В 35 лет она осталась вдовой с семью детьми. Казалось бы, для молодой женщины тех лет — это конец. Кому нужна будет многодетная вдова без особого богатства?
Хонор Гренвилл считалась образцом успеха при дворе Тюдоров. Рождённая в дворянской семье, дочь шерифа Девона и Корнуолла, она пережила первого мужа, скончавшегося в 1528 году и успела родить от него семерых детей.
Вскоре она сумела завоевать внимание Артура Плантагенета, лорда Лайла — незаконнорождённого сына короля Англии Эдуарда IV, и дяди Генриха VIII по материнской линии.
К моменту их знакомства Артур уже сам был вдовцом, несколькими годами ранее он похоронил первую жену, Елизавету Грей, баронессу Лайл по собственному праву.
Хонор была невысокой и хорошенькой девушкой, любила наряды, украшения и животных. Она была примерно на 20 лет моложе мужа и значительно ниже его ростом.
Они поженились незадолго до октября 1532 года и вскоре переехали в Кале, когда Артур был назначен лордом-депутатом. Там супруги обосновались в престижном Стейпл-холле — том самом месте, где когда-то танцевала Анна Болейн перед Франциском I.
Брак оказался по любви, до наших дней дошли их нежные и милые письма, с ласковыми прозвищами, где они упоминали о тоске в разлуке. Редкость для XVI века. Общих детей у них не было, может, возраст дал о себе знать. Три дочери Артура от первого брака росли вместе с детьми Хоноры.
Зимой 1539 года Хонор и Артур принимали в Кале Анну Клевскую на её пути в Англию. Но уже через несколько месяцев их благополучие начало рушиться.
Проблема отчасти была религиозной. Хонор, как и многие люди её поколения, выросла в католической традиции и с трудом принимала новые реформы.
Один из семейных капелланов, сэр Грегори Ботолф, получив разрешение отправиться в Англию, вместо этого поехал в Рим — город, с которым Генрих VIII уже порвал и который считался враждебным при королевском дворе.
Капеллана Ботолфа, по слухам, подозревали в связи с Хонор, а дочь Хонор, Мария Бассет, переписывалась с французом-католиком, который присылал ей любовные письма. Ещё несколько лет назад этой мелочи даже бы не придали внимания.
Когда стало известно о поездке капеллана в Рим, Мария в панике уничтожила письма, выбросив их в выгребную яму. Общение с иностранцем другой веры не сулили ничего хорошего для их семьи. Поползли слухи, будто Хонор и Артур участвуют в заговоре с целью передать Кале французам.
Доказательств не существовало, но тогда подозрения вызывали и куда более безобидные вещи. Кале в то время был оплотом протестантизма, и католические привычки Лайлов делали их удобной мишенью. Не случайно их преемником стал убеждённый протестант.
В феврале началось расследование под руководством герцога Норфолка. Артура вызвали в Англию для объяснений. Не зная, в чём именно их обвиняют, Хонор с тревогой наблюдала, как корабль мужа уходит через пролив.
Она прекрасно понимала, какую силу имеют слухи и подозрения, особенно при дворе Генриха VIII. Уже тогда характер короля сделался скверным и супруги радовались, что им не приходится часто бывать при дворе.
После казни Анны Болейн король становился всё подозрительнее. В 1538 году он расправился с бывшими приближёнными, Генрихом Куртене и Николасом Кэрью, а также начал преследование семьи Поулов. Хонор могла лишь надеяться, что их дело окажется недоразумением.
Прошло несколько недель. Затем в Стейпл-холл прибыла делегация королевского совета. Новости были мрачными: Артур по прибытии в Англию был арестован и заключён в Тауэр.
Хонор и её дочерей поместили под домашний арест. Сначала её оставили в собственном доме, а затем, 1 июня, перевели в другое владение в Кале, где она провела два года в заточении. Её дом разграбили, а имущество конфисковали.
От пережитого стресса Хонор лишилась рассудка. Она оказалась отрезана от семьи, лишена дома и не могла доказать свою невиновность.
Два года тянулись мучительно долго. Она ждала писем, новостей, любого знака касаемо её будущего или вестей от мужа.
Наконец, в марте 1542 года пришло известие: всех участников дела решено было освободить. Обвинения не подтвердились. Артур должен был выйти из Тауэра, а Хонор и её дети — получить свободу.
Но и это облегчение оказалось запоздалым. Заключение подорвало здоровье Артура. Он тоже переживал разлуку с семьей и несправедливость заточения. Хотя формально он уже был освобождён, но умер в Тауэре, так и не сумев покинуть его стен.
Узнав об этом, Хонор покинула Кале навсегда. Она вернулась на запад Англии, где прошло её детство. Остаток жизни она провела в уединении, больше не выходя замуж. Хонор умерла в 1566 году в Техиди, пережив своего мужа на 24 года.
