— Это мой крест, и я его буду нести до конца, — прошептала Александра Иосифовна.
Её муж, потерявший всю былую доблесть, её красавец, когда‑то клявшийся ей в любви до гроба, был полупарализован: вся левая сторона тела бездействовала. Слуги внесли его в дом, который он давно покинул. В глазах великого князя Константина Николаевича стояли безмолвные слёзы — он силился что‑то сказать, но, увы, речь пропала. Опозоренная перед светом, брошенная им жена безропотно приняла сбежавшего от неё супруга.
Глаза её мстительно сверкнули.
«Весёлое молодое изящество и добродушная распущенность»
В 1855 году умер император Николай I, и престол унаследовал его старший сын Александр. И Александр II, и его братья, Константин и Николай, пошли в отца — не были верны законным супругам. Лишь брат Михаил слыл образцовым семьянином. Если Александр II увлёкся Анной Долгоруковой, происходящей из княжеского рода, то Константин и Николай были известны своими любовными связями с балеринами.
— У меня есть «жена законная и жена казённая», — шутили они между собой, называя «казёнными жёнами» любовниц.
Ах, как влюблён был Константин в свою будущую жену! В 1848 году он женился на принцессе Фредерике Генриетте Паулине Марианне Елизавете Саксен‑Альтенбургской. Она была младше него на три года. В православии Фредерика стала Александрой Иосифовной. В семействе её звали Санни, а Константин называл жену «Моё солнышко».
Впервые увидев принцессу, он написал отцу, который подыскал ему жену, восторженную благодарность:
— Как бы мне хотелось самому обнять тебя, самому благодарить тебя за это невыразимое счастье, которым ты меня одарил!
По воспоминаниям современников, она была красива, весела и обаятельна.
— Не понимаю, что произошло со мной? — писал князь в дневнике. — Я стал совершенно другим человеком. Одна лишь мысль движет мною, одна картина стоит перед глазами: всегда она и только она, моя звезда. Я влюблён. Но как долго я знаком с нею? Всего лишь несколько часов — и я влюблён по уши.
По сохранившимся фотографиям трудно судить о красоте великой княгини, но в жизни, в движении она была непосредственной и очаровательной.
— Она была пресимпатичной девушкой; красота её ещё тогда не так развилась, как впоследствии, но она была миловидной донельзя, весёлой, резвой и такой натуральной… Помню, что сразу же после знакомства мы побежали на деревянную катальную гору, помещённую в одной из зал Александровского дворца, и, катаясь и веселясь, подружились, и дружба наша неизменно сохранилась, — писала фрейлина Мария Фредерикс.
Впрочем, до нас дошли и более колкие замечания. У дочери поэта Тютчева, фрейлины Анны Тютчевой, был острый язычок и наблюдательный ум.
— Великая княгиня изумительно красива и похожа на портреты Марии Стюарт, — вспоминала Тютчева. — Она это знает и для усиления сходства носит туалеты, напоминающие костюмы Марии Стюарт. Великая княгиня не умна, ещё менее образована и воспитана, но в её манерах и тоне есть весёлое молодое изящество и добродушная распущенность, составляющие её прелесть и заставляющие снисходительно относиться к недостатку в ней глубоких качеств. Портит её голос, гортанный и хриплый, кроме того, она плохо говорит по-французски…
Все отмечали, что муж в Александру сильно влюблён, а в семействе относятся к ней, как к милому избалованному ребёнку, которому допускается пошалить. Поэтому её бестактность или несоблюдение этикета никто сильно не осуждал. У счастливой княжеской четы в 1850 году родился первенец Николай. Княгиня родила мужу ещё пятерых детей — Ольгу (1851), Веру (1854), Константина (1858), Дмитрия (1860) и Вячеслава (1862). Ничто не предвещало разлада между супругами: рождались дети, обставлялись дворцы, в которых звучали смех и музыка.
Александра музицировала, сама сочиняла музыкальные произведения, и из‑за любви к музыке ей даже приписывали роман с Иоганном Штраусом. Он посвятил ей вальс «Александра» и кадриль «Терраса Стрельны» — как воспоминание о чудесных вечерах в Стрельне, устраиваемых великой княгиней. Сам Константин хорошо играл на виолончели.
Странно, но много лет спустя их сын Константин, сам ставший многодетным отцом, отнюдь не восхищался собственным детством.
— Глядя на наших деток, припоминаю я и своё детство, — писал он. — Дивлюсь, замечая, какая между нами разница. Никогда не были мы так привязаны к родителям, как наши дети к нам. Для них, например, большое удовольствие прибегать к нам в наши комнаты, гулять с нами. Мы, когда были совсем маленькими, со страхом подходили к двери маман.
Безрассудная любовь и пять внебрачных детей великого князя
Знакомство великого князя с балериной Анной Кузнецовой произошло в 1865 году. Ей было 18 лет, ему — 38. И вот уже князь и Анна организовывают свои вечера.
— Было всё очень просто, семейно и мило, — писал в своих воспоминаниях поэт П. А. Кусков. — Нигде великий князь не был так очарователен, как у Анны Васильевны, и нигде нельзя было слышать таких интересных рассказов его о себе самом, о своём детстве, об отце, которого он боготворил, о братьях, сёстрах — как тоже у Анны Васильевны.
Примерно с 1868 года князь открыто жил с Кузнецовой. Анна продолжала танцевать, получала оклад, а в отставку ушла лишь в 1875 году. Кузнецова родила князю пятерых детей. Её первенец Сергей, рождённый в 1874 году, прожил шесть месяцев, скончавшись от водянки, хотя Константин выписал к нему одного из лучших врачей. В дневнике Константина Николаевича от 16 января 1881 года записано: «Сегодня 6 лет со дня смерти нашего бедного Серёжки».
В 1875 году Кузнецова родила дочь Марину. А потом на свет появились Анна (1878), Измаил (1879) и Лев (1883).
Князь купил для Кузнецовой прелестный небольшой особняк на Английском проспекте, который годы спустя приобретёт балерина Матильда Кшесинская, любовница императора Николая II.
22 декабря 1880 года великий князь написал своему управляющему:
— Любезнейший Константин Петрович! Тебе известно, что я имею на своём попечении трёх малолетних детей, подкинутых ко мне и принятых мною. Марина подкинута 8‑го декабря 1875‑го года… Анна подкинута 16‑го марта 1878‑го года… Наконец, Измаил подкинут 1‑го августа 1879‑го года. Ныне, ввиду известных тебе обстоятельств, прошу тебя этих трёх моих воспитанников принять на твоё попечение, считать их твоими воспитанниками и заботиться об устройстве их дальнейшей судьбы, принимая те меры, которые признаёшь для них полезными.
Конечно, «подкидыши» — это фигура речи. Управляющий подал прошение о статусе детей Александру III. Император пожаловал внебрачным детям отчество «Константиновичи», фамилию «Князевы» и личное дворянство. После смерти Константина им было даровано потомственное дворянство — к этому моменту в живых оставались только две дочери (Марина и Анна), поэтому род Князевых фактически продолжился по женской линии. Мальчики Измаил и Лев умерли оба в 1885 году от скарлатины.
— Что нам пришлось перенести в это последнее время, и что за тяжкое испытание нам ниспослал Господь Бог! — писал князь в дневнике. — Но, несмотря на всё удивительное мужество и самообладание моей дорогой Ани, бывают минуты, когда так живо приступают к ней воспоминания всего того, что она пережила и чему была свидетельницей, и тогда её разбирает страшная тоска, слёзы и рыдания почти судорожны, обращающие в чисто физическое страдание. Остаётся только вместе с нею тужить и плакать…
«Это возмещение за прежнее»
Князь был очень счастлив в своей второй семье, несмотря на трагические потери, но счастье закончилось в 1889 году. С Константином случился инсульт, и императорская семья разместила князя в доме законной супруги Александры.
Полупарализованный, лишённый возможности говорить, князь старался выразить своё желание увидеть Анну и дочерей. Его законные дети просили мать быть великодушной, но Александра не уступила им.
— Насколько можно понять, он требует свидания с ними… Не бессердечно ли лишать его такого утешения теперь, когда он в таком положении? — писал его сын Константин. — Мы все склоняемся к тому, что было бы правильнее дать больному это утешение. Но тут встречается непреодолимое препятствие: маман никогда не согласится. У неё на этот счёт свои убеждения. Она считает, что, послав папе тяжёлую болезнь, сам Бог порвал всякие связи его с прошлой жизнью.
После третьего по счёту апоплексического удара князь скончался в 1892 году, так и не увидев Анну Кузнецову и дочерей Марину и Анну.
Когда он умирал, Александра приказала многочисленным слугам прощаться с хозяином. Каждый из них подходил к нему и целовал, а князь, задыхаясь, всматривался, не идёт ли к нему его любимая «законная жена» Анна.
Графиня Комаровская попробовала уговорить Александру Иосифовну отменить это мучение, но великая княгиня отвечала: «Это возмещение за прежнее», — написал в дневнике А. А. Половцев.
