До отхода парохода оставалось пять минут. В 13:35 10 сентября 1898 года шестидесятилетняя австрийская императрица Елизавета и её фрейлина Ирма Старай вышли из женевского отеля Beau-Rivage. Сиси заметила два цветущих каштана и вспомнила, что такие же деревья вновь зацвели в Шёнбрунне. С пристани донёсся сигнал, и женщины ускорили шаг.
Елизавета не знала, что возле Брауншвейгского монумента её уже ждёт молодой человек. Луиджи Луккени не был её личным врагом и ещё накануне не собирался нападать на неё. Имя Сиси появилось в его планах всего за несколько часов до их встречи. 10 сентября исполняется 128 лет со дня её гибели.
Накануне Елизавета приехала в Женеву и поселилась в Beau-Rivage под именем графини Хоэнембс. Псевдоним позволял ей хотя бы ненадолго освободиться от церемоний, официальных встреч и большой свиты.
Она гуляла по городу, зашла в любимую кондитерскую и выбирала подарки для внуков. Для окружающих это была состоятельная путешественница в чёрном, старавшаяся не привлекать внимания.
Однако тайна продержалась меньше суток. Женевская газета сообщила, что под именем графини Хоэнембс в городе остановилась императрица Австрии. В заметке назвали отель и рассказали о её ближайших планах. Один из экземпляров попал в руки Луккени.
Почему Сиси шла почти одна
Газетная заметка раскрыла имя Елизаветы, но Луккени ещё требовалось приблизиться к ней. Это оказалось легче, чем можно было ожидать. Сиси не любила торжественные выезды, избегала многолюдной свиты и предпочитала ходить пешком. После гибели сына Рудольфа она всё реже появлялась при дворе и проводила большую часть времени в путешествиях.
Генерал Адам фон Берзевици предупреждал её об опасности и уговаривал не выходить без сопровождения. По воспоминаниям Ирмы Старай, императрица ответила:
«Что может случиться со мной в Женеве?»
Она всё же согласилась взять с собой личного секретаря Евгения Кромара, однако утром позволила ему остаться в Beau-Rivage и отдохнуть.
Слуг заранее отправили поездом в Ко — горный курорт над Монтрё, где жила императрица. Елизавета и Ирма собирались добраться до Монтрё рейсовым пароходом, а оттуда подняться в Ко. Сиси вновь отказалась от многочисленного сопровождения, заметив, что не любит больших процессий. Поэтому из отеля вышли только две женщины.
Пять минут у Брауншвейгского монумента
Ирма Старай позднее вспоминала, что незнакомец двигался навстречу им странным зигзагом. Фрейлина попыталась заслонить императрицу, но мужчина сделал вид, будто споткнулся, и резко ударил Елизавету в грудь заточенным трёхгранным напильником. Женщины не увидели оружия. Сиси упала, а Луккени побежал дальше.
*
Прохожие помогли Елизавете подняться. Она улыбнулась, заверила всех, что с ней ничего не случилось, и поблагодарила пришедших на помощь сначала по-немецки, затем по-французски и по-английски. Императрица позволила кучеру стряхнуть пыль с её шёлкового платья, поправила волосы и снова направилась к пристани.
Служащий отеля просил её вернуться, но Елизавета не понимала причины беспокойства. Она решила, что незнакомец хотел вырвать у неё часы. Подобрав шляпу, веер и зонтик, Сиси продолжила путь. Возле парохода она почувствовала боль в груди, однако до отправления оставалось совсем мало времени.
Последний вопрос Сиси
На сходнях Елизавета почувствовала головокружение и опёрлась на руку Ирмы. Поднявшись на палубу, она потеряла сознание. Пассажиры принесли воду и помогли перенести её на верхнюю палубу. Никто ещё не понимал, насколько тяжело она ранена, поэтому пароход Genève отошёл от пристани.
Через некоторое время Сиси открыла глаза. Она поблагодарила женщину, которая помогала ей, и посмотрела на горы, видневшиеся вдали. Затем тихо спросила: «Что же теперь со мной произошло?» Это были её последние слова. Елизавета снова потеряла сознание.
Ирма расстегнула платье императрицы и увидела на сорочке небольшое тёмное пятно. Под ним обнаружилась маленькая треугольная рана. Фрейлина назвала капитану настоящее имя пассажирки, и судно немедленно повернуло назад. Елизавету перенесли в Beau-Rivage, где в 14:40 врач констатировал её смерть.
Внешняя рана оказалась настолько маленькой, что Елизавета почти не чувствовала её. Напильник прошёл между рёбрами и повредил сердце, после чего кровь стала медленно скапливаться в околосердечной сумке. Поэтому Сиси смогла подняться, пройти до пристани и взойти на борт. Силы оставляли её постепенно, и сама она до последнего не понимала, что произошло.
Луккени выбирал титул
Луккени далеко уйти не успел. Его догнали несколько прохожих и передали полиции. На допросе он не проявлял раскаяния, называл себя анархистом и объяснял, что хотел нанести удар по людям, которых считал угнетателями рабочих. Личность выбранной жертвы занимала его гораздо меньше, чем её положение.
Тогда и выяснилась главная случайность этой истории. По словам самого Луккени, он приехал в Женеву ради принца Анри Орлеанского, однако тот изменил свои планы и не появился в городе. Оставшись без намеченной цели, анархист прочитал заметку о Елизавете. Ему требовался человек из правящей династии, чья гибель прозвучала бы как политический жест, и громкого титула оказалось достаточно.
Ландграфиня Фюрстенберг однажды заметила, что Елизавете суждено жить скорее в легенде, чем в истории. После её гибели так и произошло. Фильмы и романы сохранили образ прекрасной и несчастной Сиси, хотя последние часы её жизни были почти будничными: прогулка по городу, подарки внукам, цветущие каштаны и спешка к пароходу.
Елизавета хотела провести этот день как частная путешественница и на несколько часов избавиться от придворных условностей. Луккени ничего не знал о её характере, пережитых утратах и попытках скрыться от чужого внимания. Он видел перед собой громкий титул, подходящий для задуманного преступления. Жизнь женщины, носившей этот титул, его не интересовала.
