мрачен и замкнут, в нем виделась какая-то тайна и даже драма… Для впечатлительной дамы – идеальная ловушка. Зоя угодила в нее и распахнула для Мрочковского свой кошелек.
Поскольку слухи о новом знакомом княгини быстро поползли и достигли ушей Оболенского, князь вознамерился действовать решительно. Следовало как можно скорее вмешаться и забрать у сбежавшей от него женщины наследников рода. Но перед этим он предпринял последнюю попытку увещевать жену: Зоя, надобно домой! Хватит!
Ему вторили родные Зои. Но достучаться до нее не получилось. Эта женщина решила окончательно остаться в Европе. Назад в клетку? Никогда!
Некрасивая сцена произошла в городке Веве на берегу Женевского озера. Когда Зоя меньше всего этого ожидала, в дом ворвался князь Оболенский и увез двух дочерей (еще двоих удалось вернуть раньше). Младшая девочка вместе с мамой осталась в Европе. Хотя Зоя умоляла не разлучать ее с детьми, Оболенский не стал даже слушать.
Мрочковский был одержим революционными идеями, которые он сумел так прекрасно преподнести Зое, что и княгиня стала пламенной революционеркой. Правда, вскоре революционеркой бедной: муж полностью перекрыл денежный поток из России, в надежде, что супруга одумается. И этого не произошло.
Шум вокруг истории Оболенских поднялся нешуточный! Про княгиню говорили, чуть ли не как про предательницу, которая оставила родину и занялась делами революции. А такие идеи не приветствовались в России той эпохи…
Хотя княгиня потеряла свое состояние, Валериан все-таки не отвернулся от нее. И даже взял ее в жены после того, как Зоя овдовела. У них родились двое детей — Феликс и Леони — но в законном статусе они просуществовали совсем недолго, всего пять лет, поскольку Валериан скончался.
Уже взрослые дочери Зои простили мать за ее побег и приехали к ней. Одна из них, Маша, очень полюбилась художнику Василию Поленову. Но тот, понимая разницу в их положении, не решался признаться в своем чувстве. Он таил его в себе, и совершенно напрасно: в марте 1873 года Маша за раз и лась ко рью и очень быстро угасла. После этого потрясенный Поленов написал полотно «Больная» в память о Маше.
«Ты мне прежде никогда ничего о ней не писал, — говорила сестра-близнец Поленова, Вера, — а теперь я сижу и плачу о ней, точно потеряла близкого друга. В таких случаях можно только вместе плакать, утешать нельзя, — как утешать, человек только в себе самом может найти опору.»
А Зоя? После кончины князя она унаследовала некоторую сумму денег, что позволило ей купить виллу на юге Франции. Там она и провела все свои последние годы до самой кончины в 1897 году. Жалела ли она о чем-нибудь? Никогда. Зоя считала, что в своей жизни она сделала правильный выбор. А если кому-то и не понравилось это… то это не имеет к ней никакого отношения.
