В ней боролись странные противоречивые чувства. Она, совсем ещё юная девушка, должна была выйти замуж за старика. Вот только замужество это сулило огромные выгоды и ей, и всей её семье – женихом был сам царь Иван IV. По сути, у Марии Нагой не было выбора, и она просто приняла свою судьбу. Если уж жертвовать своим счастьем, то только ради власти и выгоды!
Мария Нагая по праву считается одной из самых интересных и противоречивых личностей нашей истории. Она стала последней женой Ивана Грозного, хотя брак этот церковь не признавала законным. Женщине пришлось пережить страшное горе – при таинственных обстоятельствах погиб её сын Дмитрий.
Но потом, словно бы насмехаясь над всякой логикой, Мария вдруг признала сына в самозванце, который быть Дмитрием никак не мог. Чем же руководствовалась вдовая царица? И почему она несколько раз меняла свои «показания» относительно Лжедмитрия I?
Царская невеста
Будущая царица Мария Фёдоровна родилась в 1562 году в семье Фёдора Нагого, который находился на царской службе, однако не имел большой власти и влияния. Как и многие невеликие придворные чины, Нагой предпочитал, чтобы жена и дети находились на некотором расстоянии от двора и проживали в провинции.
Вероятно, именно поэтому сведений о матери Марии практически не сохранилось. Вероятно, и сама Мария так бы и прожила в тени своих отца и братьев. Однако у неё имелся весьма влиятельный дядюшка Афанасий Фёдорович, бывший опричник и дипломат, который мечтал укрепить своё влияние при дворе.
Многие историки сходятся в том, что Афанасий Нагой, прекрасно знавший о чаяниях Ивана Грозного, и предложил ему взглянуть на племянницу. Царь в очередной раз подыскивал себе супругу, и Нагой понимал, что упускать такой шанс нельзя.
Интересную версию на этот счёт высказывает Татьяна Шаповалова в своей книге «Царица Смуты Мария Фёдоровна Нагая». Она отмечает, что Иван Васильевич в ту пору намеревался выбрать жену среди заграничных принцесс.
Нагому такой расклад был совершенно невыгоден, но главное – у него имелся «козырь» в виде прелестной юной племянницы. Если так, то знакомство с Марией разрушило все планы государя относительно брака с иностранкой.
Как бы то ни было, но Афанасий Нагой наверняка был причастен к неожиданному сватовству, которое состоялось благодаря ему. Советский и российский историк Руслан Скрынников так описывает настроения Ивана Грозного в ту пору:
«Задумав в очередной раз жениться, он не решился устраивать новые смотрины, наподобие опричных смотрин 1570–1571 годов, а положился на вкус последнего временщика — всесильного Афанасия Нагого, сына боярина Федора Нагого. Нагие были куда знатнее Собакиных и Васильчиковых».
Незаконный брак
Сведения о внешности Марии Нагой у разных историков разнятся. Одни описывают её как статную высокую девушку, другие – как миниатюрную красавицу с золотистой кожей. В любом случае Ивану IV Мария Фёдоровна пришлась по душе – её дядюшка не прогадал с выбором невесты для царя.
Свадьба, состоявшаяся в 1580 году, проходила в скромной интимной обстановке – никаких торжеств и пышных церемоний, гостями были лишь близкие родственники царя и его избранницы. Не исключено, что причина такой сдержанности во время свадебной церемонии объяснялась очень просто – церковь не могла признать нового брака правителя.
Большинство историков называет Марию Нагую седьмой женой Ивана Грозного. Впрочем, относительно жён государя существует путаница, над которой исследователи бьются до сих пор. Некоторые жёны вполне могут быть выдуманными личностями, а в этом случае считать их не стоит. Кроме того, не все супруги государя считались законными.
По каноническому праву царь мог трижды вступить в брак – остальные союзы церковь благословить не могла. Правда, Ивану Грозному позволили «легально» жениться и на четвёртой жене (третья его супруга Марфа Собакина на момент свадьбы уже была тяжело больна и вскоре умерла, а потому посчитали, что брак не был свершён). Однако пятый, шестой и, тем более, седьмой браки правителя священнослужители признать не могли.
Есть предположение, что Мария Фёдоровна не хотела выходить замуж за Ивана Грозного не только по причине огромной разницы в возрасте. Да, ей он казался стариком, но куда хуже было иное – даже после заключения брака она не могла считаться законной супругой царя.
Но разве был у Марии выбор? Конечно, нет. Ей пришлось покориться воле родных. Сложно сказать, какими были отношения между царём и его молодой супругой. Известно лишь, что в 1582 году Мария произвела на свет сына Дмитрия – последнего ребёнка царя.
Влияние Нагих
Брак Марии способствовал быстрому возвышению представителей её рода. Теперь Нагие действительно играли значительную роль в государственных делах. Теперь им было доступно то, о чём они не могли прежде даже мечтать. Как пишет уже упомянутый мною Скрынников:
«Образовавшийся триумвират – Нагие, Бельский, Годуновы – сохранил влияние при дворе Грозного до последних дней его жизни».
Конечно, рост могущества Нагих привёл ко вполне ожидаемому явлению – конфликтам и даже противостоянию с другими могущественными семействами. Одним из их противников стал Борис Годунов, который имел огромное влияние на царевича Фёдора Ивановича.
После смерти Ивана Грозного Фёдор взошёл на престол, но фактически власть оказалась в руках Годунова. Это означало завершение «золотой поры» для Нагих.
Годунов сумел убедить молодого царя Фёдора, что вдовую царицу и её сына следует отправить подальше от столицы. По приказу государя они были высланы в Углич, который маленький Дмитрий получил в качестве своего надела. Впрочем, несмотря на это отстранение от власти, Мария явно не могла чувствовать себя обиженной.
Как гласят сохранившиеся исторические документы, в провинцию царица-вдова была отправлена с вооружённой охраной, большим обозом из сундуков с вещами и украшениями, а также лошадями. Словом, она, проживая вдали от Москвы, точно не испытывала нужды ни в чём.
Гибель сына
Но в мае 1591 года произошло событие, которое разделило жизнь нагой на «до» и «после». В Угличе при загадочных обстоятельствах погиб царевич Дмитрий. Во время игры с ним якобы случился приступ эпилепсии, во время которого мальчик нанёс себе смертельную рану.
В тот момент Мария находилась во дворце, а рядом с её сыном оставались мамки и кормилица. На их крики царица выбежала на улицу и, как вспоминали, находилась в отчаянии и ярости, причём пыталась даже избить поленом одну из нянек.
Относительно гибели юного Дмитрия высказывались самые разные предположения. Одни исследователи считают, что к этому инциденту вполне мог быть причастен Годунов, который хотел избавиться от наследника Ивана Грозного.
Другие полагают, что это был несчастный случай, но Нагие обставили его так, будто произошло убийство. Зачем? Для того, чтобы обвинить в гибели царевича своих политических противников. Как бы то ни было, но после расследования дела комиссия пришла к выводу, что именно Нагие были косвенно виноваты в гибели Дмитрия.
Марию Фёдоровну, которая «не доглядела» за сыном, отправили в монастырь, где женщина приняла постриг и стала инокиней Марфой. Её братья оказались в тюремном заточении. В жизни Нагих наступила роковая «тёмная» полоса.
Странности Марии Нагой
Смерть царя Фёдора и приход к власти Бориса Годунова никак не облегчили положение Марии Фёдоровны и её родственников. О царице-вдове словно бы вообще позабыли. Но когда по русским землям поползли служи о Лжедмитрии Первом, якобы чудом выжившем царевиче Дмитрии, Годунов приказал привезти к нему инокиню Марфу.
Николай Костомаров ярко описывает эту сцену. Царь якобы прямо спросил Марию, жив ли её сын. В ответ на это женщина сказала: «Я не знаю». Конечно, это привело Годунова в ярость. Он приказал Марии возвращаться в монастырь, причём теперь она содержалась там с ещё большими строгостью и лишениями.
А ведь согласитесь, очень странное поведение для матери, которая своими глазами видела погибшего ребёнка. Однако после смерти царя Бориса её поступки шокируют не меньше. Лжедмитрий, войдя в Москву, убил вдову Годунова и его сына Фёдора.
По его приказу Мария Нагая была возвращена из ссылки. Все понимали, что она-то наверняка сможет точно сказать, действительно ли на престоле оказался спасшийся и повзрослевший царевич Дмитрий. Торжественно въехав в столицу, Мария Фёдоровна неожиданно для всех признала Лжедмитрия своим сыном.
Но в чём крылась причина столь нелогичных поступков женщины? Оказывается, логика в них вполне могла крыться. Относительно того, почему Мария Фёдоровна всё же признала самозванца своим сыном, существует несколько версий.
Самая очевидная – вдовствующую царицу вполне могли запугать. Она, конечно, знала, что творили люди Лжедмитрия, которые с лёгкостью убили законного царя, сына Годунова. Вряд ли Нагая хотела разделить участь этих несчастных.
Её особенная месть
Кроме того, поставьте себя на место Марии. В юности она была выдана замуж за старика, потом овдовела и была отправлена в провинцию, потеряла сына, а затем вовсе сослана в монастырь, хотя явно не имела никакого отношения к гибели Дмитрия. У неё имелось немало причин ненавидеть новую власть и, в частности, Годунова, с которым давно враждовала её семья.
Мария Фёдоровна как женщина неглупая, явно понимала, что в конце своего правления Годунов уступал в авторитете невесть откуда взявшемуся Лжедмитрию, которого поддерживали поляки.
Годунов до победы самозванца не дожил, но для Нагой въезд Лжедмитрия в Москву мог в некотором роде ознаменовать и её личный триумф. Не слишком лестную характеристику даёт царице и писательница Татьяна Шаповалова:
«Мария Нагая была именно такой. Жестокой, лживой, мстительной, злопамятной, обожающей богатство и роскошь, очень энергичной, иногда неосторожной, а иногда бескомпромиссной стяжательницей».
Признание Лжедмитрия сыном помогло Марии вернуться из ссылки. Она поселилась в Вознесенском монастыре. Там же женщина принимала Марину Мнишек, невесту правителя. Известно, что Мнишек как «мамушке» отдавала ей все полагающиеся почести. Вот только уступчивость Марии Фёдоровны совсем не означала, что она будет верна самозванцу.
Ещё в бытность Лжедмитрия Первого правителем некий швед, как рассказывали, принёс в Польшу донесение, что царица Мария Нагая, она же – инокиня Марфа, заявляла, будто на престоле сидит не её сын, но обманщик.
Правда это или домыслы историков, сказать трудно, однако всего спустя год после признания Лжедмитрия сыном, как раз накануне его убийства, Нагая заявила, что ни в каких родственных отношениях с ним не состоит.
Об этом эпизоде сохранилось немало легенд. Согласно одной их них, Мария ответила боярам загадочно: «Вам лучше знать, царь он или самозванец». По другой версии, она прямо заявила, что он – не её сын.
Но отчего она так резко изменила своё мнение? Возможно, увидела, к чему привела недолгая власть авантюриста, ставшего русским царём. А может, Мария Фёдоровна просто перестала бояться и решила сказать правду. Если судить объективно, то её поведение не было чем-то из ряда вон выходящим для того времени.
Достаточно вспомнить того же Василия Шуйского, который оказался на престоле после убийства Лжедмитрия. Он вообще врал трижды – при Фёдоре и Борисе Годунове заявлял, что царевич Дмитрий погиб в Угличе из-за несчастного случая.
При Лжедмитрии заявлял, что мальчик спасся. А когда сам стал правителем, сказал, что Дмитрий всё же погиб, причём к этому могли приложить руку его предшественники и, в частности, Годунов.
Воцарившемуся после Лжедмитрия Шуйскому царица Мария Нагая была не нужна. Ходили слухи, что он вообще собирался убить её, но потом передумал. Вероятно, это были лишь пустые домыслы. Мария Фёдоровна вновь была отправлена в монастырь, где и провела последние дни своей загубленной жизни.
Стоит ли её винить в обмане? Не думаю. На протяжении пятнадцати лет она жила в заточении, терпела лишения и постоянно испытывала чувство несправедливости. Возможно, Нагая действительно хотела отомстить своим обидчикам, признав самозванца. Но, посудите здраво, непризнание Марией Лжедмитрия вряд ли что-то могло изменить в нашей истории.
