Зинаиду Апарину в криминальном мире называли «Зинкой-Вышкой» и «Зинкой-Червонец» — за принципиальность и суровые приговоры. За 47 лет работы она рассматривала дела убийц, бандитов и маньяков, а одним из самых громких процессов в ее практике стало «милицейское дело», связанное с убийством сотрудника КГБ на станции «Ждановская».
Мечта о суде с детства
Зинаида Александровна родилась в небольшом городке Куйбышевской области. С юных лет она лелеяла мечту о судейской карьере и с удовольствием рассказывала о своих детских фантазиях. Как она сама говорила: «Бывало, иду мимо здания суда, а там тихо, как на кладбище. Уголовных дел-то почти не было! Никого не убивали, драка – большая редкость. О репрессиях, «тройках» и расстрелах у нас в городе даже не подозревали: никто никого не арестовывал…».
Поступая в юридический вуз, она, по собственным словам, «живьем ни одного юриста не видела». В 1936 году она окончила школу и успешно сдала экзамены в институт.
«Из 120 человек вчерашняя школьница – я одна», — вспоминала Апарина.
После окончания института она была готова отправиться на работу в суд куда угодно — лишь бы заниматься любимым делом. В итоге направление получила в Сызрань, где ее сразу назначили старшим судьей. К тому моменту там три месяца не было ни одного стража правосудия.
«Уголовные дела были сложены огромными стопками на полу аж до потолка», — рассказывала она.
Свою работу Апарина запоминала практически во всех деталях. Поразительная память позволяла ей спустя десятилетия воспроизводить обстоятельства процессов.
Первый приговор — за помидоры
Первый приговор Зинаида Апарина вынесла 10 августа 1940 года. Дело, по ее собственному определению, было «громкое» — о краже нескольких помидоров: «Юноша подбежал к овощному лотку и схватил несколько помидоров. Дала ему условно… Спрашиваю: «Сколько их там еще?» А он: «Мне их, Зинаида Александровна, водить не переводить, а вам их судить не пересудить!»».
За время работы в Сызрани Апарина вышла замуж и родила дочь. Но, к сожалению, вскоре началась война. Работать приходилось в тяжелейших условиях: «Суд не отапливался. Чернила замерзали. Приговоры приходилось писать на обратной стороне оставшихся от ремонта обоев. Но обоев не хватало – так много в военные годы выносилось приговоров».
В основном, среди дел того времени были кражи продуктов и дефицитных материалов. Рабочие выносили хлеб с хлебозавода, а на швейной фабрике, где шили обмундирование для фронта, — нитки.
От Сызрани до самых громких процессов Москвы
В 1944 году мужа Зинаиды Александровны перевели в Москву, в Генпрокуратуру. Апарина же стала народным судьей Сокольнического района столицы. Именно здесь судья столкнулась с особо тяжкими преступлениями. Позднее Апарина работала в Мосгорсуде, где рассматривала наиболее резонансные уголовные дела.
Одним из них стало дело Шимко. Пьяный водитель сел за руль автомобиля «ГАЗ», выехал кататься по Садовому кольцу и возле Парка культуры снес троллейбусную остановку. В результате восемь человек погибли, еще 15 получили ранения.
Апарина квалифицировала действия Шимко как умышленное убийство и приговорила его к расстрелу. «Никогда не забуду, как молодой парень, у которого на следующий день была назначена свадьба, положил передо мной обручальное кольцо: «Это все, что осталось от моей невесты!»», — делится подробностями Зинаида Александровна.
«Если не было стопроцентных доказательств»
Репутация Апариной складывалась не только из суровых приговоров. Она возвращала дела на дополнительное расследование, если считала доказательства недостаточными. По словам самой судьи, ее невозможно было ни подкупить, ни запугать. Прокуроры и защита знали: без полной уверенности в виновности обвинительного приговора она не вынесет.
Если же вина была доказана, наказание оказывалось максимально суровым. Так и появились прозвища «Зинка-Червонец» и «Зинка-Вышка». При этом сама Апарина не воспринимала вынесение тяжелых приговоров как личную драму: «Бывало, огласишь… кричат, рыдают. Но чаще ни истерик, ни обмороков».
А на вопрос о собственных переживаниях после «мокрых дел» отвечала: «Преступники мне никогда не снились. После рассмотрения «мокрого дела» я ходила с мужем в театр, чтобы отвлечься».
Самое резонансное дело в карьере
Одним из самых известных процессов в карьере Апариной стало дело, вошедшее в историю под названием «милицейское». Оно стало началом масштабной чистки в МВД СССР, за которой последовали десятки уголовных дел и крах карьеры министра Николая Щелокова.
История началась 26 декабря 1980 года. Майор КГБ Вячеслав Афанасьев, возвращаясь с празднования дня рождения, по ошибке сел не в тот поезд и оказался на станции «Ждановская», сейчас известной как «Выхино». Там его задержали милиционеры.
Вместо помощи Афанасьева избили, а после того, как выяснилось, что он сотрудник КГБ, инсценировали разбойное нападение и решили избавиться от него. Афанасьева нашли прохожие и доставили в больницу, однако спасти его не удалось. 1 января 1981 года он умер.
Позднее выяснилось, что в отделении милиции на «Ждановской» регулярно игнорировались заявления граждан, а сотрудники сами совершали другие преступления. Апарина вспоминала участников процесса с необычайной точностью: «Всех их прекрасно помню. Майор Барышев — рыжеватый с залысинами, милиционеры Лобанов — собачья такая морда была у него, и Возуля — высоченный под два метра, Попов — розовощекий такой…»
По словам Зинаиды Александровны, подсудимые участвовали в четырех убийствах. Среди жертв был молодой человек, которого убили из-за бутылки шампанского, свидетель, пытавшийся добиться возбуждения дела об изнасиловании, майор КГБ Афанасьев и мужчина, которого Лобанов встретил на Казанском вокзале.
«Пьянка шла круглосуточно! Вся их служба была — грабить и избивать задержанных», — говорила Апарина. Барышев, Лобанов, Рассохин и Попов получили смертные приговоры, остальные обвиняемые — длительные сроки.
Последние годы работы
Апарина завершила трудовую деятельность в 1987 году, оставив Мосгорсуд после 47 лет работы. Она скончалась в возрасте 83 лет в 1999-м.
До конца жизни Зинаида Александровна сохраняла интерес к судебной работе и продолжала критически относиться к качеству расследований. Незадолго до смерти она сказала: «Я и сейчас рассмотрела бы любое из нынешних скандальных дел, если бы они были честно и профессионально расследованы. Но в этом я почему-то сомневаюсь…».
