На официальном портрете с датской свадьбы – той самой, где будущий король Фредерик IX брал в жёны шведскую принцессу Ингрид, – все улыбаются в 33 зуба, кроме нее одной. Она одна единственная стоит сбоку, скромно, чуть потупив взор, пряча свои волнение и стесненность.
Это принцесса Александрина Прусская, внучка последнего германского кайзера, и ее синдром Дауна, с которым она родилась в 1915 году, для её семьи как ни странно не был поводом убрать её с фотографии.
А ведь могли бы. В начале XX века с детьми, которые рождались «не такими», аристократия поступала до неприличия единообразно: их вычёркивали из альбомов, из завещаний, из самой памяти дома, отправляли в дальние поместья или в закрытые лечебницы и больше о них не вспоминали.
У английских кузенов Александрины, Боуз-Лайонов – тех самых, чья племянница потом станет королевой Елизаветой II, – было двое таких «вычеркнутых» родственников, и о них семья предпочитала скромно молчать. У Гогенцоллернов же вышло иначе. Хотя началось всё, надо признать, совсем не так безоблачно, как нам хотелось бы думать задним числом.
Ее идиллия
На самом деле, брак родителей Александрины трудно было назвать образцовым. Кронпринц Вильгельм менял любовниц с завидной регулярностью, а его жена Цецилия, женщина эффектная и остроумная, отличалась ещё и вспыльчивостью: узнав об очередном романе мужа, она однажды пригрозила утопиться.
Позже у неё случится собственная страстная привязанность к адъютанту мужа, барону Отто фон Дунгерну, – и когда выяснится, что барон параллельно ухаживает ещё и за другой придворной дамой, Цецилия сама во всём признается супругу, после чего незадачливому адъютанту придётся подать в отставку и бежать.
Именно на этот и без того потрёпанный брак наложился диагноз новорождённой дочери. Цецилия, если верить свидетельствам, была этим известием по-настоящему подавлена. Придворный этикет предписывал не сообщать о диагнозе публично: кронпринцесса должна была продолжать исполнять протокольные обязанности так, будто ничего не произошло.
Так что о мгновенном и безусловном обожании речи не шло. Была скорее долгая, трудная дорога от растерянности к привязанности – и это куда интереснее, чем сказка про родителей, которые сразу и без единой заминки полюбили дочь такой, какая она есть.
Ее надежда и опора
Настоящей опорой девочки в детстве стала не мать и не отец, а нянька Зельма Безе.
Пока страну лихорадило – война, отречение кайзера, переезд всей семьи из дворца под крыло свекрови, сокращение штата прислуги вдвое, – именно эта женщина оставалась рядом с Александриной изо дня в день. Когда Зельма умерла в 1936 году, для повзрослевшей уже принцессы это стало концом детства в буквальном смысле: почти сразу после её смерти Александрину увезли из родительского дома в Баварию, и назад она уже не вернулась.
Ее взросление
А ещё в её жизни была школа – Трюперовская специальная школа в Йене, первое в Европе учебное заведение, где детей с особенностями развития не прятали по домам, а учили рисовать, музицировать и вообще жить в обществе, а не рядом с ним. Александрина проучилась там два года, и вместе с младшей сестрой Цецилией прошла конфирмацию у придворного проповедника – в 19 лет, событие для протестантской принцессы вполне обычное, если забыть на секунду, каким исключением была она для своего времени.
В итоге все это привело почти к невозможному результату. Александрину в семье не просто терпели за закрытыми дверями – её выпускали на люди наравне с братьями и сестрой: она появлялась на официальных семейных фотографиях, которые расходились по стране открытками, стояла на групповых портретах рядом с наследниками престола, ездила с семьёй на свадьбы и приёмы. И это в разгар торжества евгеники, когда сама мысль о том, что человек с её диагнозом может открыто мелькать в прессе рядом с внуком кайзера, казалась большинству современников как минимум неуместной.
Как Гитлер приходил в гости
Кронпринц Вильгельм в середине 1920-х поддержал некую восходящую на политическом небосклоне звезду по фамилии Гитлер, надеясь, что тот в благодарность восстановит монархию, и трижды принимал будущего фюрера у себя в резиденции.
Расчёт его закономерно не оправдался, и году к 1934-му отношения с Адольфом у него заметно охладились – но связи остались достаточно крепкими, чтобы худшее обошло семью стороной. А худшее в те годы для человека с синдромом Дауна выглядело страшно: с 1939 года в Германии официально действовала программа умерщвления «неполноценных», и за неполные пять лет по ней у**ли около 200 000 человек. Александрину, дочь человека, некогда обхаживавшего Гитлера, эта участь миновала.
Дом у озера
О последних десятилетиях её жизни известно на удивление мало. Военные годы она провела в баварском Нидерпёккинге, довольно уединённо, а с конца 1945-го поселилась в небольшом доме у озера Штарнберг, купленном для неё семьей. Туда её регулярно навещал брат Луи Фердинанд – похоже, единственный, кто не оставлял эту привычку до самого конца.
Остальные родные уходили один за другим: отец умер в 1951-м, мать – в 1954-м, следом брат, потом сестра. Александрина пережила почти всех. Она умерла в 1980 году, в возрасте 65 лет, – и эта цифра говорит сама за себя красноречивее любых пояснений о том, насколько редким долголетием это было для человека с её диагнозом в то время.
Её никогда не прятали. Может быть, поэтому единственная в семье принцесса, которая на всех этих чопорных снимках позволяла себе улыбаться, в итоге и осталась в истории не строчкой из хроники дворцового этикета, а живым лицом среди сплошных парадных масок.
