Она специально не заперла дверь и включила ночник, рассчитывая, что поздно вечером он увидит свет в окне и заглянет к ней. Так и вышло.
— Я зашел пожелать тебе спокойной ночи.
Эмиль стоял на пороге ее спальни. Раньше он никогда не заходил к ней глубокой ночью. Смутившись, Мадлен поправила на груди тонкую полотняную рубашку.
— Спасибо, это так приятно. Эмиль, ты так мил и добр ко мне.
— Доброта здесь ни причем, Мадлен, я с ума схожу по тебе, — тихо сказал Эмиль и, шагнув вперед, положил руку на ее обнаженное плечо. Она прильнула к нему:
— Я так хочу, чтобы ты любил меня!
…Зажмурившись от яркого утреннего солнца, брызнувшего в глаза, Эмиль рывком сел в постели. Черт побери, скверная вышла история. А ведь Мадлен, и правда, оказалась девственницей…
Это удивило Эмиля: с самого начала их романа вела она себя как взрослая опытная женщина, как дерзкая соблазнительница.
Хорошо, что его никто не видел, когда он покидал спальню Мадлен Гамильтон Смит. Впрочем, Эмиль был доволен: ловушка захлопнулась: теперь девчонка, потерявшая невинность, точно никуда не денется после того, как отдалась ему. Можно подумать и о свадьбе — Мадлен была богатой наследницей.
Эта история произошла в Глазго в 1855 году. Молоденькая симпатичная дочь богатого архитектора понравилась бедному, но приятной внешности романтичному клерку Пьеру Эмилю Л’Анжельеру.
Мадлен родилась 29 марта 1835 года в семье Джеймса Смита, известного шотландского архитектора, специализировавшегося на строительстве роскошных загородных особняков, и Элизабет Гамильтон, дочери знаменитого архитектора-неоклассика Дэвида Гамильтона. Девочка была первым ребенком в семье с пятью детьми.
Семья была очень обеспеченной и жила то в своем таунхаусе на Блитсвуд-сквер, 7, в Глазго (Шотландия), то в загородном поместье Роулейн, расположенном недалеко от Хеленсбурга.
Мадлен получила образование в Академии юных леди мисс Гортон в Англии и, вернувшись в Глазго развлекалась, посещая балы и вечеринки, а также часто прогуливаясь по модным магазинам по Сошихолл-стрит под руку со своей сестрой Бесси.
Во время одной из таких прогулок двадцатилетняя хорошенькая Мадлен приглянулась Эмилю Л’Анжелье. Он уже не раз «сталкивался» с богатыми юными леди и пускал в ход все свое обаяние.
Л’Анжелье был на десять лет старше девушки. Эмиль утверждал, что он француз, и хвастался своим «аристократическим» происхождением, но на самом деле он родился на острове Джерси, а его отец был владельцем питомника, бежавшим из Франции во время революции.
Эмиль был настоящим денди и носил модные жилеты и галстуки, щеголял лихо закрученными усами, но при этом зарабатывал всего десять шиллингов в неделю, работая клерком в конторе торговца семенами на Ботуэлл-стрит.
После того как Мадлен привлекла его внимание, Л’Анжелье попросил своего друга Роберта Бэрда прогуляться с ним по Сошихолл-стрит, в надежде встретить сестер Смит Гамильтон.
По воле случая девушки вскоре попались им навстречу. Роберт представил их друг другу, и после знакомства Эмиль начал анонимно посылать красные розы в дом Мадлен на Блитсвуд-сквер.
Мадлен сразу же догадалась: эти цветы от Эмиля. Л’Анжельер смог внушить девушке сильные чувства. Настолько сильные, что когда она с родителями уехала на лето за город, то первая начала переписку с возлюбленным.
В начале апреля 1855 года Мадлен написала свое первое письмо Л’Анжелье. Однако отец Мадлен распознал в ухажере «охотника за приданым» и строжайше запретил их общение.
В своих письмах Мадлен намекала Эмилю на то, что ее отец не одобрял их отношений: «Папа очень сердился на меня за то, что я гуляла с незнакомым ему джентльменом», но она не сдавалась: «Мне нет дела до мнения света, пока мое сердце говорит мне, что я не делаю ничего плохого. Поверьте мне, ваша искренняя Мадлен».
Их отношения были тайными, страстными, близкими и крайне опрометчивыми. Мадлен занимала в родительском доме спальню в цокольном этаже поблизости с комнатами слуг и отдельным входом. Именно в этой подвальной комнате стали происходить поздние ночные свидания между влюбленными.
После одного из свиданий парочка перешла последнюю черту — они стали близки. 3 декабря 1855 года Мадлен отправила любовнику откровенное письмо. В письме она называет Л’Анжелье «мой дорогой муж» и очень смело говорит о «наслаждении от его ласк» и «нежных долгих объятиях». Девушка привязалась к Эмилю всей душой и телом.
«На мне была только ночная рубашка, когда ты меня увидел», — писала она с вызовом. В другом письме, после тайной встречи, она написала Л’Анжелье: «Если мы и поступили неправильно прошлой ночью, то это было вызвано возбуждением от нашей любви. Скажи мне, милый, ты злишься на меня за то, что я позволила тебе сделать то, что ты сделал? Наверное, нам следовало подождать, пока мы не поженимся».
Мадлен была свободна от предрассудков и заверяла любимого, что не сожалеет об их физической близости: «Я не сожалею об этом — не сожалела в тот момент и никогда не буду сожалеть». Для девушки, родившейся в викторианскую эпоху, это было очень прогрессивно — открыто заявлять о своих чувствах.
Эмиль был уверен: вскоре он станет членом семьи Смит Гамильтон. Но родители Мадлен забили тревогу. Вся семья сплотилась в едином порыве противостоять выбору Мадлен.
Гнев отца из-за того, что она тайно встречалась с иностранцем-французом, нищим клерком, обрушился на девушку. Родители были уверены — Мадлен надо было срочно спасать от Л’Анжелье.
Правда, отец и мать не полагали, насколько далеко зашли отношения их дочери с возлюбленным. Викторианские нравы того времени означали, что близость до брака недопустима для девушки из уважаемой семьи, как и наслаждение от этой близости.
Встревоженная Мадлен написала Л’Анжелье, желая прекратить переписку: «Думаю, вы согласитесь со мной, что на данный момент переписку лучше закончить».
Л’Анжелье гневно ответил: «Я не заслуживаю такого обращения. Ты удивляешь меня, отправляя такую записку и не снисходя до объяснения причин, по которым твой отец отказывает мне в своем согласии… Никогда, дорогая Мадлен, я бы не поверил, что ты способна на такое поведение…»
По настоянию родителей девушка все-таки согласилась на знакомство с другим мужчиной. Женихом Мадлен стал завидный холостяк Уильям Харпер Миннох. Миннох успешный торговец, вращался в тех же кругах, что и Смиты, его доход составлял 3000 фунтов в год, и, что самое важное, отец Мадлен был от него в восторге. Мадлен очень боялась своего авторитарного отца и была вынуждена подчиниться его воле.
Но сердце Мадлен по-прежнему принадлежало нищему клерку и она не смогла отказаться от отношений с ним. Мисс Смит начинает вести двойную жизнь: после ужина Мадлен развлекает жениха игрой на фортепиано и пением, а ночью принимает у себя любовника.
Л’Анжелье встречался с Мадлен в ее саду по ночам или у окна ее спальни. Влюбленные могли часами не расставаться, совершенно потеряв счет времени. Если было прохладно, то Мадлен готовила горячий шоколад или какао и угощала своего возлюбленного.
Поддерживать отношения с Л’Анжелье и Миннохом и вести двойную жизнь становилось все труднее. К тому времени по настоянию отца между Мадлен и Миннохом установились отношения, предполагавшие скорую помолвку.
Но в то же время мисс Смит уверяла Л’Анжелье, что они вскоре смогут сбежать и тайно пожениться. По настоянию отца 28 января 1956 года Мадлен Смит приняла предложение Минноха, о чем Л’Анжелье не знал.
Мадлен умоляла Эмиля не раскрывать их отношения. Она поклялась продолжать встречаться с любовником, и ухитрялась лавировать между двумя мужчинами.
Мадлен написала Л’Анжелье: «Не обращай внимание на слухи, которые до тебя доходят. Все эти разговоры о том, что я собираюсь выйти замуж, — не обращай на них внимания».
В конце концов она пришла домой к Л’Анжелье и пообещала, что сбежит с ним, лишь бы не признаваться во всем отцу.
Л’Анжелье ответил, что никогда не смог бы жениться на ней при таких обстоятельствах. До Мадлен наконец доходит, что Эмиль любит не ее саму… Через женитьбу на ней он мечтает завоевать себе положение в обществе и ему нужны деньги ее отца.
Теперь письма Мадлен к Эмилю становятся все холоднее. В одном из посланий она написала бывшему возлюбленному: «Моя любовь к тебе угасла». Очевидно осознавая опасность шантажа и то, насколько губительным для ее новой помолвки могло бы стать разоблачение в добрачной связи, Мадлен потребовала, чтобы Л’Анжелье вернул ей все письма в условленном месте и в условленное время.
Но Л’Анжелье на встречу не явился. Мадлен вновь написала ему, предложив новую дату. На этот раз Л’Анжелье ответил, сказав девушке, что считает ее своей женой и что в доказательство этого покажет ее письма отцу.
Хотя Мадлен сожгла письма Эмиля, Л’Анжелье сохранил большинство ее посланий, особенно те, которые доказывали близость между ними. Например письмо, в котором Мадлен пообещала «подарить ему свою девственность». В другом письме она писала, что хочет выйти замуж за Л’Анжелье.
Эмиль вовсе не собирался возвращать компрометирующие письма: это были его козыри. Он намеревался показать их отцу девушки, что, скорее всего, означало бы отказ семьи от Мадлен и ее изгнание из дома из-за позора.
Мадлен вынуждена была несколько раз тайком приходить к Эмилю, в надежде уговорить его вернуть письма, как поступил бы на его месте любой порядочный джентльмен. Неизвестно, сколько писем они отправили друг другу, но в квартире Л’Анжелье позже нашли 198 писем от Мадлен.
Мадлен в отчаянии писала любовнику: «Эмиль, ради любви, которую ты когда-то испытывал ко мне, не делай ничего, пока я не увижу тебя. Ради бога, не позорь свою некогда любимую Мими».
В феврале 1857 года она продолжала писать в том же духе, умоляя своего возлюбленного не раскрывать подробности их отношений: «Я схожу с ума, я больна, очень больна… Иногда мне кажется, что смеpть будет спасением». Но она не уточнила, чья смеpть будет спасением…
Вскоре Мадлен решилась на отчаянный поступок. Она отправилась в аптеку братьев Мердок на соседней Сошихолл-стрит и купила мышьяк, расписавшись после покупки как «М.Г. Смит».
К этому снадобью девушки викторианской эпохи обращались в косметических целях — его добавляли в пудру, кремы и другие средства для кожи лица. Вещество обладало отшелушивающими и сосудосуживающими свойствами: оно проникало в верхние слои эпидермиса, делая кожу гладкой и равномерно бледной и «сияющей».
В аптеке продавались специальные таблетки и настойки, которые рекламировались как средство для ровного тона кожи, гарантирующие избавление от прыщей, веснушек и «желтого» оттенка кожи. У Мадлен был другой замысел — она добавила снадобье в шоколад и порошок какао, которым угостила Эмиля.
Хозяйка дома, где жил Л’Анжелье, застала его в тяжелом состоянии, с рвотой желчью. Эмиль объяснил: «По дороге домой меня схватила сильная боль в кишечнике и желудке, и когда я раздевался, то лег на ковер и подумал, что yмру».
В дневнике Л’Анжелье за тот день написано: «Суббота. 21 февраля. Плохо себя чувствую». А на следующий день: «Видел Мими. Мне стало очень плохо». Позже он скажет своей квартирной хозяйке: «Не могу понять, почему мне стало так плохо после того, как я выпил у нее кофе с шоколадом».
21 марта Эмиль встревожил свою квартирную хозяйку, вернувшись домой, держась за живот и стеная от боли. Вызвали врача, который заверил пациента, что ничего серьезного не случилось, на что Л’Анжелье ответил: «Мне гораздо хуже, чем вы думаете, доктор». Когда врач нанес повторный визит, Л’Анжелье был уже мертв. Сообщалось, что его хозяйка сказала: «Я слышала, он собирался жениться… Бедная девушка, как ей будет ужасно узнать об этом».
При обыске одежды покойного в его кармане было обнаружено любовное письмо от Мадлен. На следующий день квартирная хозяйка Л’Анжелье отправилась в дом семьи Смит на Блитсвуд-сквер, чтобы сообщить Мадлен о смерти ее «жениха».
В тот же день было проведено вскрытие, которое показало, что Л’Анжелье умер от отравления: в его организме было обнаружено столько мышьяка, что его хватило бы, чтобы yбить сорок человек.
Мадлен Смит была арестована по обвинению в убийстве Пьера Эмиля Л’Анжелье. В своем первоначальном заявлении полиции она отрицала, что регулярно виделась c Л’Анжелье за месяц до его смерти, и отрицала, что жертва приходила к ней в ночь перед cмертью. Мисс Смит признала, что у нее был мышьяк, но она использовала его только в косметических целях.
Через три месяца после этого заявления Мадлен Смит предстала перед судом в Эдинбурге. Решение провести суд в Эдинбурге, а не в Глазго, было принято из-за накала страстей в родном городе Мадлен.
Общественное мнение разделилось: те, кто был на стороне Мадлен, считали, что Эмиль Л’Анжелье, скорее всего, покончил с собой, а если мисс Смит и отравила его, то он сам это заслужил, соблазнив и шантажируя девушку.
Те, кто был против Мадлен, изображали ее расчетливой богачкой, которая безжалостно избавилась от бедного, но честного возлюбленного, чтобы выйти замуж за престижного жениха.
Уильям Миннох, в свою очередь, поддерживал Мадлен на протяжении всего судебного процесса, заявляя, что они сразу поженятся, как только суд закончится.
Один журналист так описал подсудимую в суде:
«Мадлен Смит, очень молодая дама невысокого роста и хрупкого телосложения, с резкими и выразительными чертами лица, беспокойным и сверкающим взглядом, поднялась по ступенькам на скамью подсудимых с такой легкостью, с какой могла бы войти в ложу театра.
Ее голова была гордо поднята, и казалось, что она изучает свидетелей пристальным взглядом. Ее безупречное самообладание можно было объяснить либо сознанием своей невиновности, либо почти беспрецедентным самоконтролем».
Суд по делу Мадлен Смит об отравлении мышьяком ее возлюбленного в 1857 году потряс викторианскую Шотландию тайными любовными письмами и классовыми предрассудками. Пресса и публика стекались на «суд века». Общественность интересовало не только то, отрaвила ли Мадлен Эмиля Л’Анжелье. Люди хотели читать чужие письма.
Письма свидетельствовали о безумной страсти, серьезных конфликтах и эмоциональной зависимости. Они также доказывали, что Мадлен не была пассивной жертвой обстоятельств, какой ее хотели бы видеть некоторые.
В этом деле было все, чего только могли пожелать викторианские газеты: запретная любовь, стремление занять более высокое положение в обществе, любовные откровенные письма, которые шокировали публику из-за того, что Мадлен открыто заявляла о своем удовольствии от близости, мертвый любовник и красивая молодая женщина, чья личная жизнь была далекой от благочестия.
Одного того, что Эмиль видел Мадлен в ночной рубашке, было достаточно, чтобы шокировать приличное общество. Переписка молодых людей сыграла важную роль в судебном процессе по делу об убийстве: шестьдесят писем были зачитаны в качестве доказательства вины Мадлен.
Абсолютная честность Мадлен в интимных вопросах потрясла чопорных викторианцев — ее письма зачитали в суде, а затем опубликовали в газетах.
Каждый день толпы людей собирались у здания суда в надежде увидеть заключенную, а газеты пестрели подробностями о каждом действии Мадлен в зале суда. Несмотря на всеобщее волнение, Мадлен Смит оставалась невозмутимой.
Так продолжалось до тех пор, пока обвинение не зачитало несколько наиболее откровенных любовных писем. Говорят, в этот момент Мадлен стыдливо опустила голову и покраснела. На шестой день защита представила свои аргументы, утверждая, что Л’Анжелье был из тех людей, которые могли пoкончить с собой, а также что обвинение не смогло доказать, что Мадлен и Л’Анжелье встречались после того, как она купила мышьяк.
Интересно, что были некоторые свидетельства того, что Л’Анжелье и раньше говорил о самоyбийстве. Один его знакомый из Эдинбурга утверждал, что Л’Анжелье часто говорил о том, что устал от своего существования, и иногда прямо упоминал о самоyбийстве.
В одном из писем Эмиль написал: «Я никогда в жизни не был так несчастен. Хотел бы я, чтобы у меня хватило смелости вышибить себе мозги». Защита также вызвала в качестве свидетелей трех аптекарей, которые утверждали, что продавали мышьяк человеку, похожему по описанию на Л’Анжелье.
Адвокат защиты представил Мадлен как чистую, юную и невинную девушку, которую соблазнил взрослый тридцатилетний мужчина, затем шантажировавший ее и, вероятно, покончивший с собой из-за того, что Мадлен попыталась разорвать отношения.
К счастью для Мадлен, репутация Эмиля не была безупречной. Он уже пытался жениться на богатой невесте, но что-то не сложилось. Кроме того, свидетели описывали его как жестокого и мстительного человека.
Надо заметить, что изобличающие записи в дневнике Л’Анжелье, свидетельствующие об ухудшении его здоровья, которое часто совпадало по времени со встречами с Мадлен, не были представлены в качестве доказательств в суде. Это во многом объясняет вердикт присяжных. Ни один свидетель не видел, как Мадлен давала Эмилю яд.
На счастье девушки, адвокату удалось доказать, что Эмиль Л’Анжельер покончил жизнь самоyбийством, предварительно подстроив все так, чтобы подозрение пало на Мадлен Смит. Были доказательства того, что Л’Анжелье находился в подавленном эмоциональном состоянии. Он угрожал разоблачением и чувствовал себя отвергнутым.
«Не доказано» — таков был вердикт присяжных. Суд разразился аплодисментами и одобрительными возгласами. Двое присяжных проголосовали за виновность, тринадцать — за недоказанность вины. Позже выяснилось, что большинство присяжных действительно считали Мадлен виновной, но полагали, что доказательства обвинения были слишком слабыми.
Когда адвоката Мадлен — лорда Джона Инглиса спросили на званом ужине, считает ли он ее виновной в yбийстве Эмиля Л’Анжелье, он ответил однозначно: «Я бы лучше потанцевал, чем поужинал с ней».
После вынесения приговора Мадлен Смит была вынуждена бежать из Шотландии. После скандального процесса стало ясно: Уильям Миннох вовсе не собирается жениться на Мадлен.
Семья Смит была опозорена, они уехали из Глазго. Вскоре после этого миссис Смит слегла и тяжело заболела. Отец Мадлен, сломленный этой историей умер через шесть лет после суда, в возрасте 55 лет. Младшие сестры Мадлен никогда не вышли замуж.
Сама Мадлен уехала из Шотландии в Лондон, а затем в Плимут, где познакомилась с молодым художником по имени Джордж Уордл. Они поженились в Лондоне в 1861 году. Мадлен исполнилось двадцать шесть лет. После свадьбы Мадлен поменяла имя и стала Леной.
Уордлы поселились в богемной среде расцветающего Блумсбери, познакомились с Уильямом Моррисом, Джорджем Бернардом Шоу и другими интеллектуалами-социалистами, а Лена Уордл стала известной хозяйкой светских салонов Блумсбери.
У Уордлов было двое детей, сын Том и дочь Китти. Через тридцать лет после того, как Мадлен Смит, она же Лена Уордл, предстала перед судом за yбийство, она была назначена казначеем группы Социалистической лиги, которой руководил зять Карла Маркса Эдвард Эвелинг.
Позже Джордж Бернард Шоу напишет о знакомстве с Леной Уордл, соседкой, с которой частенько пил кофе: «Однажды кто-то вбежал ко мне и сказал, что миссис Уордл — это Мадлен Смит и что нам всем грозит быть отравленными… но мне она казалась обычной, добродушной, здравомыслящей женщиной, в которой не было ничего зловещего».
Джордж и Лена расстались в 1889 году. В 1916 году Лена/Мадлен эмигрировала в США. В Америке она снова вышла замуж за мужчину по имени Уильям Шихи. Ей на тот момент было 75 лет, а мужу — 49.
В 1919 году писатель Сомерсет Моэм рассказал о встрече с Леной Уордл в 1907 году: «Моя ближайшая соседка была очень тихой и чопорной пожилой дамой. Познакомившись с ней, я постепенно связал ее с героиней нашумевшего дела об yбийстве, которое взбудоражило весь мир пятьдесят лет назад.
Ее судили и признали невиновной, но улики были настолько неопровержимыми, что, несмотря на приговор, все считали, что она действительно совершила преступление.
Она узнала, что я выяснил ее личность, и вскоре сказала мне: «Полагаю, вы хотите знать, сделала я это или нет. Сделала, и более того, если бы это случилось снова, я бы сделала это снова».
Однако это «признание» появилось в печати лишь спустя много лет после смерти Мадлен. Она умерла в Бронксе, штат Нью-Йорк, 12 апреля 1928 года от болезни почек. Ей было 92 года.
На ее надгробии написано «Лена Шихи», но для любителей криминальных историй она навсегда останется Мадлен Смит, женщиной, которая отравила своего любовника и избежала наказания.
История Мадлен послужила сюжетом для нескольких фильмов, пьес и мюзикла — фильм «Летти Линтон» (1932), «Мадлен» (1950), телевизионная пьеса «Суд над Мадлен Смит» (1958 год), телевизионная версия BBC 1980 года, основанная на книге Джека Хауса «Квадратная миля yбийств» (1961 год), эпизод «Дорогой питомец» в пятой серии «При подозрительных обстоятельствах» (1996 год), мюзикл «Отравительница из Глазго» (2025).
История Мадлен Смит также вдохновила нескольких писателей на создание литературных произведений: Уилки Коллинз — «Закон и леди», Мари Аделаида Беллоу Лаундс — «Летти Линтон» , Уильям Дарлинг Лайелл — «Дом на площади Королевы Анны», Нора Лофтс — «Все любовники лгут», Мэри Энн Эш — «Увы, той, что встретила меня!» и др.
