Петр I — фигура настолько монументальная, что его физические параметры давно стали частью национального мифа. Исполинский рост (по разным оценкам, от 201 до 204 см), невероятная сила и кипучая энергия противопоставлялись его хрупкому здоровью, нервным тикам и поразительно маленькому размеру ноги. Как человек с такими пропорциями вообще мог передвигаться, не говоря уже о том, чтобы заниматься активной политической деятельностью?
Современная медицина, антропология и внимательное изучение мемуаров современников позволяют взглянуть на тайну тела первого русского императора как на сложный клинический случай, сочетающий в себе генетические мутации, эндокринные сбои и последствия тяжелейших стрессов…
Главный парадокс, который бросался в глаза современникам и позже был подтвержден при изучении сохранившихся вещей императора (в коллекции Эрмитажа и Кунсткамеры), — это диспропорция. При росте более двух метров Петр был узок в кости. Обхват его одежды в плечах соответствовал современному 48–50 размеру, что для человека такого роста является астеническим (хрупким) телосложением.
Размер ноги — самая известная аномалия. Согласно музейным каталогам, обувь Петра I соответствует современному 38-му (иногда указывают 39-й) размеру. Для мужчины ростом 204 см нормой является 46–48 размер. И подобная диспропорция — не выдумка историков, а факт, зафиксированный при каталогизации «Гардероба Петра».
Долгое время самой популярной версией, объясняющей внешность Петра, была генетическая патология соединительной ткани — синдром Марфана. Среди симптомов выделяют высокий рост при худобе (долихостеномелия), непропорционально длинные конечности (арахнодактилия), впалую или узкую грудную клетку, а также патологии зрения (Петр с детства носил очки, что для XVII века было редкостью).
Однако для синдрома Марфана характерны длинные, паукообразные пальцы и, как правило, увеличенный размер стопы (из-за удлинения костей плюсны и фаланг). У Петра же стопа была аномально мала.
Более современная медицинская теория, поддерживаемая рядом исследователей (например, публикации в журнале «Клиническая медицина» и работы д.м.н. В. Новоселова), предполагает наличие у Петра дисфункции гипофиза. Петр начал стремительно расти в подростковом возрасте, что указывает на всплеск соматотропного гормона. Поздние портреты показывают огрубение черт лица, изменение прикуса.
При акромегалии (избытке гормона роста у взрослых) увеличиваются надбровные дуги, нос, нижняя челюсть. Современники отмечали, что у Петра часто «сводило судорогой лицо и шею», а голова слегка тряслась — это классические неврологические проявления гигантизма.
Кроме того, при определенных формах эндокринопатии рост трубчатых костей голени и бедра происходит ускоренно, но кисти и стопы могут сохранять «детские» пропорции из-за раннего закрытия зон роста фаланг (так называемый евнухоидный гигантизм или его вариации). Это объясняет маленький размер обуви.
Некоторые зарубежные историки медицины (в частности, профессор Джон М. Грэм в своих лекциях по истории генетики) выдвигали версию о наличии у Петра лишней женской хромосомы. К симптомам относят очень высокий рост (из-за удлинения ног), астеническое телосложение, узкие плечи, а также склонность к депрессиям и немотивированной агрессии.
Эта гипотеза (с одной стороны) объясняет парадокс маленькой ноги, но все же остается спекулятивной, так как генетический материал Петра не исследовался.
Тело Петра нельзя рассматривать в отрыве от неврологии. Ганноверский посол Ф.Х. Вебер писал, что лицо царя часто искажала страшная гримаса: голова дергалась, щека подергивалась. Это описывают как последствия стресса, пережитого в детстве во время Стрелецкого бунта 1682 года, когда на глазах 10-летнего Петра убивали его родственников.
С медицинской точки зрения это может быть тик (психогенное расстройство на фоне ПТСР), спазматическая кривошея или же малые эпилептические припадки. Вкупе с гигантизмом (если он был) судорожная готовность мышц и неврологические тики могли быть следствием давления опухоли гипофиза на соседние структуры мозга, что часто наблюдается при акромегалии. То есть фигура и психика Петра были заложниками одного и того же процесса — возможной опухоли гипофиза.
Петр был человеком-парадоксом не только в политике. Его тело, собранное словно из несоразмерных деталей, было своего рода биологической платой за гениальность или тяжелой наследственностью династии Романовых, смешанной с чудовищным стрессом. Это делает фигуру реформатора еще более трагичной и человечной.
