Варвара, натянув соболье одеяло до подбородка, на брачном ложе глаза зажмурила. Думалось всякое: красив молодой супруг, но, болтают, сам к царю ласкается…
Княжна Варвара родилась в ту пору, когда Москва ещё не выла от ужаса, 16 (26) января 1547 года в Успенском соборе венчался на царство юный Иван Васильевич. Через несколько дней первый царь ввел в опочивальню супругу, Анастасию Романовну Захарьину-Юрьеву.
Родная сестра Анастасии по имени Анна была выдана замуж за родовитого Василия Андреевича Сицкого, князя из Ярославской ветви Рюриковичей. В этой семье и появилась на свет Варвара. Казалось, ее ждет спокойная жизнь в благочестии, достатке и почете: родная тетка — царица, двоюродные братья — царевичи и наследники престола.
Анастасия была добра, тиха и ласкова, по воспоминаниям современников, она смягчала крутой нрав мужа. Варвара частенько вместе с матерью бывала у неё в покоях, получала из рук тетки гостинцы, слушала, как та поёт псалмы тихим голосом.
В 1560 году все изменилось: царица умерла, как поговаривали, от отравы, подсыпанной боярами. Иван Васильевич, потеряв жену, будто сорвался с цепи, потом женился снова на Марии Темрюковне, вскоре началось то, что назовут опричниной. Иван Васильевич уехал в Александровскую слободу, разделил страну на земщину и свой личный удел, набрал тысячу головорезов, ходивших в чёрных рясах, рыскавших по Москве с метлами и песьими головами у сёдел. Катились боярские головы — царь «измену» сокрушал.
Варвара в ту пору как раз достигла возраста, когда боярских дочерей выдавали замуж. Отец, Василий Сицкий, человек хитрый и осторожный, когда пришло время выдавать замуж дочь, выбрал жениха, пусть и не самого родовитого, но самого близкого к государю.
Будущий свекор Варвары, Алексей Басманов, был одним из создателей опричнины, первым поцеловал опричный крест. Его сыну Фёдору шёл двадцатый год, он был красив до неприличия, носил длинные волосы, брил бороду вопреки обычаю, а в повадках выказывал «какую-то женоподобную небрежность», как напишет спустя века Алексей Константинович Толстой.
Брак с племянницей покойной Анастасии Романовны был Басмановым на руку — он их связывал с царем кровными узами и о том, что Иван Васильевич рвет узы и более крепкие, еще не думалось.
Молодой Басманов был храбр, служил воеводой и, в то же время, состоял «в слишком близких отношениях» с самим государем. Иностранные наёмники при дворе прямо писали: «Феодор, сын Алексея Басманова, был юноша столь дивной красоты, что сам государь не мог отвести от него глаз». О том, что царь «предавался с ним разврату», сообщал и немец Генрих Штаден. Можно ли верить иностранцам — решайте сами, но слухи плыли по Москве.
Точных записей о брачной церемонии история не сохранила. Но свадьба царского любимца и племянницы царицы была событием заметным, наверняка венчание прошло с невиданной пышностью, а государь, покровительствовавший жениху, осыпал молодых щедрыми дарами.
Молодых поселили в просторных хоромах в Басманной слободе, получившей название по фамилии мужа — здесь стоял его родовой двор, окружённый садами и службами. На дивные травные узоры, которыми были расписаны стены, на резные лавки с медвежьими шкурами, на окованные серебром сундуки, молодая жена чаще всего смотрела одна: Фёдор Алексеевич бывал дома редко. Варвара вела хозяйство, принимала гостей, рожала детей. Первого, Петра, — в 1565 году. Второго, Ивана, — около 1567-го.
Женщина не могла не знать, чем занимаются муж и свекор. В Москве знали: Фёдор Басманов — главный царский любимец, без него царь ни пьёт, ни ест, ни казнит. Именно Фёдор в 1569 году в храме Успения громогласно объявил о лишении сана митрополита Филиппа Колычева, который осмеливался обличать опричнину. Именно он после новгородского погрома, когда опричники разграбили Софийский собор и утопили в Волхове тысячи людей, привёз домой воз серебряной утвари и парчовых риз.
Что говорила мужу молодая жена, упрекала ли? Слухи о разгульном образе жизни опричников, о «веселых женках» на их пирах тоже ходили. Призывала ли жена мужа убояться божьего гнева? Или молчала, как и подобает боярской жене в 16-м веке?
В 1570 году Грозный, разгромив Новгород и устроив показательные казни в Москве, вдруг заподозрил в измене самых близких. Донёс некий Пётр Волынец: будто Басмановы, отец и сын, сносились с новгородским архиепископом Пименом и хотели передать Новгород Литве. Ложь, конечно, но царь Иван был слишком подозрительным.
Возле самой Кремлевской стены, на вбитом колу, качалась голова. Сенная девушка, прибежавшая с Подола, кричала не своим голосом.
— Там, там, боярыня, голова…
На площади казнили лютой смертушкой бояр, такое было время. Варвара не дослушала, вскочила, ударившись бедром о дубовую столешницу, и бросилась вниз по лестнице, путаясь в тяжелом шелку, крикнув на бегу:
— Чья голова, сказывай, холопка?!
И услышала ответ, от которого ноги подкосились:
— Басмановская, государыня, Алексея Петровича, седая вся…
Историки расходятся в версиях. Согласно версии князя Андрея Курбского, бежавшего в Литву врага Грозного, царь приказал Фёдору собственноручно убить отца. Фёдор подчинился, надеясь доказать свою преданность. Якобы Грозный, взглянув на отцеубийцу, произнёс: «Кто отца не пощадил, тот и государя не пощадит» — казнил и Федора. Эта версия драматична, по-шекспировски страшна, и именно её пересказывали многие историки XIX века, а вслед за ними — писатели и поэты. Но это всего лишь легенда.
Имя Федора Басманова не фигурирует в царских синодиках — поминальных книгах, куда Грозный записывал имена казнённых, чтобы молиться за их души. Имя Алексея там есть — значит, его всё-таки убили. Сохранилась запись: царь пожертвовал в Троице-Сергиев монастырь сто рублей на помин души Фёдора Басманова. Сумма огромная, вдвое больше обычного вклада на вечное поминовение.
Историки Р.Г. Скрынников и В.Б. Кобрин полагали, что Фёдора Басманова не казнили, а сослали на Белоозеро вместе с семьёй, а там он умер своей смертью, в забвении и опале, но не на плахе. А сто рублей на помин души царь прислал из-за странной, болезненной привязанности, которую так и не смог побороть.
Варвара Сицкая была сослана на Белоозеро одна, без детей. Малолетних сыновей отправили на попечение к родственникам Захарьиным-Юрьевым, к её родному дяде Никите Романовичу. Женщина не видела их несколько лет. Точных записей нет, потому что об опальных тут же перестали упоминать в дворцовых бумагах.
В 1572 году царь Иван Васильевич официально отменил опричнину. Даже слово это запретили произносить. Опричников перемешали с земскими, опальных начали потихоньку возвращать из ссылок, конечно тех, кто был еще жив.
Варвару Басманову тоже вернули в родовую вотчину Сицких под Ярославлем, в село Городище. Женщине возвратили часть конфискованного имущества, стало можно жить. Вернули и детей, подросших и успевших забыть мать.
Варвара не ушла в монастырь, как должна была поступить добродетельная вдова. Женщина вышла замуж во второй раз, быстро, буквально через несколько месяцев после возвращения из ссылки, в том же 1572 году. Варвара, по мнению историка В.Б. Кобрина, нашла в себе силы жить дальше и, кажется, постаралась забыть о тех страшных годах, когда была женой опричника. Её избранником стал князь Иван Константинович Большой Курлятев-Оболенский — воевода, представитель старшей ветви князей Оболенских, тоже Рюрикович.
Иван Константинович себя опричными лихостями не запятнал. В 1571 году он подписал поручную запись по боярах, ручавшихся за князя Мстиславского, служил воеводой на Коломне и в Туле, ходил в казанские походы против черемисов, защищал южные рубежи от крымцев, участвовал в Ливонском походе и дослужился до наместника в Смоленске.
Петра и Ивана Басмановых вырастили в семье отчима. Впоследствии Пётр стал знаменитым воеводой, служил Борису Годунову, получил боярство, в 1604 году героически оборонял Новгород-Северский от войск Лжедмитрия I, а потом перешёл на сторону самозванца и был убит 17 мая 1606 года в Москве, когда толпа восставших ворвалась в Кремль.
Иван Фёдорович Басманов, младший сын, пошёл по иному пути, став московским дворянином и окольничим, верно служил царям Фёдору Иоанновичу и Борису Годунову. В 1603 году его отправили усмирять восстание атамана Хлопка. Иван Басманов разбил разбойников, но погиб в бою.
Иван Константинович Курлятев умер в 1583 году в Серпухове, где стоял с войском. Варвара пережила и его. Не сохранилось точных сведений, где и когда окончила свой земной путь женщина, сумевшая пройти сквозь все бури своего грозного века.
По одним данным, она умерла в 1591 году, приняв перед смертью постриг с именем Степанида. По другим — ушла из жизни позже, в 1624 году, пережив и Грозного, и Смуту. Похоронена она была в Новоспасском монастыре в Москве, в усыпальнице знатных боярских родов, где ее прах упокоился с миром — уже не как жены опального опричника, а как вдовы царского любимца и супруги боярина Курлятева.
