— Вы не знаете, как это делается? – мрачно говорил Великий герцог.
Девушка краснела на глазах, а наследник Медичи мрачно рассматривал разноцветные плитки, из которых был составлен пол. Молодоженов отчитывали, как ребятишек: прошло уже два года после свадьбы, но живот Виоланты оставался плоским. Когда Великий герцог набрал побольше воздуха в легкие, чтобы продолжить отповедь, его сын визгливо воскликнул:
— Она пахнет!
И выбежал из зала.
Большего оскорбления услышать было невозможно. Осенью 1691 года Виоланта Беатриса Баварская заливалась горькими слезами. Ее красавец-муж, в которого она влюбилась с первого взгляда, не просто игнорировал ее. Он прилюдно заявлял, что Виоланта отвратительна. Что она скучнее вороны и очень грязна. И убедить его в обратном не представлялось возможным.
Изнеженный, чувственный, Фердинандо Медичи обожал музыку и коллекционировал редкие инструменты. Его называли «принцем Орфеем» и восхищались тем, как тонко он умеет чувствовать прекрасное… Но вот характер у юноши был очень сложным, и этим он весьма напоминал свою горе-мать. Дело в том, что герцогиня Медичи не жила с семьей очень и очень давно. Француженка по происхождению, она возненавидела Флоренцию и сбежала из нее при первой возможности. Фердинандо рос подле отца и винил его в своем вынужденном сиротстве.
— Мой отец – источник всех моих печалей! – не раз говорил он. — Это он довел мою матушку!
Ссорились они по каждому пустяковому поводу. Крики раздавались во дворце Медичи едва ли не каждый день. Чуть повзрослев, Фердинандо предпочитал больше времени проводить на своей отдельной вилле в Пратолино. И он совершенно не собирался жениться, пока отец не объявил ему, что нашел невесту.
Едва узнав, откуда прибудет невеста, Фердинандо почти рыдал. Ему привезут полную немку, которая будет пахнуть колбасой. Никакого изящества, никакой грации… Она наверняка даже танцевать не умеет! Для принца Орфея такая партия точно не представлялась заманчивой. Днями напролет он наигрывал самые грустные мелодии, чем чрезвычайно раздражал отца.
Но Великий герцог Тосканский был тверд: Виоланта Баварская очень богата. Ее сестра вышла замуж за наследника французского престола. Такими связями не разбрасываются. Так что в начале 1688 года сваты поехали в Мюнхен, чтобы просить руки у девушки.
Во время этого путешествия на экипажи напали разбойники, позже один их посланников скончался на постоялом дворе из-за лихорадки, а уже по прибытию в Баварию вспомнили, что они не захватили портрет жениха. Виоланта легко могла отказать! Все складывалось, как нельзя хуже. «Если что-нибудь может пойти не так, оно пойдёт не так» — гласит закон Мерфи. Но тогда о таком, конечно, не знали…
Но девушка уже услышала волю своей родни: надо соглашаться. Приданое составляло 400 тысяч талеров и такую же сумму в драгоценностях… 24 мая подписали брачный договор, так что оставалось уладить формальности: брак по доверенности, а потом невеста могла отправляться во Флоренцию.
Перед алтарем в Мюнхене рядом с Виолантой стоял родной брат – он изображал жениха. Флорентийские посланники с интересом рассматривали невесту, которую им показали только мельком. У нее было вытянутое лицо с очень высоким лбом, покатые плечи, с которых, кажется, платье может вот-вот соскользнуть, она не была толстой (о чем постоянно твердил Фердинандо), но красотой, конечно, девушка не блистала.
После церемонии был дан небольшой званый ужин, а потом новоявленная новобрачная отправилась почивать. Спустя неделю ей предстояло выдвинуться на юг, чтобы уже лично предстать перед женихом. Поглощенная сборами, Виоланта лишь на секунду останавливалась возле зеркала, чтобы с надеждой посмотреть на саму себя: наверное, предвкушение счастья сделало ее чуть симпатичнее?
Это произошло 9 января 1689 года: Виоланту познакомили с мужем. Свадебный банкет состоялся в палаццо Медичи устроили с размахом, какого не видывали в Баварии. Девушка сияла: она мгновенно влюбилась в жениха, хотя он ее заранее ненавидел. Ни разу не посмотрел на нее за столом, не подал ей руки, чтобы пригласить на танец… А когда пришло время провожать молодых в покои, Фердинандо резко возразил: они пойдут вдвоем. Никаких свидетелей не нужно!
Отец попытался возразить, что Фердинандо нарушает традицию, но тот был непреклонен.
— Моя невеста кажется стыдливой, — насмешливо заявил он. – Хочу поберечь ее чувства.
Наследник герцога настолько поберег Виоланту, что покинул ее сразу возле дверей опочивальни. Просто развернулся и ушел.
Великий герцог ничего не понимал. Невестка – ему самому! – очень понравилась. В беседе она проявляла себя как умная и сообразительная девушка. Да, ей было далеко до флорентийских красавиц, но вполне мила… Бывали браки и с куда более невыразительными женщинами, но ведь они завершались рождением потомства.
«Я никогда не знал и не думал, что мир может создать такое совершенное существо!» — говорил герцог о Виоланте.
Однако сын удалился на свою виллу, где проводил время в обществе друзей и своеобразной красавицы Чеккины. Устраивал театральные представления, музицировал, танцевал. Влюбленная несчастная жена лила слезы, писала ему письма. Она даже послала ему в подарок редкую греческую лиру, которую купила за баснословную сумму. Ответ был корректным и сухим, но Фердинандо не появился.
Наконец герцог вызвал обоих к себе. Потребовал, чтобы они соединились по праву мужа и жены. Но этого не случилось и позже. Когда Козимо Медичи потребовал от сына отчета, то услышал странные речи.
— Она пахнет! – твердил муж Виоланты.
— Это неправда! – шептала невестка Великого герцога
А при этом младший брат Фердинандо, Джан Гастоне, смотрел на девушку влюбленными глазами…
В феврале 1694 года Великий Герцог велел провести трехдневное паломничество, чтобы у его сына появились дети. Но молитвы, посты, пожертвования монастырям не помогли.
Надежды рухнули окончательно, когда в 1696 году, после веселого празднования Венецианского карнавала, Фердинандо заболел. Его хворь начиналась на ту же букву, что и слово «сострадание». Теперь все сопереживали семейству Медичи, потому что стало очевидным: наследник не выживет. Нынешних снадобий у Фердинандо не было, поэтому он угасал медленно и тяжело.
Виоланта была удручена. Джан Гастоне поддерживал ее, как мог, и это милое участие хоть немного, но придавало сил девушке. 31 октября 1713 года Фердинандо ушел в лучший мир, оставив жену бездетной вдовой, и, когда Виоланта узнала об этом, то лишилась чувств.
Свекор был тронут этим проявлением горя. Он подарил невестке россыпь роскошных сапфиров и назначил ее губернатором Сиены. Резиденцией Виоланты стала прелестная вилла Ди Лаппеджи, где вдова устроила настоящий литературный салон. Она прожила там целых десять лет, и вернулась во Флоренцию после смерти свекра.
Теперь Джан Гастоне стал Великим герцогом. Он не утруждал себя работой и передал Виоланте почти все свои государственные обязанности. Сам он предпочитал проводить большую часть времени лежа в постели. А «заместительница» развела кипучую деятельность: ввела французские модные веяния при дворе, покровительствовала поэтам Перфетти и Баллати.
Все закончилось как-то очень быстро и сумбурно: на исходе мая 1731 года Виоланта почувствовала себя плохо, а потом уже не встала. Многие считали, что это стало результатом чьего-то злого умысла. Называли даже имя Джан Гастоне, чье поведение со временем стало все более непредсказуемым и невыносимым – складывалось впечатление, что он поражен душевным недугом.
Так или иначе, но все обвинения, которые при жизни пришлось выслушать Виоланте, были напрасными. Просто муж не любил ее, не ценил и не желал с ней мириться. Никаких неприятных запахов, как говорили современники, от нее никогда не исходило.
Но Фердинандо жил в облаке духов, каковые предпочитал с самого раннего возраста, а его жена таковыми не пользовалась. Вот ему и казалось, что от несчастной пахнет…
