— Не тронь, — отстранилась от бесстыдных рук девушка. — Лучше в воду кинусь, князь. Думаешь, если я молода и незнатна, то и чести у меня нет?
Примерно так ответила князю Игорю псковитянка Ольга, когда он, всего лишь получасом ранее полагавший, что лодкой правит мальчишка-подросток, разглядел в ней довольно симпатичную женщину, начал говорить с ней «совратные» речи, пытаясь соблазнить, а потом попытался «перейти к делу».
Там, на темных водах реки Великой, молодой князь Игорь, уставший после охоты в лесах Псковской земли, привыкший, что его воля — закон для подданных, получил, пожалуй, свой первый в жизни отказ. Князь оцепенел от изумления. Перед ним стояла не просто девица, а воплощение целомудрия и мудрости, которую трудно было ожидать от юной девушки.
Право сильного не сработало, но когда настало время жениться, Игорь не пожелал иной невесты, кроме той, что дала ему урок мужества и чести на берегу Псковской реки.
Эта сцена, конечно же, легенда, записанная в «Степенной книге» в XVI веке. «Повесть временных лет» (XII век) сообщает о браке гораздо прозаичнее: «Игорь вырос и собирал дань после Олега, и слушались его, и привели ему жену из Пскова именем Ольга». Но легенда об отказе гордой Ольги оказалась живуча.
Тайна происхождения супруги Игоря Рюриковича до сих пор будоражит умы историков. Наиболее древние источники сообщают, что родилась она «в Псковской земле, в селе, называемом Выбуты», была «варяжского рода, не от князей, не от вельмож, но от простых людей». Имя Ольга — созвучно древнескандинавскому «Хельга», что действительно указывает на варяжские корни.
Существует и иная версия, которую приводит историк В. Н. Татищев, ссылаясь на не дошедшую до нас Иоакимовскую летопись. Большинство историков, однако, относятся к этому источнику скептически, считая Иоакимовскую летопись недостоверной, а Гостомысла — легендарной фигурой.
Согласно этой версии, настоящее имя невесты было Прекраса, и принадлежала она к знатному роду — была правнучкой новгородского старейшины Гостомысла, того самого, что посоветовал призвать на Русь варягов. Кстати, по той же летописи, Рюрик был внуком Гостомысла от его дочери Умилы, следовательно Игорь — правнук того же вождя. Получается, что в браке соединились две ветви одного рода? А в Ольгу, дескать, переименовал Прекрасу Вещий Олег, опекун Игоря.
Еще более запутывает дело Типографская летопись, где Ольга названа дочерью самого Вещего Олега, а также экзотическая версия о её болгарском происхождении из города Плискова, зафиксированная в «Новом Владимирском летописце». Но все эти версии — лишь гипотезы, не имеющие однозначного подтверждения, хотя каждая очень интересна. Нет точных сведений и о дате рождения Ольги: от 893–894 гг. до 923–927 гг. Одно ясно: женщина, вошедшая в историю под именем Ольги, была наделена умом и волей, которые делали ее фигуру выдающейся.
Согласно «Повести временных лет», брак Игоря и Ольги состоялся около 903 года. Однако здесь есть серьёзная хронологическая проблема: их сын Святослав родился только в 942 году. 39-летний разрыв между браком и рождением наследника — слишком велик. Историки объясняют это по-разному.
Возможно, дата свадьбы в летописи указана условно; возможно, Ольга была не первой женой Игоря. В. Н. Татищев со ссылкой на Иоакимовскую летопись прямо сообщает, что «были у Игоря потом другие жены, но Ольгу из-за мудрости ее более других чтил». В «Устюжском летописце» говорится, что Ольге при замужестве было всего 10 лет. За давностью лет и скудостью источников для нас многое, вероятнее всего, так и останется загадкой.
Союз Игоря и Ольги не был сказкой безоблачного счастья. Князь, как и подобает правителю того времени, большую часть жизни проводил в седле: воевал с древлянами, печенегами и, конечно, с могущественной Византией. Первый поход 941 года обернулся катастрофой: византийцы применили «греческий огонь», испепелив русские ладьи. Упорство Игоря было вознаграждено в 944 году, когда он вынудил византийцев подписать выгодный мирный договор.
В тексте этого договора мы впервые и встречаем имя Ольги как ключевой фигуры государства. Оно стоит сразу же за князем и их сыном Святославом, оставляя позади всех бояр и воевод. А годом позже князь с дружиной просто поехал собирать дань в селения уже покоренных древлян. Жадность ли подвела Игоря, или древляне реально поприжали княжеский «выход», но князь после сбора с малой дружиной вернулся и повелел собрать еще.
— Ты, княже, шкуру с нас заживо рвешь, — возмутились древляне, схватили князя, перебив его дружины, и казнили Игоря с особой лютостью: разорвали, привязав к двум наклоненным деревьям. Тело же, ради устрашения, мол, будет всем наука, как к нам за данью ходить, отправили в Киев, к жене.
На эскизе неосуществлённой картины Сурикова мы видим княгиню Ольгу, возвышающуюся над телом мужа с поднятой в клятве рукой; рядом с ней — малолетний Святослав. В её облике уже больше гнева и решимости мстить врагам, чем скорби.
А потом Ольгу и вовсе оскорбили. Смертельно оскорбили, прислав к ней сватов с предложением «слабой» вдовице выйти замуж за их князя Мала.
Согласно летописному рассказу, Ольга приняла сватов с честью, но затем приказала закопать ладью с послами живьём в глубокой яме — они погибли в страшных муках. Второе посольство княгиня сожгла в бане. Третья месть была ещё изощреннее: Ольга пригласила древлян на могилу мужа, устроила тризну и приказала подливать древлянам мёду, пока они не опьянели, после чего дружина княгини перебила пять тысяч человек.
Венцом женского коварства и мести вдовы стал древлянский Искоростень. Осадив город, она предложила древлянам унизительный, но лёгкий откуп: всего-то по три голубя и три воробья с каждого двора. Обрадованные древляне собрали птиц. А Ольга приказала привязать к их лапам зажженный трут и отпустить. Птицы вернулись в свои гнезда и дома, где их держали в клетках, и город за одну ночь сгорел дотла. История с птицами стала одной из самых ярких и жутких страниц русской истории, символом безжалостной хитрости древнерусской правительницы.
Ольга и осталась бы в истории лишь мстительницей, если бы не её позднейшая великая созидательная деятельность. Жестокая расправа над древлянами была не просто актом мести: это был политический акт, утверждающий незыблемость власти Киева. Но главный её шаг как регентши при малолетнем, а потом и при часто отсутствующем сыне — административная реформа.
Осознав, что бессистемный сбор дани («полюдье») ведёт к трагедиям, подобно той, которая сотворилась с ее супругом, Ольга в 946 году установила «уроки» — фиксированный размер дани, и «погосты» — специальные административные центры, куда эту дань свозили.
Женщина разделила княжество на волости, в каждой поставила крепости и тиунов — сборщиков податей. Это был не просто налоговый манёвр, а создание фундамента будущей государственности: упорядочивание экономики, ослабление племенного сепаратизма и укрепление центральной власти. Как пишут исследователи, ей удалась не просто налоговая реформа, а создание административного деления государства.
Вершиной правления Ольги стало принятие христианства. В 957 году Ольга отправилась в Константинополь, так считается. Однако в исторической науке существует серьёзная дискуссия по этому поводу. Академик Г. Г. Литаврин на основе анализа трактата Константина Багрянородного «О церемониях» убедительно доказывает, что описанные там приёмы Ольги состоялись в 946 году, а не в 957-м.
Исследователь П. В. Кузенков подтверждает эту гипотезу, отмечая, что после 946 года политических оснований для такого визита уже не было. Таким образом, дата крещения колеблется между 946 и 957 годами, единого мнения в науке нет.
И в ходе визита Ольга снова удивила и современников, и потомков своей женской и государственной мудростью. Император Константин, очарованный красотой и умом прибывшей русской княгини, предложил Ольге стать его женой. Правда, историки относятся и к этому эпизоду как к легенде, а не документальному факту: во-первых, император был женат на Елене, во-вторых, Ольге в ту пору было уже за 50 лет. Женщина, уже принявшая крещение, ответила с лукавой мудростью:
— Как ты хочешь взять меня, когда сам крестил меня и назвал дочерью? А у христиан не разрешается это.
Так она перехитрила самого василевса, согласившись на крещение только, если он сам станет ее восприемником от купели.
В крещении Ольга приняла имя Елена — в честь матери равноапостольного Константина Великого. Летопись называет патриарха, крестившего её, Феофилактом; однако если крещение произошло в 957 году, то патриархом был уже Полиевкт — источники здесь расходятся.
Патриарх (неизвестно какой), по летописному преданию, произнес пророческие слова: «Благословенна ты в женах русских, ибо оставила тьму и возлюбила Свет. Благословят тебя русские люди во всех грядущих поколениях».
Визит был, однако, не только триумфальным. Византийцы не баловали «варварскую» княгиню дарами, и Ольга, вернувшись, дала понять, что чувствовала себя оскорблённой. Когда вскоре явились греческие послы с просьбой о военной помощи, она высокомерно заявила:
— Пусть император сначала явится сюда и подождёт у киевской пристани столько, сколько я его ждала в бухте Золотой Рог.
А дома княгиню, меж тем, встретило непонимание собственного сына: Святослав пошел в отца, был воином до мозга костей и язычником. На все уговоры матери он отвечал, что крещения принять не может из-за дружины, которая не пойдет за христианином, будучи языческой. Ольга не настаивала, надеясь, что дело продолжат ее внуки, одного из которых она вырастила сама. Так оно и вышло.
Мудрая княгиня, которая прошла путь от простолюдинки на лодочной переправе, язычески жестокой мстительницы до первой правительницы-христианки Русского государства, умерла в 969 году. Ольга буквально превратила свою жизнь в мост между языческой Русью и Русью христианской. Русская православная церковь причислила её к лику святых как равноапостольную.
Не ошибся князь Игорь на той самой лодочной переправе, правильную выбрал жену себе и мать своему народу.
