Её ямочки на щеках сводили с ума всю страну. Режиссёры ставили её в кадр, и зрительный зал тут же влюблялся. Катя из «Девчат» и Нюрка из «Отчего дома». А ещё Зина из «Мама вышла замуж».
Двенадцать раз она играла матерей на экране, а в жизни так и не родила ребёнка, жила на кухне собственной квартиры и замазывала синяки тональным кремом.
Но и когда Люсьены Ивановны не стало, её не оставили в покое. Нашлись люди, которым от неё нужны были только квадратные метры.
Читатель, вероятно, помнит актрису Люсьену Овчинникову по песенке «Старый клён» и задорной улыбке из «Девчат». Помнит Катю, у которой на экране всё ладилось. А вот за кадром ладилось куда меньше.
Единственный официальный муж Овчинниковой, актёр Валентин Козлов, запомнился публике ровно одной ролью. Он сыграл жениха Володю в комедии «Неподдающиеся» в 1959 году. Больше ничего заметного в его карьере не случилось, и Козлов тяжело переживал чужой успех.
Особенно успех собственной жены.
«Люсьене многие завидовали, — Светлана Немоляева качала головой, вспоминая подругу по «Маяковке». — Она была удачлива, её любили, у неё всё было так хорошо. И вдруг беда. Как будто кто-то сглазил».
Беда пришла из собственного дома. Козлов пил, и пил крепко. Когда режиссёр Андрей Гончаров возглавил Театр имени Маяковского, нового руководителя быстро утомили запои актёра. Козлова уволили. Люсьена Ивановна поставила ультиматум (мол, уйду вслед за мужем), и её отпустили без единого слова.
Заслуженная артистка РСФСР покинула сцену, на которой проработала семнадцать лет, ради человека, который поднимал на неё руку в пьяных припадках. Она никогда никому не жаловалась. Если кто-нибудь спрашивал про синяки, отшучивалась.
Подруга актрисы Тамара Тур признавалась потом журналистам, что «Люся умела на время съёмок взять себя в руки», но в остальное время дела шли скверно.
Чтобы понять, откуда в этой женщине столько терпения, нужно вернуться лет на сорок назад, в военный городок у границы.
В метрике девочки значился городок Олевск Житомирской области, 10 сентября 1931 года. Отец, Иван Овчинников, служил на заставе. Мать рано ушла, когда дочке шёл седьмой год. Отец женился снова, семья кочевала по гарнизонам: Карелия и Грузия, потом Ашхабад. Мачеха да чужие школы, и вечная новенькая в классе. Когда её спрашивали «кем хочешь стать?», девочка отвечала без запинки: «Актрисой, как Любовь Орлова».
В семнадцать лет она рванула из Ашхабада к тётке в Минск. Собиралась поступать в театральное училище. Рванула налегке: ни денег, ни сменного платья. Подружка сунула ей буханку хлеба, а паспорт остался на тумбочке. Батя потом отправил его почтовым вагоном.
На экзамены она опоздала, приём уже закончился. Год проработала в парфюмерном отделе минского универмага, ворочала ящики с одеколоном и ни разу не подумала отступиться. Через год добралась до Москвы и прошла в ГИТИС, на курс Григория Конского.
На вступительном читала Лермонтова с красной лентой на голове. Члены комиссии переглянулись и тихонько подозвали абитуриентку: «Из какой вы семьи, девочка?» Она шёпотом ответила: «Мы военные». И её взяли.
В 1961 году Юрий Чулюкин выпустил «Девчат», и дуэт Овчинниковой и Николая Погодина (песня про старый клён) зазвучал из каждого репродуктора.
Катя с ямочками на щеках стала любимицей миллионов, но роль-то досталась второплановая. Так повелось и дальше. Около шестидесяти картин за карьеру, а главных ролей наберётся всего ничего.
Самой громкой стала Зина Голубева в драме Виталия Мельникова «Мама вышла замуж» (1969). Мельников, к слову, поначалу примеривал этот образ на Нонну Мордюкову, но после проб передумал.
Про мужчин в её жизни стоит сказать отдельно. До Козлова их было двое. Первый, режиссёр Владимир Храмов, возник ещё в ГИТИСе. Люсьена ждала ребёнка, но не сложилось, и они разошлись.
Второй, актёр Александр Холодков, служил в том же Театре Маяковского. Старше на одиннадцать лет и статный, но абсолютно не склонный к штампу в паспорте. К тому же завёл параллельный роман с народной артисткой Верой Орловой. По воспоминаниям Тамары Тур, «Люся считала себя его гражданской женой. И не перестала так думать, даже когда Саша завёл роман с Верой Орловой».
Холодков ушёл после тяжёлой болезни в сентябре 1965-го, на сорок шестом году. Простились с ним на Введенском. Обе женщины, Люсьена и Вера, стояли рядом у изголовья. Не ссорились, не делили память.
Люсьена нырнула в стакан, а через несколько месяцев вышла замуж за Козлова. Из Ленкома в «Маяковку» пришёл видный парень, разведённый, с маленьким сыном от первого брака. Встретились два одиночества, и оба потянулись к бутылке.
Не скрою от читателя, что к девяностым жизнь супругов выглядела жутко. Однокомнатная пятиэтажка без лифта на Сиреневом бульваре (квартиру Люсьена получила в 1973 году). В квартире стояли кровать, шкаф и плита, больше ничего.
Козлов занимал комнату, Люсьена Ивановна спала на кухне. Он нигде не работал, она содержала обоих. Перебивалась озвучкой мультфильмов (голос волчицы Ракши из «Маугли» — её работа), съёмками в «Ералаше» и «Фитиле», передачей «Товарищ кино».
30 августа 1998 года, когда рубль рушился вместе с биржей, Козлова не стало. На прощание у вдовы не набралось денег. Через какое-то время Садальский столкнулся с Люсьеной в фойе Дома кино и протянул ей конверт. Он потом рассказывал эту историю коротко: «Я сказал Люсе, что имею при себе некую сумму. Люся сказала: «Я возьму…»».
И вот тут, читатель, в жизни одинокой вдовы появился персонаж, ради которого стоило затевать весь рассказ.
Актриса Татьяна Рогозина, старая знакомая по театру, стала навещать Люсьену Ивановну с трогательной заботой. По воспоминаниям коллег, Рогозина каждый раз являлась с бутылкой, хотя прекрасно знала, что Овчинниковой пить нельзя.
Она сопровождала Люсьену повсюду, помогала по дому, изображала преданность. А Люсьена Ивановна тем временем перестала выходить из дома, лежала неделями и ни во что больше не верила. Знакомые, навещавшие её, потом признавались: от прежней Люсьены не осталось ровным счётом ничего.
Перед самым Новым годом мелькнул лучик надежды: антрепризный спектакль с трагической ролью, где героиня в финале умирает. Люсьена Ивановна ожила. Подруги рассказывали, что «листки с текстом лежали под подушкой, день и ночь она зубрила роль».
Сыграть не успела. Накануне Люсьена Ивановна пришла в гости к Тамаре Тур и осталась ночевать. Утром 8 января 1999 года ей стало плохо, она прошептала: «Умираю я». Тамара бросилась к телефону. Скорая поднялась на тринадцатый этаж, когда Люсьены Ивановны уже не было. Ей было шестьдесят семь.
Проститься пришли пять-шесть человек. Актриса Любовь Омельченко вспоминала ту январскую стужу: «Стасик Садальский стоял с гвоздиками, а они заледенели и начали лопаться. Головки отскакивали и падали вниз со звоном, как колокольчики».
Надежда Румянцева (они рассорились давно, после того как Люсьена тайком опустошила в гостях весь коллекционный бар мужа-дипломата) проститься не пришла. Союз кинематографистов выделил шестьдесят долларов.
Денег хватило только на самое скромное прощание.
Рогозина на прощании тоже не рыдала, зато действовала быстро.
Едва разошлись с поминок (соседка напекла блинов, посидели тихо в обшарпанной однушке на Сиреневом), она достала бумагу и показала её сводной сестре Овчинниковой.
Завещание.
На документе стояла дата: 30 декабря 1998 года, за восемь дней до её ухода. Однушка, согласно бумаге, отходила Рогозиной.
Сестра пошла в суд. Экспертиза установила, что автограф Люсьены Ивановны был скопирован со старого документа, старательно и аккуратно, но поддельно. Нотариус по фамилии Костикова, заверившая эту бумагу, оказалась замешана более чем в тридцати аналогичных операциях с квартирами одиноких пожилых москвичей.
В 2003 году её объявили в федеральный розыск, а первая жена Козлова (она жила с сыном в Париже) приехала в Москву, наняла адвокатов и, по словам знакомых, «просто уничтожила Рогозину» в суде. Квартиру отбили.
Память о Люсьене Ивановне поместили в стену на Введенском. Двадцать два года это место невозможно было найти, ни таблички, ни цветка. Только в 2021 году память о ней перенесли в семейный участок номер три. На том участке, где с 1965 года находился Александр Холодков, человек, которого она когда-то любила больше всех.
