АПЕЛЬСИНЫ ДЛЯ ЧУЖИХ ДЕТЕЙ
На Шпицбергене, в посёлке советских горняков, зима 1933 года не отличалась от предыдущей. Четыре месяца полярной ночи, ледяной ветер с океана, температура за минус тридцать. Под Рождество норвежские власти прислали семье советского консула подарок: фанерный ящик, полный апельсинов. Рахиль обрадовалась. Дети не видели свежих фруктов с самого отъезда из Москвы. Но муж, Михаил Плисецкий, не дал ей даже распаковать посылку. Велел отнести в шахтёрскую столовую.
– Свои дети без витаминов, а ты раздаёшь по столовой! – возмутилась Рахиль.
Михаил посмотрел на неё так, что она замолчала на полуслове. Он был убеждённым коммунистом, для которого интересы партии стояли выше семейных. Через четыре года это не спасёт его от расстрела, а Рахиль с грудным младенцем на руках отправят в один из самых страшных лагерей той эпохи.
Эту историю про апельсины позже расскажет в мемуарах дочь Рахили. Девочку, которая в ту зиму на Шпицбергене впервые увидела настоящий балет в исполнении приезжих московских артистов, звали Майя Плисецкая.
АКТРИСА ПО ИМЕНИ РА
Рахиль Михайловна Мессерер родилась 4 марта 1902 года в Вильне, входившей тогда в состав Российской империи. Отец, Мендель Беркович Мессерер, держал зубоврачебную практику. Мать, Сима Моисеевна, урождённая Шабад, воспитывала десятерых детей. Все получили библейские имена: Пнина, Азарий, Маттаний, Рахиль, Асаф, Элишева, Суламифь, Эмануил, Аминадав. Позже, от второго брака отца, появилась ещё и Эрелла.
Когда Рахили было два года, семья перебралась в Москву. Среди братьев и сестёр двое выбрали балет и прославились на весь Советский Союз: Асаф и Суламифь Мессерер стали солистами Большого театра, педагогами, балетмейстерами. Их имена вошли в историю русского балета.
Рахиль потянуло в другую сторону. Высокая, с тонкими чертами лица и большими тёмными глазами, она обладала той фотогеничностью, которую так ценили в эпоху немого кино. В семье и в кинематографе её звали просто Ра, как египетского бога солнца. Родные вспоминали, что она и правда была для всех солнцем в семье, излучавшим доброту и мудрость.
В 1920 году восемнадцатилетняя Рахиль поступила во Всесоюзный государственный институт кинематографии, первый в мире киноинститут. Её однокурсниками были будущие знаменитости: режиссёры Иван Пырьев и Борис Барнет, актриса Вера Марецкая. Училась в мастерской Льва Кулешова. Талантливые студенты часто собирались у Мессерер дома: устраивали вечера с переодеваниями, шарадами, танцами.
Ещё в годы учёбы, в 1924 году, Рахиль вышла замуж за Михаила Эммануиловича Плисецкого, брата своего однокурсника. Михаил был далёк от мира кино. Родом из Гомеля, участник Гражданской войны, он сделал быструю карьеру в хозяйственных органах советской власти.
Окончив ВГИК в 1925 году, Рахиль снималась под псевдонимом Ра Мессерер на среднеазиатских киностудиях «Бухкино» и «Звезда Востока», а также в Калмыкии и на Украине. Играла восточных красавиц и трагических героинь. Когда журналисты спрашивали, почему она выбирает драматические роли, Рахиль отвечала, что раз в её жизни всё хорошо, пусть трагедии остаются на экране.
20 ноября 1925 года родилась дочь Майя. В 1931 году появился сын Александр.
ШПИЦБЕРГЕН И ПОСЛЕДНИЕ СЧАСТЛИВЫЕ ГОДЫ
В 1932 году Михаил Плисецкий получил назначение руководителем советской угольной концессии на норвежском архипелаге Шпицберген, трестом «Арктикуголь». Одновременно стал генеральным консулом СССР на архипелаге. Вся семья переехала в заполярный посёлок. Рахиль работала телефонисткой, помогала мужу и устраивала самодеятельные спектакли для участников экспедиции. Маленькая Майя в них играла.
Жизнь на Шпицбергене была суровой, но именно там, наблюдая за приезжавшими из Москвы артистами, семилетняя Майя впервые загорелась мечтой о балете.
*
В 1935 году семья вернулась в Москву триумфально. Михаила наградили орденами и автомобилем «Эмка», назначили генеральным директором «Арктикугля», дали квартиру в центре столицы. В январе 1936 года в Москве состоялся большой творческий вечер семьи Мессерер, собравший полный зал. Казалось, впереди только успех.
Рахиль почти перестала сниматься. Немое кино ушло в прошлое, звуковое требовало других навыков. К середине тридцатых карьера киноактрисы Ра Мессерер фактически завершилась. Но горевать было некогда: Майя в 1934 году начала заниматься в балетной студии при дворце культуры, а в 1936-м, при поддержке тёти Суламифь, одиннадцатилетнюю девочку приняли в Московское хореографическое училище при Большом театре.
АРЕСТ
В ночь с 30 апреля на 1 мая 1937 года в квартиру Плисецких пришли с ордером на арест. Михаила увели. Рахиль была на последних месяцах беременности третьим ребёнком.
13 июля 1937 года родился сын Азарий. Рахиль позже вспоминала, что после её возвращения из роддома звонили с Лубянки и спрашивали, кто родился, дочь или сын, после чего повесили трубку. Она полагала, что именно так от Михаила смогли добиться признательных показаний: узнав о рождении ребёнка, он сломался.
8 января 1938 года Михаил Эммануилович Плисецкий был приговорён Военной коллегией Верховного суда к расстрелу за шпионаж и вредительство. В тот же день приговор привели в исполнение. Расстрелян он был на полигоне Коммунарка под Москвой. Рахиль об этом не знала. Ей, как и тысячам других жён, сказали стандартную формулу: «Десять лет без права переписки». Она будет ждать мужа долгие годы. Правду о расстреле узнает только в 1960-е, когда родственникам разрешат знакомиться с архивными делами.
По мнению Майи Плисецкой, поводом к аресту отца послужила его встреча в 1934 году с проживавшим в США старшим братом. Племянник Рахили, Азарий Мессерер, утверждал другую версию: Плисецкий принял на работу в «Арктикуголь» Ричарда Пикеля, бывшего секретаря Григория Зиновьева, и этого оказалось достаточно.
В начале марта 1938 года пришли за Рахилью. Её забрали вместе с восьмимесячным Азарием. Двенадцатилетнюю Майю удочерила тётя Суламифь Мессерер. Шестилетнего Александра забрал к себе дядя Асаф. Если бы не родственники, обоих детей отправили бы в детский дом для детей «врагов народа», где им сменили бы фамилии, чтобы навсегда стереть связь с семьёй.
БУТЫРКА
В Бутырской тюрьме Рахиль оказалась в переполненной камере вместе с другими матерями и их грудными детьми. На допросах следователи требовали подписать показания против мужа: признать, что он шпион, изменник, диверсант, участник заговора.
Рахиль отказывалась. Наотрез, категорически, раз за разом. В деле так и записали: «Отрицает, но не могла не знать».
Майя Плисецкая позже написала об этом в мемуарах: мать на допросах не пошла ни на какие компромиссы, и это был по тем временам героический поступок. Её молчание, по мнению исследователей, спасло жизни десяткам людей, проходивших по делу мужа. Если бы Рахиль подписала показания, следователям было бы проще расширить круг обвиняемых.
16 марта 1939 года Особое совещание при НКВД СССР осудило её на восемь лет исправительно-трудовых лагерей как «социально опасный элемент». В тот же день из Бутырской тюрьмы Рахиль этапировали в Карлаг и распределили в Акмолинское спецотделение.
АЛЖИР
АЛЖиР, Акмолинский лагерь жён изменников Родины, располагался в глухой казахстанской степи, в сорока пяти километрах от Акмолинска. Это было единственное в Советском Союзе лагерное отделение, созданное специально для жён репрессированных. Название «АЛЖиР» придумали сами узницы, из первых букв официального наименования. За годы существования лагеря, с 1938 по 1953-й, через него прошли, по разным оценкам, от восемнадцати до двадцати тысяч женщин.
Среди узниц были жёны маршалов, наркомов, секретарей обкомов, учёных, писателей, артистов. Подавляющее большинство имели высшее образование. Единственная их «вина» состояла в том, что они были замужем за людьми, которых объявили врагами народа. Юридическим основанием для этого служило постановление ЦИК СССР от 8 июня 1934 года: члены семей «изменников Родины» подлежали заключению на срок от пяти до десяти лет или высылке в отдалённые районы Сибири.
Рахиль прибыла в лагерь с годовалым Азарием. Условия были нечеловеческими: саманные бараки, земляные полы, двухъярусные сплошные нары, одна печь-буржуйка на барак. Женщины работали на строительстве новых бараков, месили глину босыми ногами для изготовления саманных кирпичей. Обуви для работы не выдавали: глина прилипала к подошвам, и месить полагалось без ботинок, при любой погоде.
Грудных детей до трёх лет держали отдельно в детском бараке. Матерям разрешали прибегать на кормление три раза в день по пятнадцать минут. Рахиль работала, а между сменами бежала через степь к сыну. Молока от голода и стресса становилось всё меньше, Азарий худел, болел. Смертность среди детей до года в лагере достигала, по оценкам исследователей, тридцати процентов. Азарий выжил
*
*
Позже в лагере наладили производство. Из заключённых женщин, многие из которых были образованными специалистами, сформировали бригады для швейной фабрики. К 1941 году фабрика АЛЖиРа выпускала тысячи единиц обмундирования в месяц для армии. Среди узниц были архитекторы, проектировавшие лагерные постройки, художницы, создававшие эскизы для вышивки, врачи, работавшие в медпункте, педагоги, учившие детей в импровизированной школе.
Сын Рахили, Азарий Плисецкий, позже напишет о поездке на место бывшего лагеря: от бараков ничего не осталось, только степь и гомон воронья. По преданиям казахского народа, в местах, где пролилась кровь, воронье продолжает гнездиться ещё двести лет.
СПАСЕНИЕ
Спасение Рахили стало возможным благодаря невероятному стечению обстоятельств. По воспоминаниям семьи, в конце 1930-х на одном из кремлёвских банкетов Сталин поднял бокал за Асафа Мессерера. Родня немедленно потребовала от Асафа, чтобы он использовал этот момент. В начале 1939 года Асаф ставил праздничный концерт в клубе НКВД на Лубянке. Там он познакомился с секретарём заместителя наркома НКВД. Через него Суламифь Мессерер добилась встречи с высокопоставленным чекистом.
Суламифь описала ему все мытарства сестры и грудного ребёнка. Результат был почти невероятным по тем временам: в конце лета 1939 года Рахиль с Азарием перевели из лагеря на вольное поселение в Чимкент. Более того, Суламифи разрешили лично перевезти сестру.
Суламифь приезжала в АЛЖиР на свидание с Рахилью. По свидетельствам очевидцев, увидев сестру за колючей проволокой, она упала в обморок. Суламифь хотела забрать маленького Азария, но Рахиль отказалась отдать ребёнка. Она не рассталась с ним даже в лагере, хотя нянчить его было почти невозможно.
ЧИМКЕНТ
Чимкент, ныне Шымкент, был захолустным среднеазиатским городком с жарким климатом и назойливыми мухами. Но после АЛЖиРа это была свобода. Рахиль организовала балетный кружок при местном клубе Культуры, давала уроки танцев.
В Чимкенте Майя дважды навестила мать. Ей было уже пятнадцать лет. Им разрешили провести вместе двадцать дней. Для Рахили эти встречи стали глотком жизни: она увидела, что дочь растёт, танцует, не сломлена.
В апреле 1941 года, за два месяца до начала войны, Рахиль удалось вернуться в Москву. Этого добился Асаф Мессерер, которому удалось добиться отмены постановления НКВД. Рахиль поселилась у Суламифи в маленькой коммунальной квартире в Щепкинском проезде, позади Большого театра. Она и Азарий спали на раскладушке, которую каждый вечер ставили у самой двери. После лагеря и жалкой лачуги в Чимкенте эти условия казались ей раем.
Она успела увидеть первый большой успех дочери в школьном концерте. А потом началась война.
ВОЙНА И ПОСЛЕ
Осенью 1941 года Рахиль уехала в эвакуацию в Свердловск. Об актёрской карьере речи больше не шло: после клейма «жены врага народа» путь на экран был закрыт навсегда. Смыслом жизни стали дети.
В 1943 году, в разгар войны, восемнадцатилетняя Майя Плисецкая окончила Московское хореографическое училище, где занималась у Елизаветы Гердт и Марии Леонтьевой, и была принята в труппу Большого театра. Первое исполнение номера «Умирающий лебедь» в хореографии Фокина, поставленной Суламифь Мессерер, прошло ещё в эвакуации, в Свердловске. Тётя придумала выход балерины спиной к зрителю, чтобы показать красоту и пластичность рук племянницы.
Рахиль долгие годы надеялась на возвращение мужа. Только в 1960-е годы, когда реабилитированным семьям разрешили знакомиться с архивными делами, она узнала правду: Михаил был расстрелян через восемь месяцев после ареста, задолго до того, как она сама оказалась за колючей проволокой.
3 марта 1956 года, после XX съезда КПСС и доклада Хрущёва о культе личности Сталина, Михаил Эммануилович Плисецкий был посмертно реабилитирован Военной коллегией Верховного суда. Была реабилитирована и Рахиль. Судимость сняли, восстановили в правах.
ДЕТИ РАХИЛИ
Все трое детей Рахили стали артистами балета. Это невероятная история для семьи, на которой стояло клеймо «врагов народа».
Майя Михайловна Плисецкая танцевала на сцене Большого театра с 1943 по 1990 год. Станцевала более восьмисот спектаклей, гастролировала в шестидесяти странах. Народная артистка СССР, Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской премии, кавалер трёх орденов Ленина. Её Одетту-Одиллию, Кармен, Китри, «Умирающего лебедя» знал весь мир. Она была замужем за композитором Родионом Щедриным с 1958 года до самой смерти. Детей у них не было. Майя выбрала сцену.
Но клеймо преследовало её всю жизнь. До 1956 года Плисецкую не выпускали за границу. КГБ следил за каждым шагом. Даже с квартирой были проблемы из-за «неблагонадёжной» биографии. Майя написала три книги мемуаров: «Я, Майя Плисецкая», «Тринадцать лет спустя» и «Читая жизнь свою». В них она откровенно рассказала о репрессиях, об АЛЖиРе, о матери.
Александр Михайлович Плисецкий, артист балета Большого театра, затем балетмейстер, всю жизнь прожил в тени старшей сестры. Был профессионалом, преподавал в Московском хореографическом училище. Умер рано, в 1985 году, в возрасте пятидесяти четырёх лет.
Азарий Михайлович Плисецкий, тот самый младенец, с которым Рахиль прошла Бутырку и АЛЖиР, стал артистом балета, педагогом и хореографом. Окончил Московское хореографическое училище, работал в Большом театре, затем преподавал, позже уехал в Швейцарию. Именно Азарий стал летописцем семьи: написал книгу «Жизнь в балете. Семейные хроники Плисецких и Мессереров», в которой подробно описал историю матери, АЛЖиР и ссылку.
ХАРАКТЕР
Майя Плисецкая в мемуарах так описала характер матери: мягкий и твёрдый, добрый и упрямый одновременно. Рахиль была хрупкой женщиной небольшого роста, но по стойкости не уступала закалённым бойцам. На допросах в Бутырке это поняли даже следователи.
После реабилитации Рахиль жила скромно, работала. Но когда нужно было помочь детям, становилась неудержимой. Используя статус реабилитированной, она выбивала для Майи и Родиона Щедрина квартиру, обивала пороги жилищных управлений, пробивала разрешения в инстанциях.
– Маме удалось то, чего не удавалось нам годами, – вспоминала Майя. – Её упрямство было невероятным.
Рахиль встречалась с бывшими узницами АЛЖиРа, которых в Москве было несколько десятков. Собирались, вспоминали, плакали. В конце 1980-х, в годы перестройки, когда тема ГУЛАГа перестала быть запретной, Рахиль дала интервью для сборника воспоминаний. Ей было важно, чтобы люди узнали правду.
ОДНА СЦЕНА, ТРОЕ ДЕТЕЙ
В 1960-е годы все трое детей Рахили танцевали на сцене Большого театра. Майя, прима-балерина и звезда мирового масштаба. Александр, солист. Азарий, артист кордебалета, затем педагог. Рахиль приходила на все премьеры, сидела в зале и смотрела на своих детей на сцене.
Это была её победа. Не аплодисменты, не ордена, не мировая слава дочери. А простой факт: трое детей «врага народа» выросли, стали артистами, танцуют в Большом. Несмотря на лагерь, ссылку, клеймо, разлуку. Помогли, конечно, родственники, Асаф и Суламифь, которые использовали свой авторитет, чтобы защитить племянников. Но главное, как написал Азарий, был талант. И характер, унаследованный от матери.
ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ
Рахиль Михайловна Мессерер-Плисецкая умерла 20 марта 1993 года в Москве. Ей был 91 год. Похоронена на Новодевичьем кладбище.
Она дожила до того момента, когда дочь стала величайшей балериной XX века. Увидела, как Майя танцует перед королевами и президентами, как её имя произносят с благоговением на всех языках мира. Дожила до перестройки и до того, как об АЛЖиРе начали говорить открыто.
На месте бывшего лагеря, в посёлке, который долгое время назывался Малиновка, 31 мая 2007 года открылся музейно-мемориальный комплекс. Арка скорби высотой восемнадцать метров символизирует восемнадцать тысяч узниц. На стене памяти из чёрного гранита выбиты более семи тысяч имён. Среди них имя Рахили Мессерер-Плисецкой.
Казахи из окрестных аулов, по воспоминаниям бывших заключённых, тайком подкармливали узниц куртом, традиционным сухим сыром в виде белых шариков. Охранники принимали их за камни и не понимали, зачем женщины их подбирают.
Азарий Плисецкий произнёс на похоронах матери короткую речь. Смысл её сводился к одному: Рахиль была героем. Она выжила в аду, сохранила младенца, не сломалась, дождалась реабилитации и воспитала троих детей, ставших артистами. Это подвиг.
А Майя Плисецкая, стоя у гроба матери, плакала. Но это были слёзы не только горя. Мать прожила долгую жизнь, пережила лагерь, ссылку, войну, вернулась, увидела триумф детей. Из всех ролей, сыгранных актрисой немого кино Ра Мессерер, главной оказалась та, которую она исполняла всю жизнь. Роль матери.
